Жлобин, 13 июля 1941 года, 15:00.
К трём часам дня наступление Советов притормозило. 154-я дивизия, молотившая почти сутки, выдохлась. Солдатам, особенно новичкам, нужен был перерыв. Потери были серьёзные — многие зелёные полегли в первом же бою.
Фрицы, державшие оборону, тоже выдохнули с облегчением. Русские пёрли, как демоны, и немцы еле держались.
После провальной контратаки 58-й и 125-й полки перешли к обороне, укрепляя линии. Но потери их грызли — Советы давили крепко.
— Майор Маркус, второй батальон у ратуши сильно потрепали, — доложил адъютант, кладя отчёт на стол. — Просят медикаменты и «первитин» для раненых.
Маркус кивнул:
— Дайте медикаменты и дозу первитина второму батальону — бойцам нужен толчок, чтоб держаться. И грузовики для тяжёлых раненых.
— Ещё, майор, — продолжил адъютант, — первый батальон потерял два укрепления в парке. Русские, меньше батальона, захватили их.
Маркус нахмурился:
— Какого чёрта? Там же два взвода стояли, да и часть первого батальона! Как их так легко смяли?
Все знали: русские — не бойцы. Месяц войны — сплошные разгромы, позорные потери. Против «арийской крови», тактики и опыта — они никто.
— Вильмер из первой роты затеял контру, — пояснил адъютант. — Повёл всю роту и ещё пару отрядов на жилой квартал русских.
— И? — Маркус затаил дыхание. Вильмер — племяш какой-то шишки, бездарь, год в академии и пара месяцев учений. Его засунули в кавдивизию за «стажем».
Кавдивизия — не элита. Лошадей, мало техники, почти второй эшелон. Их кинули за Днепр, думали, безопасно. Кто ж знал, что Советы полезут в контру? Только Гудериан и предвидел.
— Контра провалилась, — вздохнул адъютант. — Из роты вернулось двадцать с гаком целых, плюс полсотни раненых.
— Свинья тупая… — Маркус еле сдержал мат. Знал, что Вильмер облажается, но чтоб так! Лезть в мясо, когда можно было отступить. Угробил кучу людей.
— А парк как сдали? — спросил он, стиснув зубы. — Там же дома для укрытий, да и рота на месте!
— После разгрома первой роты, — начал адъютант, — через час третья рота с остатками первой укрепила позиции. Но русские, переодетые в нашу форму, подловили их. Потом вылезли со всех сторон и разнесли. Третья билась минут двадцать, но не вытянула — отошла с остатками первой.
— Хитрые твари, — выдохнул Маркус. Фюрер твердил про «недочеловеков», но эти «недочеловеки» обвели их вокруг пальца.
— Где третья рота?
— Отошла к позициям второго взвода первого батальона. Отдыхают, — ответил адъютант.
— Добро. Всем — держать позиции, готовиться к новой атаке русских, — Маркус потёр лысеющий лоб. — Вильмера тащи в штаб. Пусть сидит, не высовывается.
Нельзя пускать этого идиота к людям. Если его шлёпнут, Маркусу не отмазаться — родственник шишки.
— Первую роту отдай Моцфу. Фейн его рекомендовал. Из тыла — полсотни человек в роту.
— Майор, тылы пусты, — возразил адъютант. — Людей нет.
— Из резерва двухсот бери, — отмахнулся Маркус. — Остальных кидай в потрёпанные части.
— Ещё организуй грузовики, вывези тяжёлых из госпиталя, — добавил он, потирая виски. — Жлобин долго не удержим. До полуночи — вопрос.
— Майор, приказ — держаться до утра, — вздохнул адъютант.
— Знаю. Но нас меньше, а русские бьют. Пять часов назад разведка доложила: их понтонный мост наполовину готов. Скоро тяжёлое оружие подтащат.
— ПВО у русских плотное, — добавил адъютант. — Самолёты близко не суются, а то б глянули.
— Сколько протянем, когда их пушки приедут? — спросил Маркус, глядя на кипу отчётов.
— Хрен знает, майор. Сколько сможем, — пожал плечами адъютант.
— Ладно, гони госпиталь эвакуировать. Русские полезут — раненых ещё прибавится.
— Понял, майор, — адъютант ушёл.
Обновлено: 21.01.2026