Ошеломлённая Роши только что отняла руку от плеча Ида и стремительно выпрямилась. Холодные, пронизывающие глаза Каллиоса мгновенно исказились от ярости.
Собрав всю свою выдержку, Роши шагнула вперёд, заслоняя собой юношу, осмелившегося проявить к ней участие. Голос её прозвучал твёрдо и без дрожи:
— Что за непристойное поведение? Вы хотя бы постучали бы.
— Я постучал, — отозвался он с ленивой усмешкой.
Но удары, от которых дверь едва не вылетела с петель, назвать стуком было невозможно.
Роши метнула в него безмолвный, но выразительный взгляд, полон негодования.
Каллиос, переводя глаза с дрожащего, прижавшегося к полу здоровяка-слуги на спокойную, почти безмятежную Роши, процедил сквозь зубы:
— Всю жизнь я думал лишь о том, как выжить… Смерть или жизнь — всё остальное не имело значения. Так почему бы мне не действовать в привычной манере?
— Сохраните достоинство. Здесь есть посторонние, — холодно ответила Роши.
— Посторонние? Ты про этого, что ли?
Его взгляд стал таким свирепым, что казалось, он одним лишь желанием мог вспороть горло Иду, всё ещё стоявшему с опущенной головой. Под резко очерченным носом губы Каллиоса изогнулись в жестокую, перекошенную линию.
Он стиснул зубы, и сквозь резкий вдох просквозила ярость.
— У меня тоже были к нему вопросы. Не ожидал только, что ты опередишь меня.
Очевидно, Каллиос полагал, что Ид успел рассказать правду.
Он всегда чутко улавливал подобные вещи.
«Но я успела заставить его молчать раньше», —
усмехнулась про себя Роши и, не дрогнув под свирепым взглядом, спокойно произнесла:
— Просто так вышло, что наши пути пересеклись раньше.
— Как и в прошлый раз. Ты, кажется, чересчур рьяно защищаешь этого человека, — усмехнулся Каллиос.
Он явно намекал на тот день, когда они вместе разнесли место, похожее на пыточную Изабеллы.
Каллиос насмешливо изогнул уголки губ.
— Когда услышал, что ты вызвала его отдельно, подумал, что теперь ты поступаешь как тебе вздумается.
Роши нахмурилась, предугадывая, куда заведёт его воображение. Это направление ей было слишком знакомо — грязное, низкое, отвратительное.
— Неужели… — тихо выдохнула она.
— Ты спала с ним, пока меня не было? — холодно добил Каллиос.
То, чего она боялась услышать, всё же сорвалось с его губ. Светло-карие глаза Роши распахнулись широко, будто от пощёчины.
Что он сейчас сказал?..
В глубине его взгляда сверкнула ледяная насмешка, сдерживающая гнев.
— Похоже, готовишься к разводу вот так, — процедил он.
От этих слов у Роши будто искры вспыхнули в глазах.
Он действительно подумал, что она осмелилась на тайную связь с лакеем Изабеллы? Да ещё в собственном доме герцога?
Насколько же низко он её ценит, если способен представить подобное? Насколько презирает, чтобы видеть в ней распущенную и безнравственную женщину?
Лицо Роши вспыхнуло, грудь будто обожгло пламенем. Волна чёрной ярости прокатилась по телу, и руки затряслись.
Потеряв самообладание, она сделала стремительный шаг вперёд — и со всей силы взмахнула рукой.
Шлёп!
Воздух рассек звонкий удар. Каллиос не пошевелился — словно знал, что это произойдёт, и не попытался уклониться.
Лишь слегка приподнял тёмные глаза, в которых на миг мелькнуло что-то вроде удивления.
Роши, вся дрожащая от гнева и обиды, наконец выдавила из себя слова, с трудом обуздывая голос, который дрожал, словно струна.
— Как вы могли сказать такое…!
Голос Роши дрогнул, сорвался, словно от боли.
Ошеломлённый Ид, стоявший в стороне, раскрыл рот, не веря глазам. Спустя миг, будто опомнившись, он рухнул на колени и уткнулся лбом в пол.
Долгое, тягучее молчание нарушил Каллиос. Его губы дрогнули в ледяной усмешке.
— Ты в своём уме?
— А вы, герцог, в своём? Посмотрите внимательнее!
Роши, не отводя взгляда от его свирепого лица, указала пальцем в сторону комнаты.
— Проверьте всё сами — со своей безупречной проницательностью.
Каллиос поднял глаза и вновь окинул взглядом спальню Роши.
Теперь, остудив пыл, он увидел очевидное: слуга одет опрятно, Роши — безупречно аккуратно.
Между ними не было ни тени распутства, лишь сухая, деловая сдержанность.
То странное волнение, что обожгло его в первый миг, не имело ничего общего с ревностью. Это было просто изумление от неожиданного визита герцога Бенедикта.
Каллиос нахмурил тёмные брови. Только теперь до него дошло, что он допустил ошибку.
— Хм...
Тяжёлый вздох сорвался с его губ. В этом коротком звуке слышалось всё: злость, раскаяние, усталость.
Глухой звук его дыхания заставил Роши очнуться.
Она вздрогнула, ощущая пульсирующую боль в ладони, и машинально потёрла её другой рукой.
«Что я наделала?»
Она ошеломлённо уставилась на Каллиоса.
На его щеке — ни царапины, ни следа удара. Лишь лёгкое покраснение выдавало, что пощёчина всё-таки была.
Она никогда прежде не поднимала на него руку. Даже после возвращения во времени подобная мысль казалась невозможной.
«Неужели я и правда теряю рассудок?..»
Роши переплела дрожащие пальцы, будто пыталась удержать себя на месте. Сам факт того, что она коснулась его таким образом, казался чудовищным — пугающим и необратимым.
«Я действительно это сделала? Разве я — способна на такое?»
Сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди.
Кровь пульсировала в висках, дыхание сбилось, мир закружился.
Осторожно глотнув воздух, Роши всё же заговорила — испугалась, что Каллиос в приступе ярости сорвётся на Ида.
— Уходи, — произнесла она тихо.
— Да, госпожа,
Ид склонился в поклоне и уже собирался выйти, когда вдруг раздался холодный голос Каллиоса:
— Нет. Сначала ответь на мой вопрос.
Он шагнул вперёд. Пройдя мимо Роши, Каллиос резко ударил ножнами меча рядом с головой Ида — звук ударил по нервам, как молния.
Затем он опустил ногу, прижимая голову Ида к полу, и прорычал низким, глухим голосом:
— Что случилось в тот день?
— Тот день?.. Какой… — пробормотал Ид, не успев закончить — давление усилилось.
Каллиос нажал сильнее, и тело юноши задрожало.
— В тот день, когда ты вместе с моей женой разрушил комнату, принадлежавшую моей матери.
Он прищурился, и в глазах сверкнуло подозрение.
— Было ли там что-то ещё? Что-то, ради чего стоило крушить стены?
Роши почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Она поняла, чего именно добивается Каллиос.
«Он догадывается…»
Он пытался постепенно выведать у Роши правду о том, что произошло с ней в особняке герцога.
Теперь, спустя столько времени, её позорное прошлое должно было всплыть перед ним?
Даже в этот момент Ид верно хранил её тайну.
— В-в той комнате большая госпожа… создала её, чтобы, как она говорила, исправлять наши привычки…
Каллиос с силой вдавил его голову в пол ногой.
— Это я уже слышал, — холодно произнёс он. — Я спрашиваю, не было ли чего-то ещё. Или ты слишком туп, чтобы понять?
— Прошу прощения, герцог! Клянусь, ничего другого не было!
— Можешь поклясться жизнью своих родственников?
Ид сглотнул и отчаянно произнёс:
— Д-да, клянусь!
Каллиос ещё некоторое время мрачно смотрел на него, после чего наконец убрал ногу.
— Я это так не оставлю.
— Что вы ещё имеете в виду?.. — осторожно спросила Роши.
— Я хочу знать, почему ты так себя ведёшь, — мрачно ответил он.
Чёрные глаза Каллиоса потемнели ещё сильнее.
Он говорил совершенно серьёзно.
Роши невольно усмехнулась — коротко, горько, с отчаянием.
— Спустя столько лет, герцог?
Её голос звенел холодом.
Её сердце уже давно ушло прочь. Ничто больше не могло измениться.
«Ради всех — лучше закончить всё здесь и сейчас».
Даже если она уйдёт, хозяином особняка всё равно останется Каллиос, а Изабелла с Пантэ продолжат своё существование.
Если всё это всплывёт, кто же понесёт наибольшие потери?
«Теперь я точно поняла...»
Виноватыми окажутся только безвинные слуги герцогского дома.
Мысль о том, что из-за неё снова прольётся невинная кровь, болезненно царапнула совесть Роши.
Она не хотела этого.
Ей нужен был лишь слабый ветер перемен,а не ураган из крови и безумия.
Смерть помощницы дворецкого была лишь началом.
В доме Бенедикта вскоре начнут гибнуть и другие невинные люди.
Но Каллиос, кажется, думал иначе.
— Для того чтобы исправить ошибки, время не имеет значения, — произнёс он сурово.
— Даже если я этого не хочу?
Её голос стал ледяным. Роши взглянула на Ида, всё ещё лежавшего у его ног.
— Герцог, вы, как всегда, поступаете по-своему. Эгоистичны и слепы — кроме себя, никого не видите.
Она продолжила, не сводя с него внимательного взгляда:
— Вы никогда не спрашиваете, что я думаю, и никогда не прислушиваетесь. Всегда так.
Роши говорила, но не спускала глаз с Каллиоса.
Стоило ему двинуться — и обязательно пролилась бы кровь.
Любая мелочь могла перерасти в трагедию,
а последствия этой трагедии обрушились бы на самых беззащитных.
«Мне всё равно, что станет с этим местом…но смотреть, как умирают невинные, я больше не могу.»
Роши подошла ближе. Каллиос недовольно, но всё же отступил в сторону.
Она посмотрела вниз на дрожащего Ида и спокойно произнесла:
— Если расскажешь хоть слово о том, что происходило в этой комнате — своей жизни ты не увидишь. Понял?
— Буду помнить, госпожа, — выдавил Ид, бледнея.
— Уходи, — тихо сказала Роши.
Ид поклонился и поспешно вышел.
Ид, низко склонившись — так, что шея его полностью обнажилась, — медленно вышел, обливаясь холодным потом.
Похоже, он был счастлив уже тому, что остался жив.
Роши подняла голову и суровым взглядом упрекнула Каллиоса.
— Сколько ещё ты собираешься убивать, чтобы удовлетвориться? Пора остановиться.
— Тех, кого стоило убить, я уже убил, — хмыкнул он, бросив взгляд в сторону двери, через которую ушёл Ид.
— Хотя, возможно, остались ещё.
Роши сдержала вздох и поспешила перевести разговор.
Если продолжить спор на эту тему, он может и вправду начать подозревать её.
Гнев, переполнявший её минуту назад, ещё не рассеялся окончательно,но разум понемногу возвращался.
С холодным выражением лица она произнесла:
— Я не собираюсь извиняться за то, что подняла на вас руку.
— …Я тоже был слишком резок на словах. Посчитаем, что этого не было, — спокойно ответил он.
Неожиданно Каллиос больше не стал возвращаться к инциденту.
Вместо этого он пристально всматривался в неё,
будто хотел прочесть её мысли.
Особенно — вглядывался в одно место, слишком настойчиво.
Роши нахмурилась, чувствуя раздражение.
— Что вы так смотрите?.. — начала она, но не успела договорить:
Каллиос протянул руку и мягко, но решительно взял её за подбородок.
Его крупные пальцы не причиняли боли,
но взгляд оставался внимательным и настороженным,
словно он пытался что-то оценить, разглядывая её лицо под разными углами.
— Я подумал, — негромко пробормотал он, — раз одежда на тебе цела, значит, всё обошлось. Но, похоже, я ошибся.
От его низкого, глухого голоса у Роши вспыхнули щёки.
Он всё ещё не до конца избавился от подозрений.
— Неужели вы всё ещё об этом... — начала она, но договорить не успела:его большой палец грубо скользнул по её губам.
Пухлые губы дрогнули под лёгким нажимом —
от неожиданного прикосновения Роши вздрогнула.
Каллиос наклонился ближе, его дыхание коснулось её кожи,
и он тихо прошептал:
— Здесь у тебя быстро появляется припухлость… стоит лишь чуть сильнее прикусить.
Обновлено: 03.02.2026