Как и говорил Акира, он был один во всем мире. Иногда и самой Кафе казалось, что она единственная бодрствующая. Она видела призраков, могла касаться их и разговаривать с ними. В глазах окружающих это делало её странной, заставляя держать дистанцию.
Из-за этого Манхэттен Кафе чувствовала, словно стоит в расщелине между двумя мирами, ощущая одновременно жизнь и смерть. Именно поэтому друзей-призраков у неё было больше, чем живых.
У Тренера была та же ситуация. Он жил в разломе между мирами, только его случай был куда сложнее и запутаннее, чем у Кафе. Иначе Акира не повторял бы снова и снова во время их разговоров: «Кафе, ты меня слышишь?»
Возможно, в те моменты Тренер уже находился в другом мире, а она превращалась в ту самую «куклу», о которой он говорил.
При этой мысли Манхэттен Кафе стало грустно. Она знала, насколько страшно одиночество. Это как когда она говорила с призраками, а окружающие смотрели на неё косыми взглядами и бросали: «Кафе, ты такая странная».
Даже если её не особо волновало чужое мнение, такие слова ранили слишком сильно.
Сейчас Тренер находился в таком же состоянии. Если она в своё время смогла выстоять благодаря друзьям-призракам, то на кого опереться Тренеру?
Никто, кроме неё, не способен его понять.
Она — единственная, кто может подарить Тренеру спасение.
Манхэттен Кафе подняла мужчину. Для Девушки-Пони поднять взрослого мужчину ростом под метр восемьдесят было так же легко, как взять на руки младенца. Они почти не ощущали веса.
Неся Акиру, Кафе направилась в спальню Тренера. Она знала, что у него есть привычка класть ключ на притолоку — видела это, когда приходила сюда с ним раньше.
Приходила?..
Странно, разве она была здесь раньше?
Воспоминания Манхэттен Кафе были размыты. Она чувствовала знакомую атмосферу, но не могла вспомнить конкретики.
Вернувшись в комнату, Манхэттен Кафе уложила Тренера на кровать и тихо выдохнула, глядя на его одежду.
Спать одетым наверняка неудобно.
Тренер так устал, пусть ему будет полегче. С этой мыслью Кафе приподняла тело мужчины, стянула с Акиры верхнюю одежду, а затем и брюки.
Пальцы скользнули по его сильному бедру. Глядя на крепко сбитое мужское тело, Манхэттен Кафе невольно сглотнула.
Пусть людям и не дано превзойти Девушек-Пони физически — расовое преимущество тренировками не перекроешь, — но рельефные линии его тела заставили сердце девушки затрепетать.
Особенно когда под её прикосновениями мужчина продемонстрировал свою скрытую сторону.
Весьма внушительную.
Н-нет, нельзя, нельзя больше смотреть!
Сердце гулко стучало, голова кружилась. Кафе резко накрыла Акиру одеялом, отвернулась и попыталась успокоить дыхание, но сердце билось только быстрее.
Глядя на спящего мужчину, Манхэттен Кафе сглотнула слюну. Жар в теле усиливался, словно кто-то щелкнул выключателем. В её золотистых глазах произошла перемена: там запульсировало красное сердечко.
В мозгу мужчины на мгновение вспыхнул экран.
— Тренер...
Мы спасение друг для друга. Значит, если мы станем еще ближе, в этом ведь нет ничего плохого?
В её глазах больше не было места ничему иному. Манхэттен Кафе медленно забралась на кровать и начала снимать с себя одежду.
За окном щебетали птицы. Акира открыл глаза, лениво зевнул, чувствуя, как сознание пробуждается подобно талому снегу по весне. Справа ощущалось что-то мягкое. Черноволосая девушка, свернувшись кошечкой, уткнулась ему в плечо. Длинные черные волосы рассыпались по постели, на их фоне белоснежная кожа казалась еще нежнее.
Её слегка плоская грудь мерно вздымалась — девушка крепко спала. Акира видел подобные сцены слишком часто, поэтому привычным движением притянул её ближе и уткнулся лицом в её тело.
В нос ударил легкий запах кофе, упругая кожа была восхитительна на ощупь.
Обычно Акира спал до упора, но позже, ради физической формы, начал приучать себя к дисциплине — беспорядочный образ жизни день ото дня ухудшал его психическое состояние.
В это время он должен был уже встать на пробежку, но сегодня, по непонятной причине, тело казалось неестественно тяжелым, словно он занимался спортом сутки напролет.
Акира протянул руку и погладил ушки Манхэттен Кафе. Он обожал уши Девушек-Пони: мягкие, пушистые, на ощупь ничуть не хуже кошачьих. То же касалось и хвоста — пушистое чудо с легким ароматом, идеальное средство для убийства времени. Можно гладить и гладить, пока не пройдет полдня.
Есть ли что-то прекраснее, чем с утра пораньше помять ушки Девушки-Пони?
Нет!
Под ласками Акиры Манхэттен Кафе тоже проснулась. Она сонно огляделась, но стоило ей увидеть Акиру, как в голове словно щелкнул переключатель. Мысли мгновенно прояснились, и она вспомнила события прошлой ночи.
Вчера она принесла Тренера в спальню, увидела, что он полон сил, и решила помочь ему расслабиться.
В тот момент её разум занимал только Тренер, она не могла думать ни о чем другом. В конце раздался характерный звук «чпок», они, разгоряченные и удовлетворенные, расцепились, и она, устроившись рядом, счастливо уснула.
Почему так вышло?!
Манхэттен Кафе была готова взорваться.
Как я могла потерять голову и натворить такое!
Это просто...
Просто... !
Она не находила слов, чтобы описать свой поступок. Она осквернила Тренера, своего товарища по несчастью. Воспользовалась им без спроса, пока он спал.
Что же я наделала!
Манхэттен Кафе терзало раскаяние. Она подняла голову, чтобы вымолить прощение у Тренера, но тот безмятежно обнимал её, поглаживая ушки.
Его ленивое выражение лица говорило о том, что он совершенно не придает значения случившемуся ночью.
Что происходит?
Тренер совсем не злится.
Неужели он проснулся в процессе и притворялся спящим?
В памяти всплыли сцены из фильмов — другого объяснения Кафе придумать не могла.
Иначе, увидев рядом с собой обнаженную Девушку-Пони, он бы наверняка запаниковал, верно?
— Тренер, — тихо позвала Манхэттен Кафе.
Услышав её голос, мужчина на секунду замер. Он повернул голову, их черные глаза встретились. Спустя несколько секунд Акира молча убрал руку и прижал ладонь ко лбу.
Точно, это ведь не игра!
Акира резко сел. Одеяло сползло, обнажая мягкое, податливое тело Манхэттен Кафе.
Заметив на простыне еще не высохшие следы, мужчина замялся:
— Кафе... Неужели я вчера затащил тебя в комнату и связал?
Девушка села, прижала одеяло к груди, её щеки залил румянец, доходящий до самой шеи.
Обновлено: 19.02.2026