Полицейское управление Икэбукуро, комната для допросов.
Мертвенно-белый свет ламп безжалостно заливал тесное замкнутое пространство. Косукэ Кимура, начальник третьего следственного отдела уголовного розыска, нахмурившись, сверлил взглядом чересчур спокойного Сёго Эндо.
Годы службы дали ему богатый опыт. Кимуре хватало пары беглых взглядов на показания, чтобы учуять подвох. И в этом деле странностей было хоть отбавля.
По словам самого Эндо, он использовал снотворное, чтобы лишить женщин сил и беспрепятственно совершить задуманное. Но показания управляющего домом четко говорили: Нисимура и ее подруги вернулись около восьми вечера. Судя по состоянию тел, время смерти примерно совпадало с этим моментом. Значит, они погибли почти сразу, как переступили порог.
Эндо утверждал, что подсыпал препарат в воду. Но могли ли три человека одновременно выпить отравленную воду сразу после прихода? Слишком невероятное совпадение.
Но самое главное: как только Кимура начинал расспрашивать о деталях – названии препарата, источнике покупки или способе подмешивания – Сёго Эндо замыкался или с фанатичным блеском в глазах принимался вновь рассказывать, как эти женщины растоптали его жизнь.
«Что-то тут не так», – подумал Кимура и решил прерваться.
— Посиди пока здесь, мне нужно доложить руководству.
Он вышел из допросной, намереваясь прощупать почву у начальника отдела. Разумеется, в такой час того не было на месте. Кимура достал мобильный и набрал номер комиссара Кодзимы.
— Господин комиссар, с делом проблемы, — произнес он тяжело. — Убийца признался, но он не похож на настоящего исполнителя, в показаниях куча дыр. Боюсь, если он потом решит отказаться от слов, эти нестыковки станут уликами против нас.
— О том, что будет потом, подумаем потом. Сейчас это дело вызвало огромный резонанс в сети, нам нужно закрыть его как можно быстрее, — Кодзима помолчал и добавил:
— Если ты уверен, что сможешь поймать настоящего убийцу прямо сейчас, я дам добро на глубокое расследование.
Кимура криво усмехнулся:
— Ну что вы, господин комиссар, откуда у меня такие таланты.
— Тогда закрывай дело в кратчайшие сроки, — тон Кодзимы стал стальным. — Инцидент с Лисом и так лишил полицию остатков престижа, нам не нужны новые скандалы.
По правде говоря, на вопли обывателей в сети комиссару было плевать – не в первый раз кости перемывают. Тревожило его другое: в японских политических кругах сейчас шла нешуточная грызня. Дело «Лиса» стало козырем в руках оппозиционной партии для атак на премьер-министра.
Ультраправые блогеры тоже подливали масла в огонь, призывая менять конституцию, переименовать Силы самообороны в полноценную армию и, «взяв пример с передового опыта США», ввести войска в Токио для «наведения порядка» и искоренения преступности. Ради этих целей Кэйситё в их риторике выставляли сборищем никчемных бездарей.
Давление шло из резиденции премьера к комиссару национального полицейского агентства и генеральному комиссару полиции, а оттуда спускалось ниже. В такой накаленной обстановке любой новый скандал нужно было душить в зародыше. Дела, которые можно было закрыть, должны были закрываться немедленно.
— Слушаюсь, я понял задачу, — ответил Кимура.
Положив трубку, он закончил формальности, приказал подчиненным препроводить Сёго Эндо в камеру временного содержания, чтобы завтра же отправить запрос судье на полноценный арест. Покончив с делами, измотанный Кимура покинул участок и поехал домой.
Он еще не доехал до места, как телефон снова зазвонил. Он тут же ответил:
— Слушаю, Хино, что стряслось?
— Господин инспектор, тут из Кэйситё приехал человек. Представился Киёси Канэдой из специальной группы по делу Лиса. Говорит, хочет допросить Сёго Эндо. Вы как...
— Пусть допрашивает! Сколько влезет! — Выпалил Кимура. Дело и так было мутным, и если кто-то готов был забрать этот горячий картофель из его рук, он был только рад умыть руки.
…
Когда Сёго Эндо снова привели в комнату для допросов, он увидел, что за столом сидит другой человек. В отличие от строгого и подтянутого Кимуры, этот субъект обладал всклокоченной шевелюрой, похожей на птичье гнездо. Его лицо было бледным от нехватки солнечного света, под глазами залегли тяжелые мешки, а от всей фигуры веяло хроническим недосыпом и какой-то отрешенностью.
— Привет. Меня зовут Киёси Канэда, — мужчина улыбнулся и без лишних предисловий перешел к делу:
— Хочу спросить: зачем ты так тщательно вымыл пол в квартире Нисимуры?
— Никакой особой причины. Просто захотелось протереть.
— Да неужели? — Канэда усмехнулся, расслабленно откинувшись на спинку стула, но его глаза, словно у ястреба, впились в Эндо. — Ты ведь так чистосердечно признался в убийстве. По логике вещей, тебе стоило бы сохранить все следы на месте преступления, чтобы полиции было проще доказать твою вину. Ты мыл пол, видимо, чтобы скрыть следы присутствия третьего лица?
— На входе в дом есть камеры. Вы и сами прекрасно знаете, сколько человек заходило в здание в это время.
— В обычных условиях – да, — тон Канэды внезапно изменился. — Но, насколько мне известно, есть один умелец, способный виртуозно обходить любые камеры наблюдения. Это Лис.
В тот миг, когда прозвучало это имя, Канэда подметил, как тело Сёго Эндо едва заметно напряглось. Улыбка на лице детектива стала еще шире. Зачастую реакция тела говорит куда больше любых слов.
— Ты видел Лиса.
— Я не понимаю, о чем вы.
Эндо отрицал, но его голос уже не звучал так уверенно.
— Лис довольно жесток, — Канэда решил сменить тактику и надавить на эмоции. — Выставить тебя козлом отпущения, чтобы ты сел за его убийство.
— Это я их убил! Лис тут ни при чем! — В голосе Сёго Эндо прорезалась ярость.
Эта вспышка окончательно убедила Канэду, что он приехал не зря. Расследование инцидента с дронами зашло в тупик. Вдобавок к этому Кэйситё поручило Девятому отделу общественной безопасности сформировать еще одну, куда более мощную спецгруппу по делу Лиса. Группу Канэды официально не распустили, но их приоритеты в получении информации резко упали – коллеги из госбезопасности просто перехватывали все ниточки.
В моменты глубокого уныния обычные люди ищут развлечений. Канэда же, будучи одержимым маньяком сыска, искал новое дело. Услышав о громком убийстве в Икэбукуро, он ради интереса проанализировал материалы и нашел в них массу нелогичных дыр. Под предлогом поиска зацепок по Лису он выбил себе право на допрос.
И вот – удача! Слепой случай привел его к реальной ниточке.
Далее Канэда пустил в ход всё свое мастерство. Он менял углы обстрела, выдвигал гипотезы, провоцировал Эндо едкими замечаниями. Он фиксировал каждое напряжение мышц, каждую неестественную гримасу, каждую смену интонации… Подобно мозаике, он по крупицам восстанавливал картину встречи Эндо с Лисом и суть их отношений.
Выводы, к которым он пришел, удивили даже его самого. Этот Лис оказался вовсе не тем, кем Канэда его представлял вначале – не вышколенным инструментом в руках какой-то организации. Судя по обрывкам описаний Эндо, Лис обладал собственной волей и сам направлял ход событий.
Это открытие позволяло сузить круг поисков. В конце концов, ни один финансовый клан не стал бы тратить колоссальные ресурсы на то, чтобы вырастить «героя», который им не подчиняется. А значит, самое логичное объяснение: Лис – это сын или внук кого-то из верхушки одного из кланов. Только так всё вставало на свои места!
Обновлено: 10.07.2026