Тук, тук, тук.
Юми Кикути отчетливо слышала, как сердце колотится о ребра; страх, смешанный с непередаваемым напряжением, пригвоздил ее к стулу. Она чувствовала себя узником, ожидающим окончательного приговора.
Ятохимэ смерила ее равнодушным взглядом и спокойным тоном задала вопрос, которого никак не ожидал весь класс:
— Хочешь стать моей шестеркой?
— Кх! — ученицы, навострившие уши в ожидании расправы, синхронно ахнули.
Особенно побледнели те, кто рисовал на парте Юми. Неужели они только набрались храбрости дать отпор, как всё вернется на круги своя? И за этим последует еще более жестокая месть?
Даже две бывшие подруги Юми невольно заволновались.
Сама Кикути тоже опешила.
Где-то глубоко внутри старая привычка примыкать к сильным подначивала ее согласиться, но новая, едва зародившаяся мысль удержала ее.
«Я решила измениться и не пойду старой дорогой!»
Она встретилась взглядом с Ятохимэ и, собрав всю волю в кулак, произнесла:
— Прости. Я больше не хочу быть хулиганкой. Я… я хочу попробовать стать прилежной ученицей.
— Вот как, — коротко отозвалась Ятохимэ. Затем она повысила голос, обводя взглядом остальных присутствующих. — Раз так, то ты мне больше не интересна. Пусть с ней общается кто хочет, мне плевать.
Эти слова были адресованы и тем двоим «подругам», и всему классу – Ятохимэ ясно дала понять свою позицию. Кикути больше не была ее целью.
Сунув руки в карманы куртки, Ятохимэ развернулась и своей характерной походкой покинула кабинет 2-D.
Только когда ее внушительная фигура скрылась за дверью, Юми Кикути смогла по-настоящему выдохнуть; она чувствовала, как спина взмокла от холодного пота. Она была уверена, что без пары ударов не обойдется.
К ней тут же подскочили две бывшие подруги, на лицах которых читалась неловкость:
— Юми…
Не дав им договорить, Кикути слабо улыбнулась и неожиданно легко произнесла:
— Угостите меня чаем с шариками, и будем считать, что мы в расчете.
Она не стала их винить. Если бы она сама оказалась на их месте перед лицом такой угрозы, как Ятохимэ, то наверняка поступила бы так же. «Крепкая женская дружба» часто стоит не больше этого.
Она вздохнула про себя, твердо решив после уроков купить небольшие подарки и искренне извиниться перед всеми, кого обидела.
***
Вечер.
Аодзава в фартуке готовил ужин у себя дома.
Дахуан валялся на полу неподалеку, положив голову на передние лапы и пребывая в полусонном состоянии.
Мерный стук ножа по доске был единственным ритмом кухни, пока тишину не взорвал грохот яростной ссоры сверху.
— Бам! Донг! Дзынь!
Привычные звуки падения мебели и крики супругов просочились сквозь потолок.
Аодзаве и гадать не нужно было: соседи сверху, эта «чудесная парочка», опять устроили сеанс семейного реслинга.
Для Японии такие пары, которые годами через день сходятся в рукопашную, были настоящей редкостью.
Слушая шум, Аодзава даже с некоторым ехидством гадал: кто сегодня победит – муж или жена?
«Вообще, если они столько лет дерутся и не разводятся, значит, они действительно созданы друг для друга. Главное – не расцепляйте их».
Немного погодя он выставил на столик свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, яйца с чесночным луком и тушеную пекинскую капусту.
Дахуан мгновенно оживился, подскочил к табурету и, задрав морду, уставился на блестящие ребрышки. Слюна у него едва не капала на пол.
Аодзава наложил себе риса и принялся за еду, листая на смартфоне ленту зарубежного ТикТока.
Он предпочитал нарезки из фильмов и политические новости. В последнее время из-за вступления в должность нового президента США международная обстановка накалилась, новости так и сыпались одна за другой – отличный гарнир к ужину.
Покончив с едой, он соскреб остатки риса из мультиварки в тарелку из-под ребрышек, тщательно перемешал всё с густым соусом и вместе с обглоданными костями вывалил в миску Дахуана.
Прибрав на кухне, Аодзава вышел на балкон.
Пять воробьев в клетке уже подкрепились и были полны сил.
Он сосредоточился, активировал Глаз Стаи и открыл дверцу клетки.
Птицы, хлопая крыльями, одна за другой вылетели наружу, быстро растворяясь в сгущающихся сумерках.
Этим вечером Аодзава не стал брать Дахуана с собой.
Сунув в карман купленные недавно дротики, он в одиночестве вышел из дома и отправился на ночную охоту в поисках красных меток в закоулках города.
***
Парк Окубо пользовался дурной славой не только в Токио, но и за его пределами.
С наступлением темноты здесь появлялось множество молодых девиц, среди которых встречались и совсем юные особы.
По разным причинам они оказывались на улице и, словно дешевый товар, ждали, пока кто-нибудь их выберет. Большинство из них не заботились о завтрашнем дне, стремясь лишь пережить эту ночь.
Аодзава вошел в парк. Его взгляд не задержался на «ночных бабочках»; он быстро приметил пса у фонтана.
Это был сикоку – кобель типичного окраса «черный кунжут». На нем был ошейник, но поводок отсутствовал.
Над его головой вызывающе горел алый ярлык.
[Цербер]
Хозяйкой пса оказалась ухоженная женщина, от которой за версту несло напускным аристократизмом; на ней даже была широкополая белая шляпа, выглядевшая нелепо в ночное время.
Она с улыбкой играла со своим любимцем в тарелку.
Каждый раз, когда сикоку приносил фрисби, хозяйка ласково трепала его и хвалила.
Однако взгляд Аодзавы задел чуткие нервы пса.
Тот резко обернулся и издал низкое утробное рычание, обнажив острые клыки и принимая угрожающую позу.
«Животные инстинкты не обманешь».
Аодзава подумал и решил оставить его в покое. У собаки всё же была хозяйка, это не бродячие крысы или шершни, и у него не было веских причин лишать пса жизни.
Он развернулся, чтобы уйти.
Но в глазах уже настроенного на атаку Цербера этот жест стал признаком трусости.
— Гав! — Рявкнул пес и бросился к Аодзаве.
В этот момент рядом проходили отец с сыном.
Отец, увидев летящую на них оскаленную псину, решил, что цель – его ребенок, и тут же заслонил мальчика, выкрикнув:
— Пошел вон!
Он замахнулся, отгоняя животное.
Это окончательно взбесило сикоку, и тот переключился, яростно прыгнув на мужчину.
— Не смей обижать моего Таро! — Истошно завизжала хозяйка. В ее голосе была лишь слепая защита своего питомца; ей было плевать, что он может кого-то загрызть.
Для нее это был не первый случай, когда ее «мальчик» кого-то кусал – всё обычно решалось деньгами. Ее «сокровище» не должно было страдать.
В одно мгновение взгляд Аодзавы стал ледяным.
С такой хозяйкой этот пес – настоящая угроза. Его нужно убрать.
Обновлено: 10.07.2026