После истории с автомойкой в поведении Максима Орлова произошел едва заметный сдвиг. Он все еще был заносчивым мажором, но из его взгляда исчезла откровенная ненависть к Онидзуке. Она сменилась чем-то вроде настороженного любопытства. Он больше не пытался подкалывать учителя, а на уроках молча сидел и наблюдал, словно пытался разгадать какую-то сложную загадку.
Онидзука же, решив одну проблему, тут же переключился на другую, главную. Его желудок больше не урчал (спасибо шаурме и остаткам честно заработанных денег), а это означало, что все его мысли снова были сосредоточены на ней. На Марии Владимировне.
Ее ледяной бойкот продолжался. Она упорно его не замечала, и это сводило Онидзуку с ума. Он пробовал все: поджидал ее у учительской, чтобы «случайно» поздороваться (она проходила мимо, уткнувшись в журнал), пытался сделать ей комплимент по поводу прически (она делала вид, что не слышит), даже принес ей яблоко и положил на стол (она молча взяла его и выбросила в мусорное ведро).
«Неприступная крепость! — думал он, скрипя зубами. — Чем сильнее она сопротивляется, тем больше я ее хочу! Нужно разработать новый план. Более хитрый. Более… интимный!»
И план родился. Как и все планы Онидзуки, он был прост, глуп и имел примерно 99% шансов на провал. План назывался «Операция "Помощь рыцаря"».
Он заметил, что Мария Владимировна, как учительница русского языка и литературы, часто таскает из библиотеки в свой кабинет тяжелые стопки книг. Идея была в том, чтобы подкараулить ее в этот момент и, как благородный рыцарь, предложить свою помощь. Она, разумеется, будет поражена его силой и галантностью. Их руки «случайно» соприкоснутся, когда он будет брать у нее книги. Между ними пробежит искра. Она смущенно улыбнется. Он скажет что-нибудь чертовски обаятельное. И лед тронется.
Для осуществления плана он занял наблюдательный пост в рекреации напротив библиотеки. Он просидел там почти всю большую перемену, притворяясь, что читает стенгазету о вреде курения (что было верхом лицемерия). И вот — цель показалась. Мария Владимировна вышла из библиотеки, сгибаясь под тяжестью огромной стопки книг.
«Есть! Мой выход!» — Онидзука выскочил из засады.
— Мария-сан! — провозгласил он, стараясь, чтобы его голос звучал мужественно и заботливо. — Это слишком тяжело для такой хрупкой леди! Разрешите помочь!
Она вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив книги. Увидев его, она нахмурилась.
— Не нужно, Онидзука-сан. Я справлюсь сама.
— Нет, нет, я настаиваю! Настоящий мужчина не может смотреть, как дама… э-э-э… надрывается!
Не дожидаясь ее согласия, он решительно шагнул вперед и протянул руки к книгам. И тут сработал закон подлости, который всегда был на стороне хаоса. Именно в этот момент из-за угла вылетела уборщица тетя Глаша с ведром и шваброй. Она неслась по коридору с энтузиазмом хоккейного защитника, оставляя за собой мокрый, мыльный след.
— Осторожно, милок, помыто! — крикнула она, но было уже поздно.
Ботинок Онидзуки на полной скорости въехал на свежевымытый, скользкий, как каток, линолеум. Его ноги разъехались в стороны. Сила инерции, помноженная на его вес и вес книг, которые он уже успел перехватить, создала неуправляемый импульс.
— ОПА-А-А-А! — только и успел выкрикнуть он.
Он рухнул. Но рухнул не один. Пытаясь удержать равновесие, он инстинктивно вцепился в то, что было ближе всего. А ближе всего была Мария Владимировна.
Дальнейшее напоминало сцену из нелепой комедии. Онидзука, обняв ее за талию, увлек ее за собой в падение. Книги взмыли в воздух фейерверком из бумаги и картона. Мир для Марии Владимировны на несколько секунд перевернулся. А потом она приземлилась. Мягко. Потому что она приземлилась прямо на Онидзуку, который принял весь удар на свою мускулистую спину.
Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Она лежала на нем, ошарашенно глядя в его глаза своими огромными серыми глазами. Он лежал под ней, чувствуя ее тепло, ее вес, вдыхая аромат ее волос, и понимал, что план, хоть и провалился, привел к результату, о котором он не мог и мечтать.
«Джекпот… — пронеслось в его голове. Его сердце колотилось где-то в горле. — Она… на мне… Моя богиня… сейчас идеальный момент для первого поцелуя…»
Он даже слегка приоткрыл рот, готовясь к историческому моменту.
Но реальность была не романтическим фильмом. Падение не осталось незамеченным. Звонкая тишина в коридоре сменилась гулом. Вокруг них начала собираться толпа. Школьники, высыпавшие на перемену, с восторгом смотрели на развернувшуюся мизансцену: их строгая, неприступная учительница литературы лежит в обнимку с сумасшедшим японцем посреди коридора, усыпанного учебниками по творчеству Достоевского.
Щеки Марии Владимировны вспыхнули. Осознание ситуации ударило по ней, как разряд тока. Она немедленно попыталась встать, но в спешке ее рука соскользнула и угодила… прямо в ведро с грязной мыльной водой, которое тетя Глаша предусмотрительно оставила рядом.
Брызги полетели во все стороны.
Она наконец вскочила, совершенно мокрая, красная от унижения и ярости, с растрепавшейся прической. Онидзука тоже поднялся, потирая ушибленный затылок и глупо улыбаясь.
— Простите… — пролепетал он. — Я не хотел… так получилось… скользко…
— НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ КО МНЕ! — взвизгнула она, отступая от него, как от прокаженного. Ее обычная холодность испарилась, уступив место чистому, незамутненному гневу. — НИКОГДА! СЛЫШИТЕ?!
Она окинула яростным взглядом толпу хихикающих учеников, развернулась и, не пытаясь даже собрать книги, почти бегом скрылась в учительской.
Онидзука остался стоять один посреди коридора. Униженный. Осмеянный. И насквозь мокрый от мыльной воды. Тетя Глаша сочувственно покачала головой.
— Говорила же, помыто… Эх, молодежь…
Он медленно начал собирать разбросанные книги. Операция «Помощь рыцаря» не просто провалилась. Она закончилась ядерным взрывом. Он не просто не растопил лед. Он заморозил их отношения до состояния вечной мерзлоты.
Он поднял учебник «Преступление и наказание» и посмотрел на портрет сурового бородатого мужчины на обложке.
«Да, Достоевский-сан, — мысленно обратился он к писателю. — Кажется, я совершил преступление. И мое наказание — это ее ненависть. Но почему-то… я все равно не собираюсь сдаваться».
С этой мыслью он, хромая, побрел в сторону своей каморки, чтобы переодеться. Он проиграл еще одну битву. Но война за сердце Снежной королевы была слишком важна, чтобы отступать. Даже если для победы ему придется упасть еще не один раз.
Обновлено: 23.01.2026