Глава 22 — Глава 22

«Жаль, капитан роты Локен категорически запретил мне раскрывать подробности тех событий». «Иначе я бы непременно написал об этом длинную поэму — об обмане, предательстве и грядущем разрушении». «Впрочем, кое-какая польза все же была». «Я зарисовал странные письмена, вытатуированные на лице Эреба, и записал немало древних заклинаний воинских лож Давина». «Вот только я ни слова не могу разобрать. Может, стоит найти какого-нибудь итератора, чтобы он помог мне с переводом и толкованием... Интересно, найдется ли у старины Синдерманна время на эти тексты?» «Хм? Странные письмена на лице Эреба? Древние заклинания воинских лож Давина?» Уголок глаза Чжоу Юня дернулся, в сердце зародилось дурное предчувствие. Он осторожно перевернул страницу... Хлоп! Едва взглянув на текст на следующей странице, Чжоу Юнь тут же захлопнул блокнот. На странице и впрямь была целая куча искаженных, абстрактных давинских иероглифов. Одного взгляда хватило, чтобы у Чжоу Юня слегка закружилась голова. — Что случилось? — заметил странное поведение Чжоу Юня Монг. Чжоу Юнь лишь покачал головой, с трудом сохраняя самообладание. — Это действительно заклинания, что ходили среди воинских лож Давина, — низким голосом произнесла крылатая фигура в белом свете. В его голосе слышались отвращение и брезгливость, словно сами эти письмена были чем-то в высшей степени кощунственным и грязным. Давин. Мир, где был совращен Хорус. Люди на той планете были заражены Хаосом и уподобились диким зверям. Эти давинцы создали множество воинских лож с темными верованиями, в которых жрецы Хаоса служили мрачным тайным культам. Истинным объектом поклонения этих сект были боги, обитающие в Варпе. От них-то они и получили множество кощунственных тайн имматериума. Игнаций Каркаси, оказывается, был тем еще самоубийцей, раз додумался записать заклинания давинских лож. Вот ведь повезло, а то этот тип чуть не прикончил его спустя десять тысяч лет. По лбу Чжоу Юня скатилась капля пота. Кто знает, может, этот начальник отделения из Трупной гильдии как раз и был совращен Хаосом после того, как расшифровал часть заклинаний из блокнота... Подумав об этом, Чжоу Юнь снова открыл блокнот, без колебаний вырвал несколько кремово-желтых листов, испещренных давинскими иероглифами, и швырнул их на пол. Двенадцать лазерных винтовок, парящих вокруг него под действием психокинеза, нацелились на брошенные листы и дали по ним залп. Только когда бумага с кощунственными заклинаниями обратилась в пепел, Чжоу Юнь с облегчением выдохнул. Наблюдая за странными действиями Чжоу Юня, Монг и Маркит переглянулись. — Ничего особенного, просто на этих листах была грязь, — переведя дух, сказал Чжоу Юнь, качая головой и глядя на них. — Грязь? — с любопытством переспросил Монг. — И насколько же грязная? — Очень грязная. Грязная, как апокриф о том, как Лайон подрабатывал сутенером у Расса, — с откровенной брезгливостью ответил Чжоу Юнь, взглянув на пепел. Услышав эти кощунственные речи, Монг почувствовал, как у него дернулся глаз. Как этому парню вообще удается с такой легкостью изрекать подобное богохульство? Даже он, мутант, услышав такое, невольно захотел отправить его на костер. Монг взглянул на Маркита и увидел, что его брат тоже лишился дара речи. Они обменялись взглядами, после чего Монг шагнул вперед и хлопнул Чжоу Юня по плечу. — Братец, если однажды тебе станет невмоготу в подулье, приходи к нам в Днище. Мы с братом там не последние люди. Чжоу Юнь бросил на Монга странный взгляд: — Ты о чем? Я же не мутант, с какой стати мне переться в Днище? — Но ты же еретик, — с серьезным видом сказал Монг. — Черт, да мы с братом вдвоем не такие еретики, как ты один. Услышав это, Чжоу Юнь нахмурился и смахнул руку Монга со своего плеча: — Не надо тут на честных людей наговаривать. Моя верность человечеству ясна как день! В небе одно солнце, и в моем сердце лишь один холодный светоч — батюшка Император. Сказав это, Чжоу Юнь с праведным видом взглянул на Монга и Маркита: — Я всем сердцем верую в следующие истины: среди звезд нет ни богов, ни духов, нет сверхъестественных явлений, нет магии и колдовства. Все сущее может быть объяснено наукой. Человечество, ведомое светом разума, способно преодолеть все. Ничто не достойно поклонения, и рациональная Галактика должна полностью искоренить такое отсталое понятие, как религия. Голос Чжоу Юня звучал твердо и уверенно. Маркит и Монг на мгновение остолбенели. Они ошеломленно переглянулись и невольно расхохотались. — Ну ты и шутник, — не удержавшись, покачал головой Монг. Маркит тоже вздохнул: — Кто вообще придумал эту лживую «истину»? Какое кощунство, какая ересь! Что в Экклезиархии, что в тайных сектах, скрывающихся в тенях, — за такие теории глупца немедленно отправили бы на костер. Если среди звезд нет богов и духов, то откуда исходит свет Астрономикона, озаряющий Галактику? И что тогда за великие сущности обитают в Варпе? Если нет сверхъестественного, магии и колдовства, то что же тогда творят капелланы, псайкеры и культисты? Если все можно объяснить наукой, то почему и Варп, и материальная вселенная окутаны густой пеленой тайн? Если свет человеческого разума может победить все, а вера и поклонение не нужны, то зачем тогда существует Экклезиархия? Именно поэтому Монг и Маркит не могли сдержать смеха — каждое слово этой «истины» вопиюще противоречило реальности. — И правда, кто же мог выдумать такую чудовищную ложь, — согласно кивнул Чжоу Юнь. Крылатая фигура в белом свете слегка вздрогнула. «Эх, Имперская истина...» — с глубокой обидой вздохнул он. Монг, отсмеявшись, перевел дух и снова похлопал Чжоу Юня по плечу. — В общем, смотри, не загреми на костер. А если прижмет — ищи меня в Днище. Мы ж кореша. С этими словами Монг дружески стукнул его кулаком по плечу. Чжоу Юнь пожал плечами. Да уж, как-то не верилось, что его жизнь может докатиться до Днища... — Да я бы, твою мать, лучше в Днище пошел! Чжоу Юнь, сдерживая подступающую к горлу тошноту, сидел на корточках у борта грузового поезда, прижав руку ко лбу. Он смотрел, как Лаг с несколькими членами банды перетаскивают триста пехотных автоганов. Выбравшись из Старого восьмого района, он попрощался с Монгом и Маркитом и на грузовом поезде вернулся в свой сектор. Как оказалось, даже без похмелья эта поездка была сущим мучением. Знал бы — пошел бы с братьями в Днище, лишь бы снова не садиться в этот душегубский поезд. — Братец Чжоу Юнь, может, заглянем сегодня в «Острое копье» пропустить по стаканчику? — ухмыляясь, хлопнул его по спине Лаг. На этой партии пехотных автоганов не только Чжоу Юнь сорвал большой куш — Лаг как посредник тоже наверняка неплохо наварился. Чжоу Юня чуть не стошнило. Он смахнул руку Лага и, качнув головой, ответил: — Не пойду. Меня, твою мать, сейчас прямо на тебя вырвет. Он потер виски и поднялся на ноги. Сейчас ему хотелось только одного — добраться до дома, рухнуть в кровать и уснуть. (Конец главы)