1518 год.
Панк Хазард.
Остров утопал в зелени и тумане. Среди полей и лесов высилось здание с металлическими стенами, блестевшими под солнцем. Тишину нарушал только скрип дверей, словно предвестник беды.
Из проёма вышел мужчина в лабораторном халате, ткань которого напоминала клубящееся облако. За ним следовал другой — в обычном белом халате.
— Цезарь, — настороженно произнёс он. — Ты уверен, что Вегапанк разрешил запуск?
Цезарь Клаун усмехнулся, не оборачиваясь.
— Конечно, разрешил. Не трать время. Начинай процедуру.
— Я не верю тебе, — ответил мужчина, нахмурившись. — Я сам спрошу у Вегапанка.
Он шагнул к пульту, но вдруг судорожно закашлялся. Грудь сжалось, воздух стал тяжёлым, как свинец. Рот хватал пустоту, и он рухнул на пол.
— Прости, дружище, — спокойно сказал Цезарь, глядя сверху. — Я сделаю это сам.
Тело Цезаря поднялось в воздух, окружённое клубами газа. Сквозь прозрачные слои облаков он стремительно полетел к зданию на краю острова. Приземлившись, вошёл внутрь и быстрым шагом двинулся по длинным коридорам, где гудели трубы и мигали лампы, словно предупреждая о надвигающейся катастрофе.
В дальнем отсеке он включил оборудование. На экране мигало предупреждение, но Цезарь, стиснув зубы, нажал кнопку запуска.
Секунда. Две. Три.
Ничего.
Он успел подумать, что эксперимент провалился, — и вдруг БУМ!
Ослепительная вспышка сотрясла здание. Пот выступил на лбу. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышат все на острове. Не оглядываясь, он кинулся к складу, хватая воду, консервы — всё, что можно было унести. Сжимая сумку, побежал к лестнице, ведущей вниз — к бункеру из морского камня.
По всему острову взвыла сирена. Металлический голос загремел из динамиков:
— Это Вегапанк. Слушайте внимательно.
На южном секторе зафиксирована авария. Цезарь Клаун нарушил протокол и произвёл реакцию, которую я категорически запрещал. Газ нестабилен. Распространяется стремительно и уже вышел за пределы лабораторных отсеков.
В ближайшие часы весь остров станет непригоден для жизни.
Немедленно приостановите все эксперименты. Соберите только основные исследовательские данные и образцы, которые нельзя восстановить. Всё остальное — оставить.
Ваша безопасность важнее любой формулы.
Эвакуация должна быть завершена до того, как концентрация газа достигнет критического уровня. Системы фильтрации не справятся.
Я возлагаю ответственность за случившееся на Цезаря Клауна. Его жажда дешёвой славы и пренебрежение к науке — позор для любого исследователя.
Мы не создаём разрушение ради аплодисментов. Мы ищем истину ради прогресса человечества.
Выполняйте приказ. Берегите себя.
Сирена ревела, заглушая шум ветра. А Цезарь, сжимая еду и воду, исчезал в глубине бетонных коридоров. В голове гудело от тревоги и адреналина — но мысли о последствиях его поступка приходили слишком поздно.
Где-то в другой лаборатории учёные суетливо копошились, перебирая приборы и свитки. Воздух был наполнен напряжением и прерывистыми криками.
— А как насчёт Тела Генезис? — вбежал один из них, запыхавшись.
Голос управляющего, строгий и холодный:
— Максимум возможных данных уже извлечён. Оставьте его.
Учёные кивнули и вернулись к работе, аккуратно собирая самые важные образцы и приборы, которые нельзя было восстановить.
Вскоре в здание ворвались агенты в белом. Они организованно эвакуировали учёных к кораблям, пришвартованным у причала.
Полчаса спустя остров опустел. Среди пустых коридоров и тишины оставался только Цезарь Клаун, сидевший в бункере, и… Генезис, медленно открывший глаза.
Обновлено: 21.01.2026