— Да они несут полную чушь!
Трудно было представить, что девушка, выглядящая столь хрупкой и нежной, может вести себя настолько эмоционально, что буквально перейдёт на крик прямо в зале суда.
Насколько же серьёзным должен быть конфликт, чтобы Хань Юй потеряла самообладание перед всей школой и начала извергать проклятия?
— Кхм-кхм, студентка Хань Юй, прошу, держите себя в руках, — поспешил напомнить Чэнь Сяолян, хотя ему и самому было любопытно. — Но я хотел бы спросить: почему упоминание ответчицы Цзя Мэйли вызывает у вас такую бурную реакцию?
Хань Юй тут же не выдержала и выпалила:
— Потому что последние несколько лет превратились для меня в ад!
Она перевела дыхание и продолжила:
— Я учусь на факультете журналистики и работаю редактором новостного раздела на форуме. Мне приходится писать статьи по ночам, иногда сижу до рассвета — это обычное дело. Когда я работаю, мне нужна тишина, поэтому, чтобы не мешать соседкам по комнате, я выхожу с ноутбуком в коридор. Но Цзя Мэйли и её подружки из соседней комнаты — это просто нечто! Она и Фэн Ли постоянно гуляют где-то до глубокой ночи, а возвращаясь, орут, шумят и сбивают меня с мысли. Я терпела их год! Целый год! В конце концов моё терпение лопнуло, и я подала жалобу в хозяйственный отдел студсовета!
Говоря об этом, Хань Юй распалялась всё больше:
— К сожалению, хоть их и предупреждали много раз, они не только не угомонились, но и стали вести себя ещё наглее! Каждую ночь они устраивают балаган до двух часов, из-за чего моя продуктивность упала ниже плинтуса. Я хожу с чёрными кругами под глазами, а на лекциях клюю носом. Я так больше не могу!
По мере того как Хань Юй изливала душу, присяжные смотрели на неё с явным сочувствием, а на скамьях слушателей некоторые начали показывать пальцами на Цзя Мэйли.
— Протестую! У свидетеля нет фактических доказательств! — немедленно встала Чжан Хуэй.
Если позволить Хань Юй говорить дальше, Цзя Мэйли превратится в объект всеобщей ненависти.
Чэнь Сяолян лишь усмехнулся:
— Старшая сестра, не торопись. Студентка Хань Юй ещё не закончила...
Чжан Хуэй тут же парировала:
— Это всё голословные утверждения, слухи, которые невозможно...
— Кто сказал, что у меня нет доказательств?! — резко перебила её Хань Юй.
Она достала флешку и с негодованием заявила:
— Я долго ждала этого момента. Сегодня я разоблачу все их грехи!
Чэнь Сяолян тут же подхватил:
— Ваша честь, сторона обвинения представляет этот аудиофайл в качестве улики. Запись подтвердит правдивость слов Хань Юй, а также докажет, что студентка Фэн Ли лжёт!
— Протестую! — Чжан Хуэй, почуяв неладное, мгновенно среагировала. — Ваша честь, скрытая аудиозапись не охраняется законом и не может служить доказательством!
Но Чэнь Сяолян предвидел этот ход. Он спокойно подошёл к своему столу и взял лист бумаги.
— Уважаемый суд, хочу пояснить: запись, сделанная свидетелем в собственном общежитии для защиты своих прав, является законной. Это не нелегальная прослушка. Более того, копия этой записи была официально передана в хозяйственный отдел и офис управления общежитиями студсовета. И защита, и администрация университета могли получить этот файл через открытый запрос в студсовет. Я считаю, что этот файл может быть принят в качестве доказательства.
— Раз файл не был записан незаконно, протест отклонён! — кивнула Гэн Хунся.
Чэнь Сяолян, готовый к такому повороту, вставил флешку в компьютер и нажал «Play».
В зале раздались голоса:
«— Ха-ха-ха, Лили, ты сегодня классно пела!»
«— Ещё бы! Я в будущем стану суперзвездой... Ик!»
«— Но мы же студенты юрфака. В будущем мы должны стать крутыми адвокатами. Какое будущее у звезды? Вдруг придётся через постель пробиваться?»
«— А мне нравится блистать на публике! Быть юристом — это скука смертная: ублажать клиентов, готовить материалы к суду, копаться в делах... Бесит!»
Чэнь Сяолян нажал на паузу и пояснил:
— У этого аудиофайла есть временная метка: 2 часа 13 минут ночи.
Он обвёл взглядом зал:
— Судя по звукам, студентки Цзя Мэйли и Фэн Ли только что вернулись из караоке за пределами кампуса и, похоже, немного перебрали. Интересно, хорошо ли они повеселились той ночью?
Хотя тон Чэнь Сяоляна был шутливым, на скамьях присяжных и слушателей началось шевеление.
Не давая публике остыть, адвокат запустил второй фрагмент.
«— Ха-ха-ха, этот Чэнь сегодня опять помогал тебе с домашкой?»
«— Да зачем ты о нём? Всего лишь верный пёсик.»
«— Точно-точно, верный пёсик, лизатель. Даже говорить о нём — плохая примета. Лучше подумай о своей подработке, в этот раз мы...»
«— Тсс! Ты с ума сошла?! Зачем ты об этом?!»
«— Ой, прости-прости, молчу, молчу...»
Запись оборвалась. Чэнь Сяолян снова прокомментировал:
— Эта запись ещё интереснее. Время — 23:35, ещё нет полуночи. Судя по всему, это произошло сразу после того, как я закончил помогать студентке Цзя Мэйли с учёбой.
— Никогда бы не подумал, — он горько усмехнулся, — что в глазах Цзя Мэйли я всего лишь «верный пёсик», о котором даже упоминать — плохая примета.
Реакция присяжных становилась всё более явной, а в зале снова поднялся гул обсуждений.
В этот момент Чэнь Сяолян направился прямо к скамье ответчика, где сидела Фэн Ли.
— Студентка Фэн Ли, я хотел бы спросить: что это за «подработка», о которой шла речь?
Обновлено: 22.01.2026