Позже. Поля. Вторая половина дня.
[От лица Мирвен — Свидетель]
Пшеница — ну, или то, что они так называли, — вымахала почти по пояс. Мирвен провела ладонью по золотистым колосьям и улыбнулась.
Тридцать лет назад здесь гулял ветер по дикой степи. Теперь же аккуратные борозды уходили вдаль по тщательно расчищенным угодьям. Четыре участка, засеваемые по очереди каждый год. Один под пшеницу, второй под корнеплоды, третий под бобовые, а четвертый оставляли под пар и выпас скота.
Разумеется, это была задумка Селаса. Странного молодого вождя, чей разум работал так, будто он прожил уже не одну эпоху.
— Славный выдался урожай, — заметил Тавор, подходя к ней на краю поля.
— Лучший за все время. — Она сорвала колосок и растерла в пальцах, разглядывая зерна. Крупные, налитые силой. — Нам с лихвой хватит запасов на зиму. Даже чтобы прокормить две тысячи ртов, и еще останутся излишки.
— Селас найдет им применение.
Мирвен рассмеялась:
— Как и всегда.
Они обошли поле по периметру, высматривая следы болезней или вредителей. Ничего. Урожай был здоровым.
— Странно подумать, — произнес наконец Тавор, — как всё изменилось. Мои родители часто вспоминали времена до Разделения. Как мы просто... брали то, что давал лес. И никогда не загадывали наперед.
— Тогда мы были детьми, — заметила Мирвен. — Все мы. В каком-то смысле, даже взрослые.
— А теперь?
— А теперь мы взрослеем. — Она оглянулась на поселение, чьи стены виднелись вдалеке. Над кузнями и очагами поднимался дым. Доносился приглушенный звон молота о металл. Вечер принесет с собой музыку, игры и смех у общих костров. — Хотим мы того или нет.
Но взрослеть означало строить то, что стоит защищать.
И с этим они, по крайней мере, справились.
________________________________________
[Вечер. Дом целителей]
— Сейчас будет больно, — предупредила Ломиэль юношу с вывихнутым локтем.
Хруст!
— А-а-аргх! — простонал пациент сквозь стиснутые зубы; обмотанная кожей палка приглушила крик.
— Вот и всё. — Ломиэль действовала быстро и профессионально. — Потерпи немного. Исцеление придет позже. Очень скоро снова сможешь занять свое место на Стене. — Она чуть заметно улыбнулась. — Что не убивает Авари, делает его сильнее. На-ка, выпей настойку. Боль отступит.
Ослабевший юноша сел, жадно выпил лекарство и начал осторожно одеваться. Когда он ушел, Ломиэль подошла к своей подруге Мирет, которая перебирала травы за рабочим столом.
— Очередной вывих. — В голосе Ломиэль смешались раздражение и обреченность. — Они совсем себя не берегут на этих своих Стенах.
— Мужчины, — сухо отозвалась Мирет. — Вместо того чтобы проводить время с нами, предпочитают красоваться своей удалью перед остальными.
— Боюсь даже представить, до чего еще их доведет скука.
— Ха, будешь прятаться в страхе, как все Авари! — рассмеялась Мирет. — К тому же, ты и сама тряслась, когда принесли первых раненых.
— Ладно, признаю, от этих их... забав есть польза. Наши навыки здорово выросли. — Ломиэль перестала перебирать травы. — Но наш главный изобретатель всегда слишком торопится. Слишком деятельный.
— Ему нужна женщина, которая направит его на путь истинный. Займет его мысли. Тогда скука не будет толкать его на такие крайности.
— И когда Селас наконец выберет себе суженую? — Ломиэль бессознательно принялась накручивать на палец прядь темных волос. — Как жаль, что Ильва послушалась родителей, а не своего сердца. Девчонки так и вьются вокруг него, строят глазки, а он всё никак не оттает.
— Ну-у-у, ты тоже хороша, — дразнящим тоном протянула Мирет. — Помню я, как ты сама строила ему глазки. Как «случайно» прижималась к нему, когда вправляла тот вывих.
Лицо Ломиэль вспыхнуло:
— Ничего подобного я не...
— Любой бы испугался твоей татьярской напористости, — с ухмылкой продолжила Мирет. — То, как ты...
— Мирет!
По дому целителей разнесся смех — звук, ставший привычным за эти годы. Даже в обществе, которое готовилось к войне, жизнь брала свое.
________________________________________
[1135 год. Конец лета]
[От лица Селаса]
Я как раз проверял северный дозорный пост, когда меня нашел гонец.
— Командир! — Молодой разведчик тяжело дышал. — Охотничий отряд... они наткнулись на...
— Спокойно, — я крепко сжал его плечо. — Что случилось?
— Странные твари. В лесу. Одна из них напала, когда Калрос попытался с ней заговорить.
У меня внутри всё похолодело.
«Нет. Только не сейчас. Мы еще не готовы...»
Но я знал, что этот день настанет. Тридцать лет я готовился именно к этому.
— Веди.
Они притащили труп с собой. Бросили на землю прямо у главных ворот, на всеобщее обозрение.
Я смотрел на него, и мир перед глазами покачнулся.
Орк.
[Изображение: Орк]
Уродливый. Звероподобный. Примитивное оружие — дубина, по сути просто тяжелая палка. Никакой брони. Чуть умнее дикого зверя.
Но сомневаться не приходилось — это был орк.
— Он сам на нас бросился, — объяснил Калрос. Его потряхивало, но ран не было. — Даже не раздумывал. Просто… завопил и кинулся в атаку.
Я обошел вокруг трупа. Скорее всего, первое поколение. Черты грубые, неоформленные. Следующие поколения станут хитрее. Опаснее.
Но начало было положено.
— Сколько их было?
— Мы видели около двух дюжин. Может, больше.
Я медленно кивнул. Мысли неслись вскачь.
«Они здесь. Тридцать лет подготовки, и они наконец-то здесь».
— Ограничить выход за стены, — приказал я, заставляя голос звучать ровно. — Охотникам и собирателям передвигаться группами минимум по пять человек. При полном оружии. И отправьте разведку — найдите их лагерь.
Калрос кивнул и поспешил выполнять приказ.
Я остался стоять, глядя на мертвого орка, и нащупал желудь в поясном куле.
«Ильва. Надеюсь, ты добралась до Амана. Надеюсь, ты в безопасности».
Потому что пророчество сбылось.
Тьма надвигалась.
И мы стояли у нее на пути.
________________________________________
[Три дня спустя. Лес]
Лагерь орков мы нашли без труда. Они даже не пытались таиться: костры было видно издалека, шум разносился по всему лесу, а смрад ни с чем нельзя было спутать.
Двадцать пять особей. Включая самок.
«Значит, та старая земная теория ошибалась, — отстраненно подумал я. — Они размножаются естественным путем».
Я собрал полсотни воинов. Наших лучших охотников, вооруженных луками и копьями. Ветеранов тренировочных вылазок, привыкших работать в команде.
Это была лишь малая часть нашей потенциальной армии: если посчитать всех боеспособных взрослых, у нас набралось бы около четырехсот бойцов. Но для первой стычки пятидесяти было более чем достаточно.
— Помните, — тихо сказал я. Мы рассредоточились широким кольцом вокруг лагеря, укрывшись в подлеске. — Сначала стреляем. Выпускайте все стрелы. И только потом сближаемся на дистанцию удара копьем. Держаться тройками. Прикрывать друг другу спины.
Вокруг закивали. Лица бледные, но решительные.
— По моему сигналу, — продолжил я, — бьем все разом. Подавляющей мощью. Не дайте им опомниться.
Я подождал, пока все займут позиции.
Затем встал, натянул тетиву и выстрелил.
Стрела пробила горло ближайшему орку.
Он рухнул с булькающим хрипом.
А в следующее мгновение мир взорвался насилием.
Пятьдесят стрел затмили небо. Большинство нашли свои цели. Орки едва успели поднять вой, как половина из них уже валялась на земле в предсмертных судорогах.
Выжившие бросились на нас — дико, неорганизованно, визжа от ярости.
Еще залп. Еще больше убитых.
К тому моменту, как они добежали до наших позиций, на ногах осталось всего пятеро или шестеро. Они напоролись на стену копий и издохли на эльфийском железе и бронзе.
Затем повисла тишина.
Смолкли даже птицы.
Я стоял посреди этой бойни с колотящимся сердцем, но твердыми руками, и не чувствовал… ничего.
Ни вины. Ни ужаса. Лишь холодный, сухой расчет.
Они напали первыми. Они бы убили нас, представись им такая возможность. Это было необходимо.
Вокруг меня Авари растерянно смотрели на устроенную нами бойню. Кого-то мутило. У других в глазах горел дикий азарт. Но потрясены были все.
Я набрал в грудь побольше воздуха.
Звук вырвался сам собой — первобытный, хриплый, совсем не похожий на те песни, что мы пели по вечерам.
— Ур-р-ра!
Победный клич сорвался с губ, удивив меня самого.
На мгновение все замерли.
А затем Ангрод вскинул копье:
— Ур-р-ра!
И внезапно закричали все. Вскинули пропитанное кровью оружие, сливая голоса в едином диком реве — торжестве тех, кто выжил и победил.
Мы сделали это.
Первая кровь осталась за нами.
Перед уходом я в последний раз обошел лагерь по периметру. Искал недобитков, ловушки или хоть какие-то зацепки, объясняющие, как они так быстро нас выследили.
В грязи у кострища что-то блеснуло.
Узкая полоска ткани — выцветшая, перемазанная сажей, но, без сомнения, сотканная эльфийскими руками. С простым вышитым узором, который я не раз видел на наших собственных рукавах.
Живот скрутило ледяным узлом.
Мы опоздали.
Мы заметили их слишком поздно.
«Значит, вы подобрались ближе, чем мы думали, — осознал я. — И бродите здесь дольше, чем нам хотелось бы верить».
Я ничего не показал остальным. Пока нет. Не в день их первой крови.
Но лоскут спрятал.
________________________________________
[Тот же вечер. Поселение]
Наше возвращение стало триумфом. Весть уже разнеслась — воинов встречали ликованием, танцами и музыкой. Семьи бросались обнимать своих бойцов. Дети во все глаза таращились на окровавленные копья.
Барды на ходу слагали песни о битве, которой не было еще и часа. Празднование затянулось глубоко за полночь: ярко пылали костры, голоса выводили победные гимны, которые будут оттачивать и пересказывать годами.
Я не мешал им. Они это заслужили.
Но, поймав взгляд Торона сквозь пламя костра, я прочел в его глазах то же мрачное понимание.
Это было только начало.
________________________________________
[Конец главы 4.1]
Обновлено: 10.07.2026