Глава 55. Конфискация клинка
— Какого дьявола вы приготовили?! Разве это еда для людей?! — Янь Ушэн с отвращением уставился на вареный картофель и жареную муку в своей тарелке, а затем взревел: — Где эти работники столовой? Кто это стряпал? Вы что, за дурака меня держите?!
Договорив, он с силой швырнул поднос на пол. Грохот металла разнесся по залу.
— Где все?! Вымерли, что ли?! — распалялся Янь Ушэн, уже протягивая руки, чтобы перевернуть стол.
Но не успел он совершить задуманное, как его запястье перехватила чужая ладонь, остановив порыв ярости.
— Чего?.. — Янь Ушэн нахмурился и резко обернулся. Перед ним стоял Е Ицин, чье лицо пересекала повязка, скрывающая правый глаз.
— Хватит, остановись. Не нужно устраивать сцен, — мягко произнес Е Ицин.
Однако спокойный тон лишь подлил масла в огонь. На висках Янь Ушэна вздулись вены, лицо исказилось от гнева. Он медленно разжал губы, и в голосе его зазвучало нескрываемое презрение пополам с яростью:
— Ты еще кто такой?
Он попытался рывком высвободить руку, но пальцы Е Ицина сомкнулись на его запястье подобно стальным тискам, не давая сдвинуться ни на миллиметр.
— Отпусти руку, мать твою... — прошипел Янь Ушэн, и слова его, казалось, обжигали воздух.
Е Ицин, не теряя легкой улыбки, продолжил увещевать:
— Довольно. Если не хочешь есть — не ешь, но не мешай другим.
Выражение лица Янь Ушэна стало совсем свирепым, в глазах мелькнула тень убийственного намерения.
— Веришь нет, я тебя сейчас прикончу! — медленно процедил он. От этой фразы по спинам новобранцев, сидевших неподалеку, пробежал холодок.
— Ой, да ладно! Ты посмотри на него, ему слово доброе сказали, а он нос воротит! — к столу подошел Е Цыцин, чья левая глазница была скрыта повязкой. Он упер руки в боки и с ходу перешел в наступление: — Если мой брат тебе улыбнулся, ты решил, что стал важной птицей?! Шрамоголовый урод!
Кэ Кэ, давившаяся жареной мукой, увидела, что и Е Цыцин ввязался в перепалку. Ей показалось, что дело принимает скверный оборот, и руки ее предательски задрожали.
— Сестра Гера... что же делать? Может, стоит их остановить? Они ведь сейчас подерутся... — дрожащим голосом спросила она Геру.
Гера лишь мельком взглянула на спорящих, после чего снова опустила голову и продолжила невозмутимо поглощать пищу.
— А?! — Янь Ушэн перевел взгляд на Е Цыцина, и его ярость вспыхнула с новой силой. — Драки ищешь?!
— Хех, а потянешь, салажонок? — Е Цыцин без стеснения показал ему средний палец, насмехаясь в открытую.
— Ах ты!.. — Зубы Янь Ушэна заскрипели. Он уже занес руку для удара, но тут раздался голос Е Ицина.
— Хочешь начать бой? — на губах Е Ицина по-прежнему играла легкая улыбка, но его свободная рука легла на рукоять клинка, а в голосе прорезался леденящий холод.
Янь Ушэн вытаращил глаза, готовый разорвать обоих братьев на куски.
— Хочу — значит, начну! Давай, подходи!
— Эй! Что здесь происходит?!
Внезапный громовой рев инструктора Ли Ху заставил всех в столовой вздрогнуть. Кэ Кэ от испуга выронила ложку. Звон металла об пол прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине.
Ли Ху, кипя от злости, широкими шагами подошел к спорщикам и грубо развел Е Ицина и Янь Ушэна в разные стороны.
— Вы чем это тут занимаетесь?! — рявкнул он.
— Прошу прощения, инструктор, — Е Ицин первым поклонился и вежливо, спокойно изложил суть конфликта.
Выслушав его, Ли Ху повернулся к Янь Ушэну:
— Все было так, как он сказал?
— Да... — Янь Ушэн скрестил руки на груди, всем своим видом выражая презрение. — А кто виноват, что вы кормите нас помоями? Даже свиньи едят лучше.
— Верно! Свиньи и впрямь едят лучше! — неожиданно согласился Ли Ху. — Но эта еда — лучшее, что могли позволить себе солдаты, защищавшие нашу страну в самые тяжелые годы! Они питались хуже скота, но именно на этой еде они выстояли и защитили всю нашу Великую Ся! Ваши нынешние условия лучше тех в чертову тысячу раз!
Ли Ху повысил голос так, что каждое его слово эхом отдавалось в ушах всех присутствующих. Те, кто, подобно Янь Ушэну, собирался отказаться от еды, пристыженно опустили головы и начали есть.
— Не хочешь есть? Прекрасно! А ну марш на плац! Двадцать кругов бегом! Пока не закончишь — никакого отдыха! — Ли Ху указал пальцем на выход, испепеляя Янь Ушэна взглядом.
Янь Ушэн вытаращил глаза на инструктора, кулаки его сжались до побеления, но в итоге он лишь цокнул языком:
— Пф-ф!
И побежал в сторону плаца.
— Эх, ну и заноза, — Ли Ху покачал головой, на лице его читалась досада. Затем он перевел взгляд на Е Ицина, и выражение его лица смягчилось. — А ты молодец, парень. Знаешь, как поддерживать порядок.
— Ха-ха, это мой долг, — ответил Е Ицин, ничуть не смущаясь и не робея перед инструктором.
Взгляд Ли Ху упал на черный самурайский меч, висевший на поясе юноши.
— О, неплохой клинок. Дай-ка взглянуть.
— Да, конечно, — Е Ицин отстегнул ножны и протянул оружие инструктору.
Ли Ху принял меч и медленно потянул рукоять. Клинок, покидая ножны, издал тихий, вибрирующий звон, словно обладал собственной душой. Лезвие было абсолютно черным, простым и строгим, и лишь самая кромка сверкала серебром. Легкий изгиб, никаких вычурных украшений или рун — только чистая, лаконичная красота.
— Меч из страны Нихон? — Ли Ху, оценив форму оружия, быстро определил его происхождение.
— Да, верно. Это довольно известная работа. Я бывал в стране Нихон и потратил немало сил, чтобы заполучить этот меч.
— О... Знаменитый клинок, значит, — задумчиво кивнул Ли Ху. — Меч и вправду хорош. Однако ношение личного оружия во время обучения запрещено. Я его конфискую. Верну, когда закончишь тренировочный лагерь.
Ли Ху убрал меч в ножны и с улыбкой посмотрел на Е Ицина. Улыбка на лице юноши застыла.
— Что такое? Жалко? — ехидно спросил Ли Ху, заметив явную неохоту в глазах парня.
— Нет-нет, что вы. Нарушение правил — моя вина. Инструктор, вы правы, что забираете его, — Е Ицин быстро взял себя в руки и с легкой небрежностью махнул рукой.
Ли Ху снова усмехнулся, развернулся и зашагал прочь, унося трофей.
— Не волнуйся, я о нем позабочусь. В каком виде сдал, в таком и получишь обратно, — бросил он напоследок и покинул столовую.
Е Ицин тихо вздохнул и опустился на стул.
— А-ха-ха-ха-ха! — Е Цыцин, глядя на брата, схватился за живот от хохота. — Братец, ну и стоило оно того? Полез доброе дело делать, а в итоге остался без меча! А-ха-ха-ха!
Он смеялся так, что на глазах выступили слезы, безжалостно издеваясь над братом. Е Ицин лишь беспомощно покачал головой:
— Рано или поздно его бы все равно забрали. Я ведь действительно нарушил устав.
С этими словами он замолчал и принялся за еду. Е Цыцин, продолжая хихикать, тоже начал отправлять в рот ложку за ложкой, и внезапно показалось, что эта жареная мука не так уж и плоха.
Кэ Кэ смотрела на Е Ицина с сочувствием. Ей хотелось утешить его, но она не знала, что сказать. И только Гера сидела с совершенно растерянным видом. Она не понимала, над чем смеется Е Цыцин, и почему Е Ицин расстроился. Разве инструктор не сказал, что вернет меч? И уж тем более она не понимала, почему Кэ Кэ каждый раз краснеет при виде этих братьев.
Обновлено: 18.02.2026