Глава 64 — Глава 64

### Шестьдесят четвертая глава. Пламя души — Что-то не так, господин? Эноа с любопытством посмотрела на кривую усмешку Чжань Эня. В отличие от остальных, она была героем, призванным из системы, а потому прекрасно знала о ее существовании у своего хозяина. — Система подкинула вам новую задачку? — Не то чтобы задачку… Чжань Энь покачал головой. Сказать по правде, задание найти пять способов применения одного заклинания было весьма странным. Он еще ни разу не сталкивался с подобными условиями. Впрочем, ничего удивительного: на Земле игра оставалась игрой, и подобные размытые формулировки серверу было бы сложно обработать. Но после того, как система перенеслась вместе с ним в этот мир, она, похоже, сильно изменилась. Раз уж она выдала такое задание, значит, и решение должно существовать. К тому же Чжань Эня весьма заинтересовала награда. Снаряжение редко давали за задания. В играх про подземелья игрок управлял самим подземельем, а не конкретным персонажем, поэтому и награды обычно были материальными – строениями или украшениями. Но «Книга всех заклинаний» звучала именно как предмет экипировки. Очевидно, это тоже было следствием эволюции системы. Однако… Чжань Энь задумчиво потер подбородок и, снова пробежавшись глазами по описанию «Дурного глаза», слегка нахмурился. Для активации заклинания требовалось пятьдесят единиц маны – больше, чем для любого другого из его арсенала. И это была лишь минимальная цена. Изучив вопрос, Чжань Энь уже понял, что система магии подземелья отличалась от принятой в этом мире. Взять, к примеру, Ирис. Если она применяла «Вспышку демонического пламени», заклинание стоило ровно девяносто единиц маны, а его мощь составляла от ста пятидесяти до двухсот единиц. Дополнительный урон мог возникнуть лишь за счет ее талантов вроде «Пробивания заклинаний» или «Специализации на демоническом пламени». Как бы Ирис ни старалась, цена «Вспышки демонического пламени» не могла стать ни ниже, ни выше девяноста единиц. Иными словами, в этом мире стоимость каждого заклинания была фиксированной. Если бы Ирис захотела нанести урон от трехсот до пятисот, ей пришлось бы использовать более мощное и затратное заклинание, такое как «Пламя бездны». Но с подземельем все было иначе. Его «Всесокрушающий гром», к примеру, требовал минимум десять единиц маны, нанося сто единиц урона. Но эти десять единиц были лишь стартовой ценой, а верхнего предела не существовало. То есть Чжань Энь мог потратить десять маны на «Всесокрушающий гром» мощностью в сто единиц, а мог влить в него всю ману подземелья и высвободить удар стоимостью в тысячу, который нанесет все сто тысяч урона. Испугаешься тут молнии Пикачу на сто тысяч вольт? Конечно, такая особенность была продиктована самой системой подземелья, в которой ячеек для заклинаний было до смешного мало – не больше пятнадцати. Да что можно сделать с пятнадцатью заклинаниями? Даже у Ирис, чародейки, под рукой было больше двадцати. Если бы их мощь нельзя было увеличить, положение Чжань Эня как владыки подземелья стало бы совсем плачевным. С атакующими заклинаниями подобная гибкость была только на руку: вливая разное количество маны, Чжань Энь мог на практике изучить разницу между пулей, ракетой, снарядом и ядерной бомбой. Но вот вспомогательные чары вроде «Дурного глаза» были окутаны тайной, а их описание – туманно. Впрочем, уже по начальной стоимости становилось ясно: «Дурной глаз» был куда более высокого уровня, чем два его атакующих заклинания. «Что ж, для начала посмотрим, на что он вообще способен», – решил Чжань Энь и, больше не колеблясь, мысленно активировал «Дурной глаз». В отличие от двух предыдущих заклинаний, после активации «Дурного глаза» в ушах Чжань Эня раздался гул, и мир перед глазами мгновенно изменился. Привычные, прочные стены будто растворились, оставив после себя лишь едва заметные контуры. Все остальное стало прозрачным, позволяя с легкостью видеть то, что находилось за ними. К своему удивлению, Чжань Энь обнаружил, что может по желанию менять расстояние обзора, словно смотрел в волшебный бинокль с рентгеновским зрением: он мог не только проникать взглядом сквозь любые преграды, но и произвольно приближать или отдалять картинку, отчетливо видя даже самые далекие предметы. «Интересное заклинание». Чжань Энь внутренне ликовал. С такими чарами он получал аналог всевидящего ока, способного следить за всем вокруг. И более того… Он перевел взгляд на стоящую рядом Эноа. В его глазах ее черное платье тут же развеялось, словно новое платье короля, полностью обнажив скрытое под ним белоснежное тело. «Хе-хе… А „Дурной глаз“ оправдывает свое название…» Уголки губ Чжань Эня дрогнули в усмешке. Похоже, это было первое применение заклинания. Он снова сосредоточился на девушке. Изящное тело начало таять, уступая место голым костям. Вид красавицы Эноа, в одно мгновение превратившейся в скелет, заставил его мысленно покачать головой. Вот она, бренность красоты, во всей своей неприглядности. Но когда Чжань Энь сконцентрировался еще сильнее, мир снова преобразился. Все вокруг исчезло, погрузившись в абсолютную тьму. Сама Эноа тоже пропала, а на ее месте осталось лишь парящее в пустоте сине-голубое пламя. Оно было окутано белыми ледяными кристаллами, отчего казалось, будто огненный шар застыл на морозе. Зрелище было поистине странным. «Это… пламя души?» Увидев этот огонь, Чжань Энь замер от удивления. Если говорить о том, кто на континенте Клейн глубже всего изучил природу души, то это, без сомнения, были демоны и небожители. Ведь именно к ним после смерти отправлялись души: падшие – во тьму, а стремящиеся к свету – в сияние, чтобы переродиться в новых существах. Душа святого могла вознестись и стать духом света, тогда как душа еретика уплывала по реке подземного мира в царство демонов, чтобы «начать новую жизнь» в облике низшего демона. Потому-то в вопросах души демонам и небожителям не было равных. В библиотеке мира демонов Чжань Энь прочел немало книг о душе. В одной из них говорилось, что сущность всякого существа – это пламя души. Тот, кто овладеет пламенем души, овладеет и самим человеком: сможет узнать его характер, истинную силу и жизненную энергию. Но самое главное – на пламени души было высечено «истинное имя». Истинное имя – не то, которым зовут в повседневной жизни, а сама суть существа, его отражение в ткани судьбы и мироздания. Знающий истинное имя мог по своему желанию призывать и подчинять его носителя. Иными словами, если бы Чжань Энь узнал истинное имя какого-нибудь короля демонов, он мог бы просто произнести его, призвать того к себе и делать с ним что угодно – хоть приказать умереть. Конечно, такое знание было обоюдоострым мечом. Призывающий должен был обладать достаточной силой, чтобы выдержать отдачу, иначе его ждала верная гибель. Присмотревшись, Чжань Энь и впрямь разглядел на пламени души Эноа нечто похожее на письмена. Но стоило ему попытаться вглядеться пристальнее, как голову пронзила невыносимая боль, будто в мозг вонзилась сотня игл. Он невольно сдавленно охнул и тут же развеял заклинание. Тьма отступила, и перед ним вновь предстала знакомая комната. В тот же миг он услышал голос Эноа: — Господин? Вы в порядке? — В порядке… Просто голова немного разболелась… Чжань Энь махнул рукой. «Дурной глаз» оказался действительно неплох, а существование истинных имен на пламени души подтвердилось. Вот только с его нынешней силой до них было не дотянуться. Да и что тут удивительного? Говорили, истинные имена – часть законов, заложенных при сотворении мира. Он был всего лишь сыном короля демонов, даже не самим королем демонов. Куда ему тягаться с такими высокими материями? Он немного отдохнул, и головная боль постепенно утихла. Лишь тогда Чжань Энь смог вздохнуть с облегчением и, открыв глаза, взглянул на Эноа. — Скажи, Эноа, я вел себя как-то странно? — Странно? Эноа на мгновение задумалась. — Нет, господин. Вы просто стояли с таким видом, будто о чем-то размышляете, ничего необычного… Ах, да. Когда вы посмотрели на меня, мне показалось, что в ваших глазах вспыхнуло золотое сияние… — Ясно. Чжань Энь кивнул. Значит, заклинание было не только полезным, но и весьма скрытным. Возможность видеть пламя души стала приятным сюрпризом. И пусть пока он не мог разглядеть истинное имя, способность определять по пламени подлинную силу противника уже была большим подспорьем. Он снова открыл системное окно и взглянул на уведомление. 【Обнаружено применений «Дурного глаза»: 2/5】 «Рентгеновское зрение и видение пламени души. Это два». Что же тогда представляют собой остальные три? # Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод