## Глава 23: «Дебют тренера (1)»
Атмосфера на тренировочном поле накалилась до предела.
— Кэп! Прессингуй меня жестче, не давай прохода! — неожиданно выкрикнул центральный полузащитник Томас Кэрролл, ведя мяч в дриблинге.
Дженкинсон, центральный защитник и капитан команды, удерживающий позицию, сощурил глаза.
Ту—у—ум!
Он медлителен. Пусть для центрального полузащитника взрывная скорость и не является критически важным требованием, но факт остается фактом: защитнику куда проще работать против медленного игрока, чем против быстрого. Это аксиома, не требующая доказательств.
Кэрролл не отличается скоростью, но считается игроком, крепким во всех аспектах. Его движения при работе с мячом выглядят весьма недурно.
Дженкинсон не спешил выбрасывать ногу. Он выжидал, сокращая дистанцию и преследуя оппонента, а в тот момент, когда мяч на долю секунды оторвался от бутсы Кэрролла, жестко вклинился плечом.
Ба—бах!
— Кх!…
Раздался глухой звук удара, и Томас Кэрролл, сдавленно простонав, покатился по газону.
— Эй, приятель, ты как? — Дженкинсон протянул руку и помог ему подняться.
Это было главной слабостью Томаса Кэрролла. Физика, при которой он отлетал от малейшего тычка. Учитывая специфику лиги, где чем ниже дивизион, тем грубее игра, этот сезон обещал стать для него суровым испытанием.
Но хуже всего психология: если человека постоянно сбивают с ног, он неизбежно начинает тушеваться и избегать борьбы. И это сразу сказывается на игре.
Дженкинсон постарался приободрить Кэрролла:
— Неплохо, Томас. Просто я слишком хорошо знаю твои движения, вот и увидел брешь.
— Брешь? Мой центр тяжести был слишком высоко?
— А? Ну, можно и так сказать. Ты пытался касаться мяча легко и быстро, из—за чего нижняя часть тела потеряла устойчивость.
— Хм, ясно. Давай еще раз.
Кэрролл кивнул и снова погнал мяч.
Он падал раз за разом. Дженкинсон, наряду с Гарольдом, считался лучшим игроком «Мэнсфилда», настоящим ветераном.
Кэрроллу ни разу не удалось пройти Дженкинсона.
Однако он продолжал вставать и искать варианты.
Сколько раз они уже столкнулись?
Ту—у—ум!
…!…
На мгновение показалось, что плечо Кэрролла дрогнуло, но мяч внезапно проскочил у защитника между ног. Одновременно с этим Кэрролл, понизив центр тяжести, чудом выдержал силовой прием. Он закачался, едва не падая, но, словно кукла—неваляшка, выпрямился и подхватил уходящий мяч.
— Да!
Кэрролл сжал кулак и выбросил его вверх, словно в апперкоте, издав победный клич.
— Ха? Ха—ха, хорош, Томас!
Дженкинсон невольно показал большой палец.
И вдруг он осознал, что улыбается.
Что это значит?
«Мне… весело?»
Дженкинсон замер и огляделся.
Когда это было в последний раз?
Когда тренировка приносила радость?
Сколько он ни рылся в памяти, вспомнить не мог.
Тренировки всегда были чередой страданий. И дело не в физической тяжести. Это означало отсутствие движущей силы, которая помогала бы терпеть нагрузки. Просто терпеть, сцепив зубы, и поглядывать на часы, мечтая, чтобы это закончилось.
Таковы были тренировки в «Мэнсфилде». По крайней мере, последние несколько лет.
Он посмотрел на Томаса Кэрролла, который, в отличие от прежних времен, не валялся на траве после первого же падения, а вставал снова и снова, пока не добился успеха.
«Этот парень… говорили, его жена беременна. Он скоро станет отцом. Да, в этом дело? Как и я? Я изменился после женитьбы и рождения ребенка, может, и он поэтому так старается?»
Взгляд Дженкинсона медленно скользнул в сторону.
— Отлично, отлично, еще быстрее! Представьте, что натягиваете мышцы бедра изо всех сил! Натянули – и выстрелили! Как тетиву лука – натянуть и отпустить!
Тренер Аленски, который обычно лишь вяло проверял состояние игроков и болтал о пустяках, теперь орал так, что на шее вздувались вены. Под его крики игроки бежали, останавливались и снова срывались с места в бесконечном цикле.
И это касалось не одного—двух человек.
Дженкинсон присмотрелся, и вдруг его глаза расширились, а в голове словно вспыхнул свет.
«Игроки, которые были в списке на отчисление… они все пашут».
Дженкинсон повернул голову.
Он увидел бесстрастное лицо Юджина, наблюдавшего за тренировочным полем.
Лицо Дженкинсона слегка изменилось.
Каждый раз, когда взгляд Юджина падал на них, игроки из «черного списка» словно чувствовали это кожей: они начинали работать еще яростнее, выдыхая пар, отдавая всего себя тренировке.
И не только они. Тренер Аленски тоже, словно опасаясь чего—то, кричал громче и хлопал в ладоши, подбадривая подопечных.
«Неужели это нормально – тренироваться только ради того, чтобы угодить тренеру и попасться ему на глаза?»
Сомнение мелькнуло, но он тут же неосознанно кивнул.
Игроки старались не только из страха.
«Потому что они знают: тренер Аленски готов был лечь костьми, лишь бы предотвратить их увольнение».
Игроки бегали ради Аленски.
Вдохновленные его поддержкой, они продолжали тренировку, даже когда их лица искажались от боли.
Сам Аленски тоже не отдыхал ни секунды, подбадривая и утешая игроков. Это был не просто энтузиазм. В его глазах горела такая решимость, что она казалась пугающей. Это было отчаяние.
Он понял. Если он останется ленивым и будет для игроков просто «хорошим парнем», другом или старшим братом, а не наставником…
«Этот новый главный тренер в любой момент может вышвырнуть нас всех».
Один шанс.
Думаете, второго раза не будет?
Эта мысль глубоко укоренилась в голове Аленски.
Он первым почувствовал и понял, что Юджин Фишер – хладнокровный человек, способный без колебаний избавиться от любого количества игроков. Так разве можно сидеть сложа руки?
Он искренне заботился об игроках и любил их. Именно поэтому он решил действовать: сделать их такими футболистами, которых просто невозможно внести в список на отчисление.
— Ха…
Дженкинсон снова посмотрел на Юджина.
Тот продолжал наблюдать. Стоило один раз заметить его взгляд, как он начал мерещиться повсюду, давить на сознание.
Если бы он кричал, хлопал в ладоши или ругался, это не ощущалось бы так остро.
«Этот взгляд».
Он стоял прямо, окидывая все тренировочное поле равнодушным взором.
На мгновение межбровье Дженкинсона сильно дернулось.
«Куда бы я ни пошел, где бы ни столкнулся с кем-то, даже если я бегу на другом конце поля или забился в дальний угол…»
Он чувствует это.
Это пробирающее до дрожи ощущение чужого взгляда.
«В любой точке поля я физически ощущаю этот откровенный взгляд главного тренера».
И не он один. Тренер Аленски, игроки из расстрельного списка, да и вообще весь состав команды – все оглядывались на Юджина. Под этим пронзительным взором ни один игрок не смел филонить. Поэтому тренировочное поле кипело.
Оно было горячим, раскаленным, и над ним густо висел запах пота.
«Как? У человека ведь всего два глаза, как это возможно?»
Что это?
«Харизма! Присутствие!»
Ощутимое присутствие, которое порой демонстрируют великие, умудренные опытом наставники.
Дженкинсон всем телом ощутил, что это именно оно.
Мощь и давление, которые сильнее, чем у игроков на поле; присутствие тренера, которое отчетливо чувствуется даже сквозь рев трибун, крики, сузившийся обзор и сбитое дыхание.
«Да кто же этот человек?…»
Глаза Дженкинсона дрогнули.
Ту—дум. Тренировочное поле и игроки меняются.
Ту—дум.
До матча открытия лиги осталось 3 дня.
Его сердце бешено заколотилось.
\* \*
— Я попробую как—нибудь свести концы с концами.
Глаза Лили загорелись, но в конце фразы ее голос дрогнул.
— Но если мы поступим так…
— Я знаю. Мы только пересмотрели систему недельных зарплат, отчислив игроков.
— Если сложить недельную зарплату Гарольда и зарплаты тех пятерых, чье увольнение уже оформлено… мы сможем покрыть расходы на Стэнли и Оскара.
Лили говорила так, словно уже сотню раз перепроверила цифры на калькуляторе.
— Правда, с трудом. Нет, честно говоря, все равно немного не хватает.
Она горько усмехнулась.
Вид председателя клуба, лично стучащего по калькулятору из—за зарплаты одного—единственного игрока, – разве это не печальная иллюстрация нынешнего положения «Мэнсфилда»?
Я молча смотрел на нее, а затем ответил:
— Мы не можем так поступить. Игроки нужны.
— Тогда что будем делать с Оскаром? Это не тот игрок, от которого можно отказаться, верно? Приход Стэнли и уход Гарольда – вопросы решенные.
Тук—тук.
В этот момент в кабинет осторожно вошел вызванный мною тренер Аленски.
После нашей прошлой стычки Аленски чувствовал себя в моем присутствии крайне неуютно.
Он произнес с напряженным лицом:
— Похоже, Гарольд принял решение перейти в «Форест».
Как я и думал, больной зуб наконец—то вырвали.
— Хватка у спортивного директора Дейла Стила и правда неординарная.
Конечно, мое жесткое давление, буквально выталкивающее Гарольда из клуба, тоже сыграло свою роль.
Но то, что Гарольд, собиравшийся бороться до конца, изменил решение, – целиком и полностью заслуга Дейла Стила.
— Раз так, Гарольд должен уйти. Если не обмен, то полноценный трансфер.
Озабоченно произнесла Лили.
Теперь Гарольда придется отпустить, иного выхода нет.
Я не могу взять его с собой, и даже если ситуация изменится, у меня нет ни малейшего желания использовать его в своей команде.
Эти переговоры должны увенчаться успехом.
Но сейчас важно не это.
— Давайте сначала займемся главным, — я слегка хлопнул в ладоши. — Трансферный рынок еще открыт, но до первого матча сезона осталось всего два дня.
Я говорил совершенно спокойно.
Лили, поначалу смотревшая с тревогой, вскоре сменила выражение лица на решительное, полное доверия.
— Сначала давайте победим.
\*
Англия – страна, помешанная на футболе.
Здесь существует бесчисленное множество футбольных команд, и Лига Два, являясь полноценной профессиональной лигой, постепенно накалялась в преддверии открытия сезона.
— Претенденты на победу – это мы!
Громогласно заявил усатый мужчина средних лет в пресс—центре.
Журналистов было немного, но их глаза блестели, пока они стучали по клавишам, и каждое слово транслировалось в интернет в прямом эфире без купюр.
Тренер скривил губы в ухмылке.
Это была неприкрытая насмешка.
— Если смотреть объективно, «Мэнсфилд» – легкий соперник. Это команда, из которой сбежали десять игроков. Разве это не признак развала? Пятеро из десяти были даже игроками стартового состава.
Стук клавиш стал быстрее.
Обычно новости четвертого дивизиона печатают только в местных газетах, им трудно попасть на полосы крупных изданий. Но если такое происходит на пресс—конференции перед матчем открытия – дело другое.
Журналисты с горящими глазами задавали вопросы:
— Но «Мэнсфилд» прошел предсезонную подготовку без поражений. Не слишком ли вы их недооцениваете?
— Ха—ха, ну если так рассуждать, разве наша команда не показала хорошие результаты против клубов из высших лиг? «Мэнсфилд» играл с региональными командами, а самый сильный их соперник был из 5—й лиги. Да, полупрофессиональная команда.
Усач, войдя в раж, даже пожал плечами.
— По сравнению с нашим составом команды – это небо и земля. Их реалистичная цель – в лучшем случае остаться в середине или нижней части таблицы. Увы, но наша команда начнет свой путь в Лиге Два, сделав их своей первой жертвой!
Журналист поднял руку.
— Амбициозное заявление. Однако новый главный тренер «Мэнсфилда», Юджин Фишер, на своей вступительной пресс—конференции также провозгласил цель – победа в лиге. Что вы об этом думаете?
Услышав вопрос, Усач без колебаний фыркнул и ответил:
— Это просто наивный энтузиазм и амбиции тренера—новичка, который не знает жизни.
\* \*
— А—а—а! Вот же урод!
Лили не выдержала и закричала.
— Так бы и подпалила ему эти усы! Серьезно, кто тут еще новичок?! Сам—то постарел и обрюзг!
Глядя на нее, вскочившую и пыхтящую от гнева, я лишь легко рассмеялся.
Услышав мой смех, Лили резко повернула голову.
— Что, ты не злишься? Даже когда тебя с самого начала смешивают с грязью?
Как правило, пресс—конференции тренеров в нижних лигах проходят довольно жестко.
Нужен скандал, чтобы попасть в прессу; нужно внимание, чтобы матч показали, и чтобы получить плату за права на трансляцию. Очевидно, что команды с большой фанатской базой получают больше денег от трансляций.
В этом смысле я ему даже благодарен.
Он сам рекламирует наш матч, так что среди множества игр открытия эта определенно станет обсуждаемой.
«Барнсли», который наряду с «Форестом» считается сильным претендентом на победу. И поединок с «Мэнсфилдом», чье имя часто мелькало на спортивных страницах в связи с банкротством и спасением Серпотерским советом.
Матч и так обещал быть громким, а тренер «Барнсли» подлил масла в огонь.
— И все же! Мы же в одном футбольном мире, где уважение? Где респект, я спрашиваю?!
— Ты злишься.
— Не похоже, что я злюсь? По—моему, сейчас злюсь только я!
Пробормотала она с обидой.
Я усмехнулся.
— Просто удовольствия от этого больше, чем злости.
— Удовольствия?
Я не ответил сразу, глядя в окно.
Там виднелись игроки, тренирующиеся под руководством тренерского штаба.
— Я главный тренер, Лили.
— …? Знаю.
Слабое волнение кольнуло в груди.
Теперь все начинается по—настоящему. Жар поля, где ты сражался и сталкивался бесчисленное количество раз, медленно поднимается, захватывая все вокруг.
Я – тренер.
Это моя профессия. И, к счастью, я идеально с ней совместим.
Командир и диктатор, который следит за ходом событий из—за пределов поля и держит игру в своих руках.
Давно знакомое ощущение покалывает кончики пальцев.
«Становится немного веселее».
Я перевел взгляд на экран.
Там был виден мужчина с самоуверенным лицом и усами. Пф, сквозь зубы невольно вырвался смешок.
— Салага.
Обновлено: 03.02.2026