— Участники не проронили ни слова...
— Нет, не это. Следующую фразу.
Его голос звучал взволнованно, что смутило Су Чжичжоу. Она неуверенно повторила:
— Начальник устроил Лу Ситянь разнос?
Лу Ситянь. Так вот в чём дело.
Гу Цзяхэн резко встал и обратился к сидящим перед ним:
— Ешьте без меня. Счёт на мне. Мне срочно нужно домой.
По дороге домой он буквально вжал педаль газа в пол, мечтая оказаться дома в следующую же секунду.
Услышав от Су Чжичжоу имя Лу Ситянь, он тут же пожалел о случившемся. Он не разобрался в ситуации и выместил весь свой гнев на Ши Тинъюй.
Никто не понимал лучше него, какой вред причинила ей Лу Ситянь, а он сам посыпал эти раны солью.
Гу Цзяхэн остановил машину у дома, даже не заглушив двигатель, и бросился внутрь.
Открыв дверь, он обнаружил, что в доме темно. Неуверенный, есть ли кто-то дома, он включил свет и крикнул:
— Тиньтин?
Пустой дом не ответил ему. Гу Цзяхэн тихо вздохнул, достал телефон и позвонил Ши Тинъюй. Через несколько секунд звонок раздался из спальни. Гу Цзяхэн будто что-то понял, резко обернулся, замер на мгновение, посмотрел на свой телефон, затем положил трубку и направился в спальню.
В комнате тоже было темно. Он машинально потянулся к выключателю, но всхлипывание из угла заставило его руку застыть в воздухе.
В тот момент Гу Цзяхэн почувствовал, будто его сердце пронзило что-то острое, оставив кровавую рану.
Он опустил руку и осторожно зашагал в темноте к Ши Тинъюй.
Опустившись перед ней на одно колено, он увидел, что она не поднимает на него глаз, лишь крепко обхватив себя руками, сжавшись в углу и дрожа всем телом.
Гу Цзяхэн думал, что уже ничего не чувствует, но при виде этой картины его сердце сжалось в комок, и боль лишила его покоя.
Он ничего не сказал, просто осторожно обнял её.
История с Мэн Яньчжоу злила его, но как бы он ни злился, он не мог видеть её страданий, точно так же, как в старшей школе, когда она становилась жертвой Лу Ситянь.
Гу Цзяхэн с детства воспитывался Гу Шицин как добрый и отзывчивый человек, полный сострадания ко всем.
Поначалу он не осознавал своих особых чувств к Ши Тинъюй, считая, что просто помогает однокласснице. Но каждый раз, видя, как её обижают, он чувствовал странную боль в сердце, чего никогда не случалось с другими.
Он долго колебался, но в конце концов рассказал об этом матери. Та лишь улыбнулась и сказала, что когда-нибудь он должен привести эту девушку домой на ужин.
Она также сказала ему, что нужно прислушиваться к своему сердцу, и что высшее проявление любви — это сострадание.
Когда ты невольно сочувствуешь человеку, без сомнения, это и есть любовь.
Ши Тинъюй услышала, как Гу Цзяхэн вернулся, но у неё не хватило смелости выйти к нему. Она не хотела снова слышать обидные слова.
Но на этот раз он подошёл к ней, ничего не сказал, просто обнял. Она хотела оттолкнуть его, но её руки сами обхватили его за талию. Она подняла голову и упёрлась подбородком в его плечо.
Возможно, это единственный раз, когда она может обнять его так. Она не хотела признаваться, но ей так не хватало этого объятия, как когда-то ей не хватало луча света, который Гу Цзяхэн направлял на неё.
Она крепко зажмурилась, слёзы текли по щекам и капали на белую рубашку Гу Цзяхэна. Капля за каплей, слёзы были холодными, но обжигали его сердце.
В темноте никто не говорил ни слова, но их тела, прижатые друг к другу, чувствовали биение сердец.
Гу Цзяхэн не знал, что её огорчило, но в тот момент, когда она обняла его, его горло сжалось, и он не мог вымолвить ни слова.
Он знал, что она многое от него скрывала. Раньше и сейчас.
Гу Цзяхэн мягко похлопывал Ши Тинъюй по спине, словно молча утешая её.
Он ничего не спрашивал. Она не хотела говорить. Даже если бы он спросил, это не помогло бы. Уже одно то, что сейчас она могла беззащитно рыдать в его объятиях, наполняло его сердце тихим счастьем.
Ши Тинъюй не знала, сколько времени провела в слезах. Напряжённая струна в её сознании внезапно ослабла, и она почувствовала невероятную усталость. Веки стали тяжёлыми, и в конце концов она не смогла сопротивляться и закрыла глаза.
Гу Цзяхэн заметил, что её рыдания стихли, а дыхание стало ровным. Он не стал её будить, лишь осторожно сменил позу, поднял её на руки и уложил на кровать.
Сев на край постели, он включил ночник. Тёплый свет озарил лицо спящей Ши Тинъюй. Её брови были слегка сведены, а на щеках оставались следы слёз.
Он провёл прохладными пальцами по её щекам, стирая следы слёз, и прошептал:
— Что же мне с тобой делать?
Он не знал, что именно сказала ей Лу Ситянь, но даже во сне её лицо оставалось напряжённым, а тело скованным.
Внезапно ему в голову пришла мысль. Он достал телефон и написал Цзянь Сюбаю:
[Мне нужно попросить Чжичжи об одолжении.]
Через несколько минут Цзянь Сюбай прислал фотографию. Гу Цзяхэн открыл её и увидел счёт за их вчерашний ужин. Внимательно изучив его, он понял, что заказали действительно по десять порций каждого блюда.
Гу Цзяхэн был настолько ошеломлён, что даже не нашёл слов. Он отправил в ответ стикер с подписью [Ты настоящая собака] и тут же перевёл деньги.
Тот моментально принял платеж, а затем прислал голосовое сообщение:
[Ну, говори, какая помощь нужна?]
Тон его голоса выдавал, что он заранее знал, что Гу Цзяхэн к нему обратится. Эта старая лиса действительно умела удивлять.
Гу Цзяхэн взглянул на Ши Тинъюй, поправил одеяло и вышел из спальни, чтобы позвонить Цзянь Сюбаю.
То, что она молчала, не означало, что он должен бездействовать.
*
Утром Ши Тинъюй проснулась с лёгкой тяжестью в голове. Воспоминания о вчерашнем вечере казались сном, особенно момент, когда она обняла Гу Цзяхэна.
Обновлено: 21.01.2026