— Система, — мысленно позвала она, — сколько сейчас месяцев беркуту? Она уже может летать?
— Два с небольшим. Обычно они начинают учиться в три месяца, а уверенно летают к четырём-пяти.
Яо Синьцюань сохраняла спокойствие, но внутри недоумевала.
— Тогда почему она уже пытается?
— Думаешь, просто так выпала из гнезда? — усмехнулась Система.
Хозяйка зажмурилась. Она предполагала, что птица могла упасть из-за дождя, ветра или даже змеи (хотя в их степи змей почти не водилось). Но оказалось, этот сорванец решил тренироваться в полёте раньше времени и рухнул с высоты…
Ну что ж, рвение похвально.
Мысли мелькали быстро, но это не помешало Яо Синьцюань поймать беркута при следующей попытке «полёта» и водрузить обратно на стол.
Она точно заметила, как у птицы блеснули глаза. И, конечно, та тут же снова ринулась вниз.
С каменным лицом Яо Синьцюань поймала очередной «срыв» и зажала птицу подмышкой — арест!
Затем подобрала и Дяньдяня, который, шатаясь на тонких лапках, не переставал гавкать.
— Ни один из вас не даёт мне покоя, — вздохнула она, чувствуя себя настоящей страдалицей.
Пипи… хоть та хотя бы не гадила в доме, иначе пришлось бы её воспитывать.
Беркут был гиперактивным, словно ребёнок с СДВГ. Разве можно так рано нагружать крылья?
А Дяньдянь — кроха с характером. Голубые глаза ещё не сменились на взрослые, а он уже облаивал Махмута при первой встрече, да так громко, будто хотел, чтобы все знали: здесь есть пёс!
Но он будущая рабочая собака, и ругать его за рвение нельзя. Пришлось подогреть молока, чтобы смягчить горло…
Тяжело быть матерью троим таким умным животным. Они понимали её почти без слов, и относиться к ним как к обычному скоту было невозможно.
Возможно, это немного похоже на пробущение разума, как в романах? Но Яо Синьцюань уже спрашивала об этом Систему, и та лишь высмеяла её, заявив, что вместо того чтобы работать и зарабатывать деньги, она только и делает, что предаётся пустым мечтам. Яо Синьцюань так разозлилась, что полдня с ней не разговаривала.
Но в конечном счёте они всё же разные.
Старшего не было дома, и Яо Синьцюань тронула клюв молодого беркута с довольно серьёзным выражением:
— Ты больше не должен пытаться летать с высоты без моего разрешения, понял?
Увидев, что беркут вроде бы понял, а вроде и нет, Яо Синьцюань глубоко вздохнула. Она сжала губы, встала на стул, расставила руки, как крылья, и, подпрыгнув, с криком рухнула на пол, напугав обоих малышей.
— Если я тебя не научу, ты не вздумай летать, понял? Иначе будешь падать вот так: «А-а-а!»
— Ха-ха-ха! — Система залилась смехом у неё в голове. — Хозяйка, мне интересно, как ты собираешься учить его летать? Планируешь вывести его к обрыву и прыгнуть самой, чтобы он смотрел и учился?
Яо Синьцюань стиснула зубы. Чёртова система!
— Тогда я просто столкну его с обрыва! В учебниках пишут, что орлицы сбрасывают птенцов со скалы, и те учатся летать!
— А если разобьётся, тебе ведь придётся сесть в тюрьму? — Система продолжала хохотать.
Яо Синьцюань глубоко вдохнула, стараясь не обращать на неё внимания, и повернулась к беркуту, терпеливо объясняя:
— Я не запрещаю тебе летать. Просто твои крылья ещё не окрепли. — Она осторожно провела пальцами по его крыльям. — Если попробуешь лететь с такими крыльями, упадёшь и поранишься! Подрастёшь немного — я отведу тебя к дереву и научу, хорошо? — Она решила найти невысокое дерево, метра полтора-два, чтобы в случае падения успеть подхватить его, как обезьяна ловит луну!
Беркут, кажется, понял. Он тихо чирикнул и прижался к её щеке, отчего у Яо Синьцюань сердце растаяло.
Разобравшись со вторым, оставался ещё младший!
— Дяньдянь, я обычно не нанимаю детский труд. Давай подождём, пока ты научишься нормально бегать и прыгать, а потом уже на работу, ладно? — Этот малыш совсем не мог сидеть без дела, едва научился ходить — уже вкалывает!
Поговорив с ним, она так и не поняла, то ли из-за возраста, то ли по другой причине, но прогресса не было. Яо Синьцюань сдалась. Ладно, пусть лает, если хочет!
После ужина она собралась позвонить человеку, которого «выбила» у Системы, но тут осознала, что телефон ещё не провели.
— Завтра надо спросить, как там дела, когда, наконец, проведут линию!
На следующее утро, покормив животных и убедившись, что с коровами всё в порядке, Яо Синьцюань спустилась с горы на трёхколёсном велосипеде, чтобы навестить одного из животноводов.
Подойдя к дому, она услышала, как во дворе идёт ссора.
— Ты сам сказал, что купишь партию кастрированных баранов на откорм к Новому году! Я специально съездил, привёз даже больше, чем нужно, и отказал другим покупателям! А теперь ты передумал? Разве так делают дела?
Ответ второго человека она не разобрала, но, судя по всему, это только разозлило первого.
— Мои бараны плохие? Наша семья этим занимается уже десятки лет! Если не хочешь — проваливай, и пусть мои бараны лучше собакам достанутся, чем тебе!
Яо Синьцюань почувствовала, будто стрела пронзила её грудь. Она вздохнула и постучала, прерывая разговор, который мог обернуться против неё самой.
— Здравствуйте, это дом Сахалэ? Я хотела бы посмотреть ваших кастрированных баранов, можно?
Высокий киргиз Сахалэ, только что неуклюже ругавшийся, растерянно посмотрел на неё.
— Девочка?
Он, кажется, сказал это на киргизском, но Яо Синьцюань кое-как поняла. Она знала казахский — в их краях казахов было больше всего, да и семья Махмута дружила с ними больше десяти лет, так что она неплохо освоила язык. Понимала, читала, говорила, только не писала.
Уйгурский и киргизский она специально не учила, но из-за сходства языков кое-что угадывала.
— Где твои родители? — Сахалэ с недоумением смотрел на Яо Синьцюань. Он никогда не вёл дела с девчонками!
— Ты не работаешь с женщинами? — Она бросила взгляд на невысокого мужчину, молча стоявшего рядом. — Может, я куплю всех баранов, от которых он отказался?
От этих слов оба уставились на неё. Восемьдесят баранов — не так уж мало!
Сахалэ заколебался, но в итоге решил поверить ей. Он фыркнул в сторону низкорослого мужчины, вытолкал его со двора и захлопнул калитку, после чего поспешил обратно.
Яо Синьцюань едва не рассмеялась. Мужик под два метра, лет тридцати, а ведёт себя как ребёнок!
Обновлено: 21.01.2026