— Этот негодяй не хочет называть имя императора! — Воскликнула Гао Ие. — Великий Бог очень рассержен. Хватайте оружие, зададим ему трепку!
Гао Чуу первым вскинул тяжелую деревянную дубину. Остальные молодые люди крепче перехватили свои палки, и вскоре вся деревня принялась искать, чем бы вооружиться.
В лучах заходящего солнца толпа крестьян подняла над головами самое разное барахло: глиняные горшки, мотыги, ножки от столов, коромысла…
Увидев этот строй, Сань Шиэр почернел лицом. Не дожидаясь, пока крестьяне перейдут к делу, он истошно завопил:
— Чжу Юцзяо! Чжу Юцзяо! Ныне правящего императора зовут Чжу Юцзяо!
В такой миг было уже не до запретов на произношение императорского имени. Как говорится, горы высоки, а император далеко – власть монарха не достигает деревень. Сейчас важнее было спасти собственную жизнь, а на приличия и табу плевать; он даже забыл добавить в конце фразы свое обычное резюме.
— Хм, значит, действительно Чжу Юцзяо, — Ли Даосюань помрачнел. — Ие, спроси его теперь, какова обстановка в Поднебесной.
Гао Ие поспешно перевела вопрос.
Сань Шиэр, напуганный до смерти видом разношерстного оружия, понятия не имел, что именно она подразумевает под «обстановкой в Поднебесной», поэтому начал шпарить наизусть официальные донесения, которые только что видел в уездной управе:
— Одиннадцатого числа пятого месяца цзяньчжоуские рабы окружили Цзиньчжоу. Двор направил войска на подмогу. Двадцать восьмого числа рабы разделили силы и атаковали город Нинъюань. Главнокомандующий Юань Чунхуань вместе с евнухом Лю Инкунем и помощником Би Цзысу возглавили солдат на стенах. Они заняли позиции во рвах и открыли огонь из пушек…
Дойдя до этого места, он заметил на лицах крестьян полное недоумение – они явно ничего не понимали. Сердце его екнуло, но, видя, что оружие не опускается, Сань Шиэр решил, что говорит то, что нужно, и продолжил:
— Мань Гуй возглавил Ю Шилу и Цзу Дашоу, придя на помощь. Битва разыгралась за стенами города, обе стороны понесли потери. Мань Гуй был ранен несколькими стрелами. Вскоре войско цзяньчжоуских рабов отступило, бросив силы снова на Цзиньчжоу, но и его взять не смогли, после чего из-за нестерпимой жары отвели войска…
Тут он замолчал.
Дальше он не помнил. Пот катился с него градом. «Конец, – подумал он, – больше не помню. Понравится ли им это или они забьют меня до смерти? Ситуация, которую называют „висеть на волоске“».
На самом деле того, что он рассказал, было уже достаточно.
Ли Даосюань, выслушав его, окончательно убедился: в аквариуме для диорамы был вовсе не какой-то иной мир с крошечными человечками. Это была Великая Мин.
Причем самый тяжелый ее период – конец эпохи Мин.
Неудивительно, что деревня Гаоцзя так разорена, а людям нечего есть. Разве не так жили простые люди в те годы? Одно дело – читать об этом в учебниках истории, и совсем другое – видеть воочию в аквариуме; только так можно по-настоящему прочувствовать их боль.
Теперь Ли Даосюань всё понял. — Ладно, не мучай его больше, я узнал всё, что хотел. Видно, что он вымотался и проголодался, пока его тащили сюда. Дай ему чего-нибудь поесть.
Сказав это, он потерял интерес к происходящему в коробке. Ли Даосюань со всей возможной скоростью включил компьютер, запустил браузер и погрузился в поисковик, разыскивая материалы о конце эпохи Мин. Он с головой ушел в океан истории.
Когда Гао Ие передала его последние слова, крестьяне тут же опустили оружие, отвесили поклоны небу и разошлись по своим домам.
Сань Шиэр облегченно выдохнул. «Жизнь спасена, – пронеслось у него в голове. – …Странные здесь люди. Все слушаются эту девчонку, а она выглядит как настоящая шарлатанка, типичная „глашатай богов“. Неужто это какая-то секта вроде „Белого лотоса“? Попасть в руки фанатиков – дело гиблое. Придется подыгрывать им, нужно выжить, чтобы вернуться домой. Это называется „идти на уступки ради спасения“».
Он тоже прикинулся своим и, подражая крестьянам, отвесил поклон небу. Он понятия не имел, какому богу кланяется, но решил, что лишним не будет. Ради спасения жизни и не такое сделаешь.
— Пошли со мной, — сказала ему Гао Ие, — я соберу тебе поесть.
Сань Шиэр отозвался и поспешил следом. На ходу он не удержался и тихо спросил:
— Послушайте, девица, я вижу, вся ваша деревня молится… А какому именно бессмертному небожителю вы поклоняетесь? Это называется «зрить в корень».
— Не знаю, — ответила Гао Ие.
…?! — Сань Шиэр замер.
Впервые в жизни он слышал, чтобы люди не знали, какому богу молятся. «Эти деревенщины глупы до невозможности», – подумал он.
— Великий Бог – это Великий Бог, — продолжала Гао Ие. — Он не называл своего имени, а мы не смеем спрашивать. Знаем лишь, что его силы безграничны, он милосерден и добр к нам, жителям деревни Гаоцзя. Мы выжили только благодаря ему.
Сань Шиэр внутренне усмехнулся: «Сказки, выдуманные шарлатанами, в которые верит только темный люд. Я, Сань Шиэр, читал книги мудрецов, меня так просто не обмануть. Это называется „ясный ум и твердая воля“».
Пока он размышлял, они подошли к дому Гао Ие. Она со скрипом отворила ветхую деревянную дверь:
— Посиди пока, я схожу на кухню, приготовлю что-нибудь.
Сань Шиэр заглянул внутрь и обомлел. В углу комнаты возвышалась огромная гора «небесного риса». Каждое зернышко было размером с мельничный жернов! А у стены стоял кусок капустного листа. Это не был целый лист – по прожилкам было видно, что это лишь малый лоскут, срезанный с огромного кочана, но он был размером во всю стену.
Гао Ие привычным жестом взяла несколько обломков рисовых зерен, оторвала кусок от гигантского листа, сложила всё в бамбуковую корзину и ушла на кухню. Судя по всему, она собиралась готовить обед именно из этого.
Рот Сань Шиэра изумленно открылся, и он долго не мог его закрыть.
«Что это за рис? Что это за капуста? Да что это вообще за деревня?!»
«О боги мои!»
Сань Шиэр был типичным представителем образованного сословия древности.
Хотя он знал гораздо больше неграмотных крестьян и его было сложнее обмануть баснями, он не был свободен от «суеверий». Он не верил в бредни сектантов про «Матушку-прародительницу», но и атеистом не являлся.
Он верил, что в мире существуют божественные силы.
Простояв в оцепенении секунд тридцать, он бросился к дверям кухни и закричал Гао Ие:
— Какой именно небожитель даровал вам эту пищу?!
— Я же сказала – не знаю, — отозвалась она.
— И ты даже не удосужилась выяснить?! — Возмутился Сань Шиэр. — И ты еще называешь себя Божественной посланницей! Ты заставляешь людей бить поклоны неизвестно кому. Когда придет время строить храм для бессмертного, вы даже не будете знать, чье изваяние там ставить. Это же форменное «безобразие»!
— Ох… — Гао Ие замерла. — А ведь ты прав! Ученые люди всё-таки сообразительнее.
Она задрала голову и крикнула в небо:
— Великий Бог! Великий Бог! Как нам следует величать Вас? Каков Ваш священный титул?
Небо хранило молчание. Никто не ответил ей.
Ли Даосюань в это время уже вовсю изучал исторические справочники. Трагические страницы падения Мин так захватили его, что он просто не слышал тонкого, как писк комара, голоса крошечной девушки из коробки.
Гао Ие развела руками перед Сань Шиэром:
— Великий Бог не желает отвечать.
— А? — Только и смог вымолвить тот.
Обновлено: 03.02.2026