Глава 6 — Глава 6

Глава 6: Необработанное исключение Их чат в Katalk начался с сухой необходимости. J.H. (19:45): Кан Миён-сси. Как состояние Ли Сора-сси? Нужна ли ещё какая-то помощь? МинЁн (19:52): Спасибо ещё раз. Соре-кон лучше, рука побаливает, но терпимо. Синяк… впечатляющий. Всё в порядке. На этом, казалось бы, можно было закончить. Но через полчаса пришло новое сообщение. J.H. (20:23): В медпункте дали мазь от синяков? Обычно  помогает. МинЁн (20:30): Да, дали. Мажем. Спасибо, что интересуетесь. Пауза. Миён смотрела на экран, ожидая, что на этом всё. Она уже отложила телефон, готовясь к занятиям, когда он завибрировал снова. J.H. (21:17): Профессор Пак выложил дополнительные материалы к завтрашней лекции. Ссылка: [drive.snu.ac.kr...]. Там разбирается та самая проблема с оптимизацией запросов, которая у вас вызывала сложности. МинЁн (21:22): О, спасибо большое! Я как раз сижу над этим. Буду разбираться. Это стало первым мостиком. От медицинских формальностей — к учёбе. На следующий день, после лекции, где Миён кое-что не успела записать, она, поколебавшись, написала ему. Он ответил моментально, прислав чёткие фотографии своих конспектов. Потом он задал вопрос по её домашнему заданию. Потом она спросила его мнение об одной статье. Их переписка, робкая и сдержанная, начала пульсировать всё чаще. Сообщения приходили поздно вечером, когда дела были переделаны, и мир за окном погружался в темноту. Они обсуждали сложные темы, делились находками, иногда сбрасывали друг другу смешные мемы про программистов. Миён ловила себя на том, что засыпает с телефоном в руке, с улыбкой на губах, глядя на его последнее сообщение. Утро начиналось с проверки чата. Однажды ночью разговор ушёл дальше учёбы. J.H. (23:41): Вы всегда так поздно ложитесь? МинЁн (23:47): Не всегда. Сегодня… просто мысли не отпускают. J.H. (23:49): Понятные мысли? МинЁн. (23:55): Не совсем. Скорее, запутанные. Как плохо написанный код, который компилируется, но результат не тот, который ожидаешь. J.H. (00:02): Иногда нужно не исправлять код, а переписать задачу с нуля. Она замерла, глядя на эти слова. Они будто пронзили её насквозь. Переписать задачу с нуля. Если бы она только могла. Она ответила смайликом, не в силах найти слова. Но в ту ночь она заснула с чувством, что где-то в мире есть человек, который способен понять эту метафору. А тем временем в реальном мире, за пределами чата, Джихун собирал информацию. Он делал это не из праздного любопытства, а с той же системностью, с которой подходил к сложной проблеме. Он не рыскал в соцсетях — Миён почти не вела их. Он просто был внимателен. Уловил оброненную фразу её одногруппницы в столовой: «Миён-а, а ты скоро на каникулы домой? Готовишься к свадьбе?». Слышал, как Сора, разозлившись на что-то, бурчала: «Лучше бы о своей судьбе думала, а не о деревенском женихе!». Поначалу он отмахивался. Слухи, сплетни. Но зерно сомнения было посеяно. И во время работы над групповым проектом с парнем из родной провинции Миён, разговорившись о традициях, тот невольно обронил: «А, у нас в Ёнпхун-до так до сих пор делают. Вот, говорят, дочь старосты Кан… да вы же с Миён-си учитесь? Ну, так вот, её, кажется, сосватали за сына нашего старосты. Старая школа». Мир Джихуна, выстроенный на логике и контроле, дал глубокую трещину. Это не была ошибка компиляции. Это был крах всей архитектуры. Жених. У неё был жених. Не парень, не симпатия. Жених. Слово из другого века, тяжёлое, звучное, неоспоримое. Он сидел в своей пустой, минималистичной квартире (никто из однокурсников никогда в ней не был) и смотрел на строки их последнего разговора в чате. На её смайлик в ответ на его слова о «переписывании задачи». Ирония била по нему с силой, сравнимой с его же ударом по тому хулигану. Он строил мост к человеку, который уже был на другом берегу, соединённом прочным, вековым мостом долга. Смятение, которое он ощутил, было для него новым и отвратительным. Это была не ясность боли, а хаос. В его голове метались обрывки: её грустные глаза, её тихий смех в столовой, её испуганное лицо на баскетбольной площадке… и теперь это слово. Жених. Оно всё перечёркивало. Или… нет? На следующий день после лекции по архитектуре баз данных он увидел, как она медленно собирает вещи, погружённая в свои мысли. Он подошёл. Не через чат. Вживую. — Кан Миён-сси. Она вздрогнула и обернулась. Увидев его, на её лице расцвела непроизвольная, тёплая улыбка, которая тут же сменилась лёгким смущением. — Чон Джихун-сси. Здравствуйте. Они вышли в коридор, где кипела студенческая жизнь, но для них образовался свой маленький островок тишины. — Вы… всё хорошо? — спросил он. Вопрос звучал глупо, но это было всё, что он смог выдавить из себя. — Да, спасибо, — она кивнула, теребя ремешок сумки. — Соре уже лучше. Рука почти не болит. — Это хорошо. Пауза затянулась. Он искал слова, любые слова, чтобы удержать её здесь, чтобы прочитать правду в её глазах, а не узнавать её из слухов. — Миён-сси, — начал он, и его голос прозвучал чуть хрипловато. Он никогда не обращался к ней так, без формального «-сси», вживую. — Я… слышал кое-что. Она подняла на него глаза, и в них мелькнула тень беспокойства. «Она знает, что я знаю», — промелькнуло у него. — Что именно? — спросила она тихо. — Что у вас… есть какие-то планы. После университета. — Он не смог выговорить это слово. Жених. Цвет стремительно покинул её лицо. Она отвела взгляд, и её плечи слегка ссутулились, как будто под невидимым грузом. — Да, — прошептала она. — Есть. Семейные планы. — И вы… согласны с ними? — вырвалось у него. Вопрос был грубым, нарушающим все границы. Но он не мог остановиться. Миён посмотрела на него. В её взгляде была целая буря: стыд, покорность, грусть и крошечная, едва тлеющая искра чего-то другого. — Это… не вопрос согласия, Чон Джихун-сси, — сказала она так тихо, что ему пришлось наклониться. — Это долг. Это решено. Он увидел в её глазах ту самую «тень», которую подмечал раньше. Теперь он знал её имя. Судьба. Предрешённая, чужая. — Я понимаю, — сказал он, хотя не понимал ничего. Его мир был построен на выборе, на контроле, на изменении кода под свои нужды. Мир «долга» и «решено» был ему глубоко чужд. — Мне пора, — сказала она, и в её голосе снова появилась та стальная нить, знакомая по разговорам с Сорой. — До свидания. Она быстро развернулась и пошла, почти побежала, растворяясь в толпе. Джихун остался стоять один посреди шумного коридора. В ушах звенела тишина после её слов. В кармане телефон тихо вибрировал — вероятно, уведомление из их чата. Он не стал его проверять. В его голове, где обычно царил строгий порядок, теперь бушевал хаос. Но из этого хаоса, как самая чёткая строка кода в груде мусора, проступила одна ясная, неоспоримая мысль. Это не конец. Это просто преграда. И он, Чон Джихун, никогда не отступал перед сложными условиями. Просто эта задача оказалась сложнее и важнее всех остальных. И её решение потребует не логики процессора, а чего-то совсем другого.