Что из перечисленного под силу черноволосому варвару?
Ответ: Разнорабочий.
— Эй, варвар! Живо таскай материалы!
На стройплощадке стоял невыносимый зной. Стоило мне сделать глоток воды, как на меня прикрикнул десятник — главный надсмотрщик, следивший за каждым шагом рабочих.
— Только допью и сразу приступлю.
— Варварское отродье ещё и пререкается?
Десятник тут же подскочил ко мне и отвесил тяжелый пинок.
— Кха!
Вода, которую я не успел проглотить, выплеснулась наружу. Я повалился на землю, откашливаясь. Чёрт. Я вкалывал целый час без передышки, и стоило на секунду приложиться к фляге, как получил по рёбрам.
— Тебе, дикарю, дали работу, так ты должен носиться так, чтобы пяток не было видно! А он воду хлещет! Совсем жизнь малиной показалась?
— ...Сейчас всё сделаю.
Ругательства так и просились наружу, но пришлось их проглотить. Если не хочу сегодня остаться голодным, нужно терпеть.
— Что здесь происходит?
К нам неспешной походкой подошёл мастер из Мурима с мечом на поясе.
— Хе-хе. Ничего особенного, господин. Просто этот варвар решил отлынивать, вот я его и проучил слегка.
Лицо десятника преобразилось в мгновение ока: свирепая мина сменилась подобострастной улыбкой.
— Здесь строится вилла семьи Чан. Беспорядки недопустимы, — холодно бросил мечник.
— Разумеется, господин! Такого больше не повторится.
Десятник заискивающе потер ладони, словно муха, и согнулся в три погибели.
— Смотри у меня.
Дождавшись, когда воин отойдет на приличное расстояние, надсмотрщик снова обернулся ко мне, и его лицо вновь исказилось от злобы.
— Будь я в прежнем настроении, прибил бы тебя на месте! Скажи спасибо, что господа воины следят, а то не миновать бы тебе смерти. Понял?
— Я буду работать усерднее.
— Вот же, черноголовых ублюдков только палкой и можно в чувство привести! Я запомнил твою рожу. Попадёшься мне ещё раз — вылетишь отсюда и во всём районе работы не найдёшь!
Десятник ткнул пальцем себе в веко, а затем указал на меня, закрепляя угрозу жестом.
Я потер ушибленный бок и поспешил к груде стройматериалов. Обидно, но деваться некуда.
Здесь я не был ни старшим внуком семьи Кан, ни беспутным женихом из семьи Моён.
Здесь я был просто черноволосым варваром.
— Эй, варвар, ты сам-то откуда будешь?
Когда я закончил укладывать балки и присел перевести дух, ко мне обратился напарник.
Я прожил в Центральных равнинах уже год, но к этому прозвищу так и не привык.
— Из Чосона.
— Чосон? Это ещё где? Эй, Чан, ты слыхал про такой?
— Это где-то над монголами, что ли? Хван, ты в курсе?
— А я почём знаю? На юге море, значит, либо север, либо запад, либо восток.
— Слышь, варвар. Так где этот твой Чосон?
Мы работали вчетвером, и, обсудив вопрос между собой, они снова уставились на меня. Могли бы сразу спросить, чего гадать.
— Про Корё слышали? Вот на его месте наша страна и стоит.
— А! Так бы сразу и сказал — Корё! Про Корё-то мы знаем. Там же женьшень знатный растёт, верно? Я сразу смекнул, что ты чужак — в Центральных равнинах черноволосых не бывает. Значит, ты у нас варвар из Корё.
В отличие от крепости Ляодун или прибрежных городов, граничащих с Чосоном, в глубине материка люди часто и понятия не имели о моей родине. Я по привычке называл Чосон, но понимали меня, только когда я упоминал Корё.
— Да ладно тебе, хватит его варваром попрекать. Парню же неприятно, — вмешался дядька Чан, работавший неподалеку.
Надо же, настоящий китаец из тех самых «лучших десяти процентов».
— Варвар он и есть варвар. Ладно, раз уж ты такой нежный, как тебя звать?
Тот, кто больше всех сквернословил, внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа.
— Кан Юнхо.
Я подумывал сменить имя, когда перебрался в Центральные равнины, но это не Чосон и не Ляодун. Кто меня узнает на стройке среди чернорабочих? Поэтому оставил всё как есть.
— Ладно, Юнхо. И что тебя занесло в провинцию Хубэй? Это ведь не северная граница и даже не портовый город.
— В моей деревне случилась чума, выкосила всех под корень. Мать умерла, отец тоже... Младшие братья и сёстры с голоду скончались. Я и сам уже готовился к смерти, но решил: раз помирать, так хоть посмотрю на хвалёные Центральные равнины. Сел на корабль, да так вот и выжил, пока меня сюда не прибило.
Эту историю я рассказывал весь последний год каждому встречному, кто интересовался, какого чёрта варвар забыл в Срединных землях.
— Э-э... ты это, прости.
Я напустил на себя скорбный вид, будто погрузившись в тяжелые воспоминания, и мой собеседник тут же стушевался.
— Ничего. Это дело прошлое, — я выдавил горькую улыбку.
На самом деле, ничего такого не было. Это моя дежурная байка, чтобы заставить каждого, кто обзывается варваром, почувствовать себя последней сволочью.
— Я же говорил, доведёшь парня своими расспросами!
— Зачем ты бередишь раны человеку?! — накинулись на бедолагу остальные рабочие.
— Да откуда ж я знал! Вар... то есть, Юнхо. В общем, давай эти десять дней отпашем на совесть.
— Конечно. Я буду стараться.
Так началась моя жизнь в качестве разнорабочего на стройке.
Прошёл уже год.
Не то чтобы это был повод зажигать свечи и праздновать, но с момента моего побега из семьи Моён минул ровно год.
Тогда, разыграв идеальный спектакль, я вышел через главные ворота поместья семьи Моён. Как только я скрылся из виду стражников, я припустил во весь дух. В условленном месте меня уже ждал Дольсой с повозкой, капитан стражи и его люди.
А ещё там лежал мой двойник, погруженный в глубокий сон, с маской из человеческой кожи на лице.
— Господин, вы уверены, что это сработает? — с тревогой спрашивал Дольсой, поглядывая на спящего в повозке человека.
— Сработает. Ищейки из Чанбондэ ни за что не догадаются.
— Лицо-то у него один в один как ваше, такое же противное, но мне всё равно не по себе.
Этот Дольсой даже в смертельной опасности не упускал возможности высказать своё «ценное» мнение.
Впрочем, двойник в маске и впрямь был пугающе похож на меня. Обычно в романах жанра уся маски из человеческой кожи — это просто грим, который мастер может раскусить при внимательном осмотре. Но ведь я попал не в обычный роман, а в симулятор свиданий по мотивам Мурима.
В этой игре даже главный герой, достигнув пика мастерства, до самого финала не мог распознать качественную маску. Если в классике мастера замечали отсутствие мимики или странный оттенок кожи, то здесь маски были на уровне голливудских спецэффектов.
Тьфу! Я же говорил, что это не настоящий Мурим!
Я прекрасно помнил этот момент, так как сам писал об этом в отзывах к игре. Кто бы мог подумать, что эта условность спасет мне жизнь.
— Это не просто маска. Это изделие высшего качества, в «Чёрной лавке» таких достать можно от силы пару штук в год.
«Чёрная лавка» — это черный рынок континентального масштаба. Место, где нелегальный товар сбывают за бесценок, а покупают втридорога.
— Ну и жуть эти ваши черные рынки в Центральных равнинах, я там чуть в штаны не наложил, — проворчал Дольсой.
— В любом случае, спасибо, что нашёл подходящего двойника.
— Да я просто завалил их золотом, они сами всё устроили. И не переживайте по нему особо — это смертник, осужденный за насилие и убийство.
— Тогда ладно.
Даже ради спасения собственной шкуры я не хотел губить невинную душу. Поэтому я велел Дольсою не жалеть денег, но найти на роль двойника того, кто заслужил свою участь.
— Мы у убежища. Будете выходить? — спросил Дольсой, и в его голосе послышалась дрожь.
— Пора. Дольсой.
— Да, господин.
— Капитан стражи отвезет тело двойника в Чосон и там похоронит. А ты сойди где-нибудь по пути, забери золото и живи в своё удовольствие. В Чосон не возвращайся — там тебя только в рабство к другому господину продадут.
— Господин... — на глазах Дольсоя заблестели слезы.
— Живи долго.
Я сошёл с повозки и скрылся в тени убежища.
— Спасибо вам за всё!
«Если благодарен, мог бы и в пол поклониться. Эх, никакой искренности в парне».
Я помахал рукой, не оборачиваясь, и вошёл в дом.
Спустя месяц, когда шум улегся, я отправился вглубь Центральных равнин. Карманы были полны золота, небо сияло синевой...
— Эй, мил человек, куда это ты так спешишь по горной тропе в одиночку?
...И разбойников на дорогах тоже хватало.
А я-то наивно полагал, что мне сказочно везет.
Говорят: «Сделай всё, что в силах человеческих, и жди воли Небес». Я приложил все усилия, и Небеса сохранили мне жизнь, но на этом их милость закончилась.
Разбойники обобрали меня до нитки, превратив в нищего. С тех пор я спал в лесах, в заброшенных сараях и пустующих храмах, забыв о нормальном сне. Чтобы хоть как-то прокормиться, нужна была работа, но местные жители презирали варваров.
У них самих волосы были всех цветов радуги, но черноволосых среди них не водилось, поэтому меня, «черноволосого варвара», никуда не хотели брать.
— О, Юнхо пришёл. Давай к нам, тут как раз место свободное.
То, что я устроился на стройку, было настоящим чудом. И плевать на ворчание десятника, который каждый день сокрушался, что приходится нанимать всякий сброд.
В общежитии после смены стоял густой запах пота. Стоило мне открыть дверь, как Чжу — тот самый, что звал меня варваром — помахал мне рукой.
В подённой работе есть свои плюсы. Рабочих рук вечно не хватает, поэтому, чтобы люди не разбежались, им предоставляют кров и еду. От амбре, царившего в комнате, мой скудный ужин едва не попросился обратно, но возможность вытянуться на ровном полу была бесценна.
Кормят, поят, крышу над головой дают — да это просто работа мечты.
— И вот, значит, пока мужа дома не было, я её за грудки как схвачу!
Я тихо лежал в углу, слушая бесконечные байки мужиков об их амурных похождениях.
— Чжу, сколько можно одно и то же талдычить? Всё равно же у тебя ничего не вышло — муж вернулся и накостылял тебе по шее.
Эх, зачем спойлерить? Я слушал, затаив дыхание, словно школьник-тихоня, подслушивающий разговоры крутых парней.
— Ну а кто ещё расскажет, если не я?
— И то верно...
В комнате повисла тишина. Неужели истории закончились?
— Неужели ни у кого нет чего-нибудь поинтереснее? — раздался густой, властный голос из угла.
— Ох! Мастер-плотник, вы проснулись? Мы вас разбудили?
— Простите! Мы вели себя слишком шумно!
Все как один вскочили, рассыпаясь в извинениях перед лежащим мужчиной. Мастер-плотник был здесь самым уважаемым человеком. В отличие от нас, чернорабочих, он был элитой, мастером, чей труд ценился на вес золота. Даже десятник, распоряжавшийся деньгами, не смел ему перечить, ведь именно Мастер-плотник руководил всем процессом.
— Да бросьте вы. Я и не спал. Отдыхайте спокойно, не обращайте на меня внимания.
Мастер махнул рукой, и рабочие несмело присели. Но ложиться никто не спешил. Неужели это то самое армейское «всем вольно», когда на самом деле никто не может расслабиться?
Мастерство — это власть. Вот почему отец всегда твердил, что нужно учиться ремеслу. Тогда я только отмахивался, а ведь он был прав.
— Хм, что же вы притихли? Я надеялся послушать что-нибудь перед сном.
— Давай ты.
— С ума сошёл? Что я могу рассказать Мастеру-плотнику?
Мужики начали перепихивать ответственность друг на друга. Мало найдется желающих выступать с самодеятельностью перед «командиром дивизии».
— Тому, кто расскажет действительно стоящую историю, я выпишу награду. Посмотрим, насколько вы мастера слова.
Услышав о вознаграждении, я встрепенулся. Награда от самого Мастера-плотника? Такое упускать нельзя.
— Я попробую, — я поднял руку.
— Новое лицо. Ты кто такой?
— Кан Юнхо из Чосона. Я расскажу вам историю, которую привез со своей родины.
В конце концов, в прошлой жизни я был автором веб-новелл. Пусть и штамповал ширпотреб, но дело своё знал.
— Из Чосона? И как же она называется? — с любопытством спросил мастер.
— Название истории...
Я обвел взглядом комнату. Мужики, все старше меня, почти все женаты. Какая тема их зацепит?
— «Первый приз в лотерее после развода».
То, что нужно.
Обновлено: 22.01.2026