Ёнсо долго сомневалась, стоит ли звонить, и в конце концов нажала на кнопку вызова.
После того происшествия пятилетней давности Ёнсо не просто не очень любила детей, она стала их сторониться. Каждый раз, когда она видела ребёнка, всплывали воспоминания, которые хотелось забыть. Те, что хочешь вычеркнуть, но не можешь; те, что пытаешься стереть, но они не стираются. Её собственный маленький, любимый ребёнок, которого ей пришлось отпустить вместе с той аварией.
Для Ёнсо дети были одновременно и самым тёплым лучом надежды, и символом самого мрачного прошлого. Всё, что оставило ей то время — лишь боль, упакованную в обёртку воспоминаний.
Однако по какой-то причине с этим ребёнком она не чувствовала ни малейшего дискомфорта. Напротив, ей хотелось подружиться с ним ещё сильнее, хотелось стать ближе.
Ей очень нравился Мину, этот малыш, похожий на нежный рисовый пирожок. Настолько очаровательный, что было трудно сдержаться. Это казалось странным.
— Алло.
На другом конце провода не донеслось ни звука. Уверенная, что трубку взял именно Мину, Ёнсо тихонько рассмеялась.
— Это ведь Мину, правда? Прости... Нуна была так занята, что совсем забыла позвонить.
Мину лишь радостно моргнул своими чистыми глазками, а Ёнсо продолжала говорить:
— Ты уже поел? Ты выглядел таким худеньким... Давай в будущем кушать побольше, хорошо? Детям нельзя капризничать в еде. Если будешь привередничать, то не вырастешь высоким и не станешь сильным. К тому же, детки поплотнее выглядят куда милее! Конечно, наш Мину и сейчас само очарование, но всё же... Ах, точно! Я только что видела твоего папу по телевизору. Кажется, он совершил нечто грандиозное. Обязательно передай ему поздравления от нуны!
Спустя десять минут Мину, повесив трубку, достал свою доску для рисования, которой не пользовался уже очень давно. И принялся что-то усердно на ней писать.
— Congratulations!
Мальчик не разговаривал, но умел в какой-то мере писать на корейском и английском, причём английский ему нравился больше.
Однако он уже очень давно ничего не выражал письменно. Всё это время у него почти не было потребности в общении.
Пожилая пара была в глубоком шоке от происходящего. Лишь Чихун, который уже знал, как сильно Мину привязался к Хан Ёнсо, не был так удивлён.
Тем временем Сихёк, прислушивавшийся к доносившемуся из телефона смутному голосу Ёнсо, улыбнулся, глядя на надпись на доске Мину. Вскоре его тёплая рука опустилась на голову сына и нежно погладила её.
— Спасибо.
Закончив писать, Мину с совершенно серьёзным лицом принялся за еду. Он старательно съел даже морковь, которую обычно терпеть не мог.
Это повергло стариков в ещё больший шок.
— Ха-ха, надо же. Какой молодец!
Лишь спустя долгое время отец Сихёка громко рассмеялся. Его милый внук сам решил что-то написать, принялся за еду и даже съел нелюбимую морковь! Наконец придя в себя, мать Сихёка поспешно спросила:
— Чихун, что такого эта девушка сказала нашему Мину?
Отец Сихёка, стоявший рядом, тоже выглядел крайне любопытным.
— Ничего особенного. Сказала не привередничать и кушать побольше. А ещё просила поздравить брата от её имени.
Услышав слова Чихуна, мать Сихёка переспросила, словно не веря своим ушам:
— И это всё?
— А что ещё она могла сказать?
Отец Сихёка расплылся в довольной улыбке, что случалось нечасто.
— Один звонок этой девушки оказался эффективнее года лечения у психиатра.
— И не говорите! Какая замечательная девушка. Сихёк, не упусти её!
— Хорошо.
Мать Сихёка недовольно взглянула на сына, который продолжал отвечать кратко, а затем перевела взгляд на Чихуна.
— Чихун. Разве такой сухарь, как твой брат, знает, как обращаться с женщинами? Ты должен ему помочь, понимаешь?
— Наконец-то вы осознали мою полезность! Не волнуйтесь. Даже если мне придётся потратить на это всю жизнь, я обучу брата как следует! Но взамен пообещайте: вы двое ни в коем случае не будете вмешиваться. Если взрослые влезут на этом этапе, всё тут же пойдёт прахом!
— Ладно-ладно. Мы же просто спрашиваем!
После ужина, когда родители уехали, Чихун с самодовольным видом посмотрел на Сихёка.
— Брат, ну как я справился? Увидел?
Сихёк, ничего не говоря, бросил ему какой-то предмет. Чихун инстинктивно вытянул руку и ловко поймал его.
— Что это?
Впрочем, ответ не требовался. Как только он увидел то, что держал в руке, его глаза округлились. Это были ключи от машины. Причём от той самой, о которой он мечтал так долго — спортивный автомобиль Bugatti лимитированной серии к столетию марки, существующий в единственном экземпляре в мире!
— Ох, спасибо! Брат! Я люблю тебя!
Чихун даже расцеловал ключи. Сколько бы он ни умолял раньше, Сихёк и бровью не вёл. Поэтому Чихун и представить не мог, что брат так легко отдаст машину за несколько слов перед родителями. Видимо, чувства брата к Хан Ёнсо были куда глубже, чем он думал. Внезапно в его душе закралось беспокойство.
— Но, брат. Ты серьёзно? Ты не просто хочешь с ней встречаться, а правда решил жениться?
— Да.
Тон Сихёка был решительным, не оставляющим места для сомнений. Чихун тяжело вздохнул.
— Тогда дам тебе один совет: лучше приготовься как следует. Завоевание женского сердца — это своего рода игра. Уровни сложности в ней разные: лёгкий режим, нормальный режим, сложный режим и адский режим. Так вот, Хан Ёнсо — это однозначно адский режим. АД-СКИЙ!
У каждого человека есть слабое место. Но посмотри на Хан Ёнсо. Деньги? С первого взгляда ясно, что финансовая помощь тут не сработает.
Репутация Хан Ёнсо в индустрии... может, и не худшая, но и не самая блестящая. Но станет ли она брать деньги, если только не хочет намеренно стать темой для сплетен?
Чувства? Ты ведь знаешь, со сколькими мужчинами Хан Ёнсо встречалась за границей? Ходят слухи, что в шоу-бизнесе у неё было несметное количество бывших. И все они — личности выдающиеся. Я как-то видел этот список и просто обомлел. А ведь я и сам не промах в делах амурных!
И, брат, ты ведь не собираешься просто взять и сделать ей ребёнка? Даже не думай жениться таким способом. Хан Ёнсо — человек с огромными амбициями в работе. В любом случае, даже если я, профессионал, возьмусь за дело, вероятность провала — больше 80 процентов. А если за это возьмётся такой сухарь, как ты? Считай, это почти невозможно.
— 100 процентов.
Услышав холодный ответ Сихёка, Чихун слегка скривил губы.
— Да-да, у меня 100 процентов вероятности провала. Давай просто опустим эти детали, окей? Короче говоря, мой окончательный вывод: Хан Ёнсо определённо такой же убеждённый приверженец бихона, как и я. Такие люди относятся к чувствам и отношениям крайне цинично, а свободу ценят превыше жизни. Если бы ты просто хотел с ней разок встретиться — это лёгкий уровень, но жениться? Это настоящий адский режим.
— Это потому, что ты ещё не встретил человека, на котором захотел бы жениться или с которым хотел бы растить ребёнка.
Лунный свет, льющийся из окна, мягко осветил лицо Сихёка. Сейчас оно казалось гораздо нежнее и теплее, чем обычно.
Чихун во время разговора невольно считал количество слогов, произнесённых братом, и смотрел на него с недоверием.
— Ого, влюблённые люди действительно меняются. Человек, в котором эмоций меньше, чем в чайной ложке, пытается меня учить! Но ладно, должен признать, твои слова имеют смысл. Ну что, мне помочь тебе?
— Не нужно.
Снова последовал краткий ответ. От такого отношения Сихёка Чихун разволновался ещё больше.
— Что значит «не нужно»! Ухаживания за женщиной — это совсем не то же самое, что переговоры или бизнес, в которых ты так хорош. Подумай хорошенько. Тебе правда не нужна помощь этого умного и талантливого мастера любви?
В тот момент, когда Чихун всеми силами пытался прорекламировать себя, дверь кабинета, где они сидели, со скрипом открылась.
Оба одновременно обернулись и увидели на пороге Мину в пижаме. В глубоких глазах Сихёка отразилось лёгкое недоумение.
— О, малыш...
Чихун тоже выглядел удивлённым. Почему проказник пришёл сюда в такое время, а не остался в своей спальне?
Мину, который очень любил тишину, обычно сразу после еды уходил к себе в комнату.
Прислуга в доме тоже должна была расходиться по своим комнатам, закончив дела. Кроме того, им запрещалось выходить без нужды или шуметь. Ведь если задеть чувства малыша, он мог снова выйти из себя.
Однажды мать Сихёка, волнуясь, что Мину плохо ест, отправила ему в комнату угощения. Однако Мину, которому это не понравилось, заперся на чердаке и долгое время никого не впускал. С тех пор старики, хоть и души не чаяли в Мину, не решались часто заходить в этот дом, где жили Сихёк и Чихун.
Но почему же такой чувствительный Мину вдруг вышел к ним? Более того, он направился прямо к Сихёку и даже обхватил его ногу. Увидев это, Чихун рассмеялся.
— Малыш, ты что делаешь? Решил вцепиться в папину штанину?
Сихёк, посмотрев вниз на Мину, мгновенно понял, чего тот хочет, и твёрдо сказал без малейшего колебания:
— Нет. Мы уже ездили вчера вечером.
Тогда взгляд Мину упал на мобильный телефон Сихёка.
— Мы звонили ей во время ужина.
Сихёк снова ответил отказом, и только тогда Чихун понял намерения Мину.
«Похоже, он соскучился по Хан Ёнсо».
Видя, что ничего не помогает, Мину поплёлся к Чихуну и, как до этого к папе Сихёку, вцепился в ногу дяди. Чихун растроганно воскликнул:
— Ох, нет, нет. Нельзя использовать такие приёмы! Ты же знаешь, что дядя теряет волю перед твоим очарованием!
Обычно угрюмый Мину становился невероятно милым, когда чего-то хотел — настолько, что его хотелось затискать. Когда его глаза начинали сиять, словно в них отражались все звёзды мира, становилось мучительно больно от того, что ты не можешь достать ему луну с неба. Единственным человеком в этом доме, способным противостоять этому взгляду, был Сихёк.
— Малыш, бесполезно подлизываться ко мне. Дядя всё равно не сможет победить твоего папу!
Как только прозвучали эти слова, Мину тут же отпустил ногу Чихуна. Он был ребёнком, который очень быстро оценивал ситуацию.
Увидев поникшее лицо Мину, словно его только что разлучили с любовью всей жизни, Чихун расхохотался, опершись о стену.
— А, малыш, не спеши ты так. Говорят же, если двое любят друг друга, им не обязательно быть вместе день и ночь. Вот когда твой папа женится на нуне Ёнсо, ты сможешь видеть её хоть каждый день.
Но слова Чихуна не возымели эффекта. Мину, казалось, разозлился ещё больше: он топнул ногой и выбежал из кабинета. Чихун пожал плечами и спросил:
— Что будем делать?
— Ужином он сегодня подкрепился, так что всё в порядке.
Это означало, что если Мину решит объявить голодовку, то какое-то время это не будет критично. Только услышав слова брата, Чихун успокоился. Но они слишком сильно недооценили Мину. Ребёнку на самом деле не нужны были никакие хитрости. Истина, прочно запечатлённая в мире Мину, гласила: если устроить переполох, всё будет тип-топ.
И действительно, не успел Сихёк договорить, как с первого этажа донёсся оглушительный грохот. Чихун и Сихёк переглянулись и наперегонки бросились вниз.
Дзынь!
Бам!
Прошло всего мгновение, но гостиная на первом этаже уже превратилась в руины. Стоявшая в углу антикварная ваза высотой в человеческий рост была разбита вдребезги, всё, что можно было опрокинуть, лежало на полу, а всё, что можно было испортить, было испорчено безвозвратно.
— Ю Мину!
Имя ребёнка из трёх слогов сорвалось с губ Сихёка — так бывало только тогда, когда он был по-настоящему в ярости. От этого властного окрика вздрогнул даже Чихун. И Мину не был исключением.
Дрожа перед пугающим лицом Сихёка, Мину от избытка чувств зашёлся в крике. Он начал швырять всё, что ещё можно было разбить, и одновременно с этим бросился наутёк.
Сихёк тут же кинулся вдогонку, но не мог бежать быстро. Пол был усеян осколками стекла, и одно неверное движение могло привести к серьёзной травме.
Обновлено: 20.02.2026