Карина Малфой презирала многих, но если бы пришлось выбирать кого-то одного, Рубеус Хагрид оказался бы первым в списке.
Малфои не выносят тех, в ком нет достоинства. Тех, кто не стремится к лучшему и стоит на месте, она презирала, а к тем, кто, оказавшись на обочине жизни, продолжает существовать лишь за счёт чужой милости, она питала чувства, близкие к чистой ненависти.
Рубеус Хагрид соответствовал всем трём условиям.
Обладая телом, в которое трудно было бы не поверить, даже назовись он полувеликаном, он одевался и выглядел крайне неопрятно, вёл себя по-детски незрело и не обладал никакими выдающимися способностями.
Просто человек, живущий день за днём, полагаясь лишь на благосклонность Альбуса Дамблдора.
И такому человеку доверили вести уроки по Уходу за магическими существами?
Как бы ни говорили, что связи — это тоже своего рода талант, они лишь предоставляют возможность. Если не можешь доказать свою компетентность, это в конечном итоге бросает тень и на репутацию самого Дамблдора. Его авторитет подрывается, освобождая место для чего-то иного.
И связи, и репутация — это, в конце концов, расходный материал. Те, у кого их нет, часто об этом забывают.
«Хорошо ещё, что это Уход за магическими существами. Будь это любой другой предмет, я бы объявила уроку бойкот».
Разумеется, это не означало, что она доверяет Хагриду. Любить зверей и обучать других обращению с ними — вещи совершенно разные.
Это станет его последним шансом.
Если человек, так любящий животных, не справится даже с этим предметом, какой смысл ему вообще оставаться в Хогвартсе?
— Итак, первым делом — откройте книги!
— И как же нам это сделать?
Малфой заговорила, не скрывая своего раздражения.
— Я пыталась почитать её перед школой от скуки, и она чуть не оттяпала мне пальцы. Как можно было безответственно навязывать такие книги? Разве не стоило хотя бы написать предупреждение?
— Э-э... Эту книгу нужно погладить, и тогда она откроется.
Хагрид провёл рукой по корешку «Чудовищной книги о чудищах», и та, задрожав, немного успокоилась. Малфой негромко прокомментировала:
— О боже. Чтобы почитать книгу, её нужно погладить. Как забавно.
— П-правда? Забавно, не так ли?
— Это был сарказм. Вам весело смотреть, как студенты мучаются из-за ваших шуточек? Мучить других ради забавы — это то, что стоило оставить в школьных годах. А, хотя...
Малфой смерила Хагрида холодным взглядом.
— Вы ведь школу так и не...
...закончили, — едва не сорвалось с её острого языка.
Прежде чем она успела договорить, вмешался Гарри Поттер, подняв свою книгу.
— Тш-ш, Малфой. Ты вредничаешь только потому, что сама не смогла её открыть?
— Что? Вредничаю?
Что за чушь.
Это была справедливая критика нелепого учебника для этого абсурдного урока. То, что все слизеринцы намучились с «Чудовищной книгой», было фактом, и, судя по всему, Гриффиндор был в таком же положении.
Если он защищает Хагрида только из-за личной дружбы, это лишь сильнее злит её.
Репутация и слава — вещи преходящие. Твоей жалкой известности не хватит, чтобы защитить Хагрида.
Малфой уже была готова разразиться гневной тирадой, но...
Гарри Поттер открыл книгу прямо у неё на глазах.
— Я разобрался, как её читать, и ознакомился с ней заранее. Я прочёл предисловие автора, Эдварда Лимы. Он наложил на книгу заклятие укуса, чтобы преподать урок: магические существа — живые создания, и подходить к ним нужно с миром.
Сказав это, Гарри с громким хлопком закрыл книгу. Малфой, осознав смысл его слов, невольно издала тихий стон.
Вряд ли Рубеус Хагрид заказывал учебник, руководствуясь подобными мыслями. Как он и сказал раньше, он выбрал её просто забавы ради.
Но раз уж Гарри Поттер нашёл способ открыть книгу, ей нечего было возразить.
— Быть может, то, что книга кусается — будь то учебник или монстр, — само по себе было первым испытанием?
— Гх...!
Малфой прикусила губу. Если бы никто не смог открыть книгу, эти слова остались бы пустой защитой. Но сейчас... это было явное поражение Малфой.
У неё не было права нападать на Хагрида, раз она сама забросила учебник, сочтя его омерзительным.
Сверкнув глазами на Гарри, Малфой переключилась на Хагрида, который лишь неловко переминался с ноги на ногу.
— ...На что вы уставились? Ведите урок, «профессор» Хагрид.
— А, да! Минутку! Я сейчас их приведу!
Хагрид показал Гарри большой палец и зашагал в сторону леса. Тем временем Малфой, пытаясь унять уязвлённое самолюбие, почесала корешок «Чудовищной книги». Книга заурчала и, в конце концов, обмякла, позволяя Малфой раскрыть её. Листая страницы, Карина издала короткий раздражённый смешок.
«Оказывается, это было так просто. А я даже не подумала к ней прикоснуться...»
Снова. Опять она проиграла Гарри Поттеру. Пока Малфой, терзаемая обидой, сверлила книгу взглядом, Гарри Поттер ехидно заметил:
— Чего это ты так губы надула? Хочешь кого-нибудь поцеловать?
Малфой покачнулась от неожиданности. С трудом восстановив самообладание, она прикрикнула на него:
— П-поцелуй?! Что за чушь ты несёшь?!
— Ну как же. Если бы ты нежно поцеловала свою книгу, она бы точно открыла тебе сердце и позволила коснуться.
— Ты думаешь, из-за такой ерунды можно открыть сердце и позволить...?!
— Я вообще-то про книгу.
— Ах ты...!
Прежде чем Малфой успела что-то выпалить, между ними вклинился Пантер Паркинсон, мальчик из Слизерина, напоминающий гориллу.
— Не смей разговаривать с Кариной, трусишка Поттер.
— О, «трусишка». Какое свежее прозвище.
— Говорят, ты упал в обморок, испугавшись дементора?
Слух о том, что Гарри Поттер потерял сознание в Хогвартс-экспрессе, разлетелся по всей школе. Естественно, больше всех этой новости обрадовались слизеринцы, натерпевшиеся от него за прошлые годы.
Они ликовали, считая, что спустя два года страданий наконец-то нашли слабое место Гарри Поттера. Малфой не разделяла их восторга, но и не мешала. В конце концов, то, что он упал в обморок — чистая правда.
— Трус, который вечно падает в обморок, каким-то чудом умудрился открыть книгу? Сколько же храбрости тебе для этого понадобилось, Поттер?
Паркинсон насмехался над Гарри с лицом победителя, но тот ответил с полным безразличием:
— Ого. Слухи уже дошли и до тебя? А другие сплетни не слышал? Например, что случилось ещё до поцелуя дементора...
«Убью. Если скажешь хоть слово — я тебя прикончу».
Малфой уставилась на Гарри, вкладывая в этот взгляд всю свою решимость. Гарри, заметив это, усмехнулся и перевёл тему.
— Да. Я просто пугаюсь, когда вижу что-то уродливое. В этом смысле ты пугаешь меня даже сильнее дементора, Паркинсон... У-у-ух. Ты страшнее того, что скрывается под капюшоном.
— Ч-что?!
Малфой вздохнула.
Так было всегда. Какие бы изощрённые оскорбления ни придумывали слизеринцы, им было не сравниться с тем мастерством, с которым это делал Гарри Поттер.
Лицо Паркинсона покраснело так, будто он вот-вот взорвётся, но Гарри продолжал провоцировать его, словно именно этого и добивался.
— Прости, но не мог бы ты не открывать рот? Кажется, оттуда несёт похуже, чем из сточной канавы... Я бы скорее поцеловался с дементором, чем с тобой. Любая женщина в этом мире, прежде чем поцеловать тебя, хотя бы разок, но точно сдержит рвотный позыв. Смотри, даже Малфой морщится.
— Ах ты щенок!
Не выдержав, Пантер Паркинсон замахнулся, но Гарри Поттер, словно ожидая этого, легко увернулся и подставил его руке свою «Чудовищную книгу». Книга тут же вцепилась ему в предплечье.
Увидев присосавшуюся к руке книгу, Паркинсон закричал во всё горло:
— А-а-а-а-а!
Как раз в этот момент из леса показался Хагрид, ведущий гиппогрифов. Он в испуге подбежал к ним.
— Что случилось!
— К-книга! Она ест мою руку! Моя рука!
— Быть не может! У этой книги исчезают зубы, стоит её только открыть!
— А... а?
После слов Хагрида Паркинсон перестал кричать и посмотрел на свою руку. Книга действительно «жевала» его предплечье, но на нём не осталось не то что следов зубов, даже одежда не помялась.
Паркинсон потянул книгу другой рукой. Она легко отцепилась.
Только тогда он понял, что его одурачили, и его лицо залилось краской стыда.
— Гарри Поттер...!
— Да, меня зовут Гарри Поттер. Спасибо, что напомнил, а то я боялся, что ты забудешь, горилла Паркинсон.
Даже он понимал, что нельзя размахивать кулаками перед Хагридом. Паркинсон лишь пыхтел от унижения.
Гарри Поттер, насмешливо взглянув на него, подошёл к Хагриду.
— Это ведь гиппогрифы?
— А? О, да.
— Благодаря тому, что я заранее прочёл учебник, я знаю, как к ним подходить. Можно мне продемонстрировать?
— Неужели? Буду очень признателен, Гарри!
Гарри Поттер уверенным шагом направился к гиппогрифу. Заметив реакцию существа, он встретился с ним взглядом, а затем изящно поклонился.
— Привет, Гиппогриф. Какой у тебя великолепный клюв. Позволишь мне коснуться твоей шеи?
Пока Малфой вздрагивала при каждом упоминании слова «поцелуй» или «коснуться», Гиппогриф медленно поднялся и склонил голову перед Гарри. Получив разрешение, Гарри неспешно подошёл и погладил его по перьям. Гиппогриф, казалось, остался доволен и потёрся головой о плечо Гарри.
«Хоть бы он тебя укусил», — подумала Малфой. Видимо, у зверей совсем нет чутья на людей.
— Можно мне прокатиться? Спасибо.
Гарри Поттер легко запрыгнул на спину существа. Гиппогриф издал громкий крик и взмахнул крыльями.
Вид Гарри, летящего верхом на гиппогрифе, напоминал всадника на драконе из древних легенд. Несмотря на то, что это явно было впервые, он умело направил существо на круг над лесом. Завершив короткий полёт, Гарри мягко приземлился, ещё раз погладил Гиппогрифа по голове и спрыгнул на землю.
В каждом его движении не было ни тени сомнения или нерешительности. Гарри Поттер закончил полёт так грациозно, словно занимался этим всю жизнь.
К своему раздражению, даже Малфой на мгновение поймала себя на мысли, что это выглядело красиво.
Барнетта Крэбб и Грей Гойл тоже невольно захлопали в ладоши. Стоило Малфой бросить на них острый взгляд, как они тут же перестали и сделали вид, что заняты чем-то другим.
«Пф, подумаешь, всего-то прочитал книгу раньше всех...!»
Разница между Гарри и Малфой была лишь в этом. Ей просто не хватило знаний. Малфой была уверена: если она будет знать, что делать, то справится не хуже.
Спустившись на землю, Гарри Поттер поднёс лицо к самому клюву существа. Казалось, он собирается поцеловать его. Увидев это, Малфой широко раскрыла глаза.
«Как можно так легко раскидываться своими поцелуями?»
В мире полно мужчин, которые бы руку не мыли до конца жизни, если бы Малфой коснулась её своими губами!
Она тяжело дышала, не сводя глаз с его лица, пытаясь разглядеть — коснутся ли его губы клюва или нет.
В этот момент их взгляды встретились. Гарри, широко улыбнувшись, лишь слегка коснулся существа носом и отстранился. Почувствовав себя так, будто она снова пляшет под его дудку, Малфой, уязвлённая, резко отвернулась.
Хагрид, захлопав в ладоши, прокричал:
— Отлично! Десять баллов Гриффиндору! Итак! Все видели? Гиппогрифы — гордые создания, так что никогда не грубите им. Обязательно ждите, пока они сделают первый шаг, и только потом кланяйтесь в ответ! Давайте, попробуйте сами!
Воодушевлённые успехом Гарри, остальные ученики начали подходить к существам.
Гиппогриф Невилла никак не хотел склонять голову, и тому пришлось несколько раз спасаться бегством. Рон и Гермиона пытались найти подход к каштановому гиппогрифу.
А Малфой вместе с Барнеттой Крэбб и Грей Гойл достался тот самый гиппогриф, на котором летал Гарри.
— Клювокрыл? Какое нелепое имя,
— пробормотала Малфой, глядя на существо. Она не могла заставить себя склонить голову перед каким-то зверем, поэтому, хоть это и было неприятно, она лишь слегка присела в реверансе, придерживая края мантии.
Даже это далось её гордости нелегко.
Хорошо ещё, что Клювокрыл, долго разглядывая Малфой, в итоге поклонился ей в ответ. В противном случае её самолюбие пострадало бы окончательно.
«Впрочем, зверь, позволивший оседлать себя Гарри Поттеру, не мог отвергнуть меня».
Малфой с достоинством подошла к Клювокрылу.
С виду он был довольно изящным созданием. Блестящие перья плавно переходили от головы к копытам, а острый клюв и орлиный взгляд придавали ему величественный вид. Малфой протянула руку и погладила его по шее, как вдруг её взгляд упал на переносицу. То самое место, к которому Гарри Поттер собирался прикоснуться губами.
Почувствовав внезапный укол раздражения, Малфой прошептала, глядя на Клювокрыла:
— Пф. Перед Поттером ты ластился, как собачонка. Видимо, никчёмное зверьё по-другому не может?
Всё произошло в мгновение ока. Прежде чем Малфой успела среагировать, что-то блеснуло.
Острый коготь полоснул её по руке. Рана была на предплечье, но ноги вдруг подкосились, и она рухнула на землю. Боль пришла с секундным опозданием. Обжигающее, ослепляющее чувство, словно от ожога, поползло от руки по всему телу.
— А, ох?
Кровь. Идёт кровь. Кровь хлестала из раны, пропитывая мантию. Рука не слушалась. Первая серьёзная рана в её жизни.
Для Малфой, чьей самой большой травмой в детстве было разбитое колено, удар когтем гиппогрифа стал невообразимым, кошмарным испытанием.
— А, а-а-а...
Малфой не могла даже закричать от пронзительной боли, лишь беспомощно открывала рот. Слёзы потекли по щекам, послышались жалкие всхлипы. В обычное время она бы ни за что не позволила себе плакать на людях, но сейчас боль затмила разум.
Ей было ненавистно всё.
То, что жалкий зверь посмел ранить её; то, что она сама сидит на земле и рыдает; и даже Хагрид, который притащил сюда это чудовище.
Хагрид пытался утихомирить Клювокрыла, который снова порывался напасть на Малфой. Все остальные замерли в оцепенении, не зная, что делать.
— Стисни зубы.
Малфой, захлёбываясь слезами от боли и унижения, повиновалась голосу. Кто-то, не заботясь о том, что испачкает одежду в крови, туго перевязал её руку своей мантией, а оставшимся краем закрыл ей лицо.
Запахло чем-то магловским. Навязчивый, резкий аромат, словно концентрированная парфюмерия, но он не вызывал отвращения.
Теперь, когда лицо было закрыто мантией, никто не мог видеть её слабости. Укрытая тканью, пахнущей кондиционером для белья, Малфой дала волю слезам, не боясь выглядеть жалкой.
Кто-то подхватил её на руки и на полной скорости помчался в сторону замка.
Задыхаясь так, словно его лёгкие готовы были лопнуть, Гарри Поттер всё же донёс её до больничного крыла. Он с грохотом распахнул двери и крикнул:
— Мадам Помфри, здесь раненая! Гиппогриф распорол ей руку!
Мадам Помфри в ужасе подбежала к ним.
Даже когда первая помощь была оказана и кровь остановилась, всхлипы Малфой не прекратились. Она сидела с перебинтованной рукой, вздрагивая всем телом.
— Я... это зверье... убью! Жалкая тварь... как она... посмела меня ранить? Я за всю жизнь и капли крови не пролила...!
— Фух, успокойся. Тише. Вытри лицо.
— Да как тут успокоиться?!
Гарри тут же замолчал. Малфой, утирая лицо, испачканное в слезах и пыли, пробормотала:
— Я сообщу отцу... его казнят! Этого зверя казнят! Волшебное существо, напавшее на мага, должно быть убито!
— Не слишком ли это жестоко? Казнить за одну царапину.
— Для тебя этот паршивый зверь важнее моей раны?!
— Нет, я не это имел в виду.
У него не было подходящего ответа. Гарри тихо вздохнул и намочил полотенце водой.
— Ладно. Сначала поправляйся, а потом будем думать. Тебе нужно остыть.
Бормоча это под нос, Гарри принялся осторожно обтирать руку Малфой. Та молча принимала его заботу.
------------------------==
Обновлено: 20.02.2026