Глава 8 — Глава 8

Болеют ли шиноби? Я болел. Хотя я и не шиноби… ну, пока что. Пролежал с мигренью, температурой, постоянно кровоточащим носом и с чувством полной апатии чуть больше недели. Естественно ни о каких тренировках и речи не было. Я просто… не смог. По крайней мере, могу смело сделать, пусть и неутешительный, но вывод. Возвращение воспоминания и вправду повлияло на меня несколько негативно, в какой-то степени. Да твою мать, у меня там остались дочь и жена! А я здесь, в мультике про резню тысячами способов. Играю в маленького мальчика, и прокачиваю отношения с будущим убийцей своих родителей. Ну не бред ли? Примерно так я думал по началу. А потом как-то смог взять себя в руки, когда прошли все эти болезненные симптомы. Ну кроме глубокого чувства потери, оно осталась. Ах да, вас наверное интересует результат. То, ради чего все это и задумывалось. Великий, иметь его в зрачок, шаринган. Ладно, не буду излишне нагонять драматизм, я его все же пробудил. Правда, возникла другая проблема. Я его почти не могу активировать. Верне могу, если максимально сконцентрируюсь и кое как подам чакру непосредственно в глаза. Но меня после минут пяти вырубает напрочь. Ладно, об этом попозже. Есть и обратная сторона медали в моих вскрывшихся воспоминаниях. Я все же оказался неплохим человеком. Даже больше, считай герой. Посмертно. Немного самовлюбленно называть себя героем, конечно, но мой отец умер в подобных обстоятельствах. И он точно герой. Тоже посмертно. Так чем я хуже? Эх, не о том думаю. По крайней мере, я теперь понимаю, почему я иду вперед. Ну шел, по крайней мере. Не смотря на все страхи: перед “местными” родителями, что вместо их сына оказался невесть кто; перед властями Конохи, что к ним попал странный чудак из другого мира, который ещё и будущее знает; перед Итачи, что в будущем вообще может меня зарезать. Я строил планы. Целил в сторону силы. ИМЕЛ желание переделать предначертанный ход событий. Это все по той же причине, из-за которой я и полез под ту балку, в тот огонь. Я ведь тогда даже не думал о том, что меня там ждёт смерть. Я хотел вытащить оттуда ребенка, несмотря ни на что. Видимо у нас это семейное, погибать в огне. И здесь, спустя неделю с лишним беспрерывной рефлексии, я вдруг подумал. А что изменилось? Раньше я спасал людей от всяких катаклизмов, будь то пожары, наводнения, дтп или что ещё. Так ведь, тут я, по сути, пытался делать то же самое. Единственное отличие, что я знаю о всех катаклизмах заранее! И пока я сижу и горюю по семье, я теряю драгоценное время. Вот какой вывод я смог сделать и всего этого. С этой точки зрения, вариант с моим умышленным запихиванием в “Наруто” мне кажется все правдоподобнее. Словно я получил повышение, работая в МЧС, со всеми вытекающими. Работы больше, ответственность запредельная, а платят шиш, так ещё и в командировку отправили, без возможности вернуться домой. Хотя, я уже когда прыгал в то окно, уже был готов остаться в той квартире. Такая уж у нас работа. Остаётся лишь тешить себя мыслью, что в том мире возможно кто-то напишет про меня фанфик, и он дойдет до дочери, которая будет знать, что ее батя работает даже не смотря на то, что умер. Это невозможно, конечно, но вероятность ведь никогда не равна нулю? Или равна? Честно, я был плох в математике. Жалко, что у меня нет фотографий на память. Я бы очень не хотел, чтобы время не смыло из моих воспоминаний лица Лизки и жены. Лица ребят с работы и друзей. Ну ладно, будем жить, да? Хотя скорее - работать и выживать. *** Я хотел вернуться к тренировкам. С новыми силами, взяться за них основательно. Выжать из себя максимум. Но, родители, особенно мама, были категорически против. Впрочем, я сам виноват. Решил пробудить свои воспоминания в вечер того же дня, как только стал тренироваться в контроле чакры. Вспомним предыдущий эпизод, с огненным шаром, в котором появились флешбеки о пожаре. Помните что я делал до этого? Это было первое занятие с использованием чакры. Теперь они связали мои внезапные “срывы” здоровья именно с этим, и не хотят, чтобы я занимался дальше. Проблема, однако. Объяснить им реальную причину своего ухудшения состояния, по понятным причинам, я не могу. И активированный шаринган им показывать тоже не буду, иначе шума поднимется еще больше. Да и боюсь, вдруг они решат мне в голову залезть. Вообще, хоть об этом и не упоминал, пока что это оставалось моим главным страхом. Я все время после приступов боялся, что сейчас они приведут кого-то, кто попытается найти причины в моей голове. Но обошлось лишь осмотрами ирьенинов. Так, что-то мы отвлеклись. Вернемся к нашим баранам. Откладывать тренировки на неопределенный срок, как этого хочет мама, а папа нехотя склоняется в ее сторону, мне никак нельзя. Сейчас моя путеводная звезда - Итачи. Чтобы хоть как-то быть поближе к центру будущих событий, я должен быть не слабее его точно. Это план минимум. Да, знаю, звучит почти невозможно, если оглядываться на канон. Двенадцати-тринадцатилетний мальчик смог вырезать целый клан глазастиков, пусть и обладая мангеке и при поддержке Обито, звучит все равно неправдоподобно. Но мне надо готовиться к худшему. И иметь несколько вариантов различных сценариев. Попытаться сблизиться с мальчиком - один из них. Я просто к тому, что он явно крайне талантливый, а к тому же и упорный малый. Все это перемножается друг на друга и дает просто нереальный результат. Я же с моими проблемами с чакрой вообще являюсь его полной противоположностью. Чтобы хотя бы дотянуться до его уровня, мне нужно приложить как минимум вдвое, а то и втрое больше усилий. Хаа, если кто-то и вправду закинул меня сюда специально, то мог хотя бы наделить меня особыми силами. Крутой контроль, скрытые рояли, хоть что-то, что могло бы дать мне преимущество. Но нет, так еще мало того, мне палок в колеса накидали. Вот и думай теперь, над мотивами этого неизвестного брога, или кто он там, отправившего одного мчсника в мир ниндзя. Хотел ли он, чтобы я помогал местным, или просто поиздеваться надо мной. Наверняка ведь знает, что я пошел бы по этому пути при любом раскладе. Ну с поправкой на то, что я знаю канон. Так мало еще проблем со способностями, теперь еще и родители против моего развития как ниндзя. Но это уже больше моя вина, тут признаю. Мне стоило действовать чуть осторожнее, не переть напролом через дебри. Но сделанного уже не воротишь. Придется как-то работать с тем, что имеем. Вариант со скрытым развитием мы отбрасываем сразу. Тот темп, который я собираюсь держать дальше не скрыть никак. Значит надо вырывать право на раскачку зубами. Давить морально, и… ладно, для физического давления я ростом не вышел, но мысль не совсем в этом. Я должен использовать вообще все аргументы которые только могу придумать, помимо использования своего послезнания. Нет, я бы с радостью поделился своим грузом с кем-то еще, и родители выглядят достаточно достойными кандидатами. Но где гарантии, что они тут же не побегут рассказывать все Фугаку? Ведь он глава клана, он должен это знать. Я успел узнать своих предков, они достаточно преданы своему лидеру, особенно папаша. Так что, пытаемся договориться без раскрытия своего послезнания. В конце-то концов, не будут же они меня связывать и насильно не позволять тренироваться. Та даже в связанном состоянии я все еще буду способен “играться” с чакрой. Пусть создавать ее без печати концентрации я и не смог, но буду пытаться до тех пор, пока не получится. Я просто не оставлю им выбора, кроме как принять мое решение. Я не могу идти на поводу кого либо, когда на моих плечах лежит такой груз, как жизни сотен, а то и тысяч людей. С этими мыслями я и вышел из комнаты, хотя ирьенин настаивал на отдыхе еще пару дней. Каждый шаг отдавался лёгким головокружением, но я стиснул зубы и двинулся вперёд. Пол под ногами казался ненадежным, как палуба корабля во время шторма, но я не позволил себе остановиться. Из кухни доносились приглушённые голоса родителей. Они говорили о чём-то почти шёпотом, будто боялись разбудить меня. Подобный разговор мы заводили не раз. Каждый раз что-то не давало мне додавить их авторитет - то у меня не хватало аргументов, то у родителей их оказывалось слишком много. Но сейчас… Сейчас я всё тщательно обдумал. Я был готов выложить им всё. И самое главное - мне даже не придётся врать. Каждое мое слово, каждый аргумент, даже без раскрытия правды о моих знаниях, будет абсолютно искренним. Даже если они не поймут… Даже если всё пойдет наперекосяк — я не отступлю. Я не остановлюсь, даже если меня свяжут по рукам и ногам. Идти вперед и бороться - это единственное, что я сейчас могу сделать. - О, Ками, Кайдо! - Мать вскочила со стола, едва я показался в дверном проеме. Её глаза расширились, а руки непроизвольно сжались в кулаки. - Ты почему на ногах? Тебе нельзя вставать! Я сделал шаг вперёд, стараясь держаться уверенно, но колени предательски дрожали. Не от слабости - нет. От нервов. - Со мной всё хорошо, - сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Я чувствую себя нормально. Более того, я готов вернуться к тренировкам. - Ну сколько можно? - Мать схватилась за край стола, ее пальцы побелели от напряжения. - Мы уже сто раз говорили об этом! Никаких тренировок, пока ты полностью не поправишься! - А если я никогда не поправлюсь? - резко перебил я её, глядя прямо в глаза. В кухне повисла тяжёлая тишина. Отец медленно поднял голову, его взгляд стал твёрдым, как сталь. - Пацан, поаккуратнее со словами, - проговорил он чуть строже. - Ты говоришь с матерью. Я сжал кулаки. Сердце бешено колотилось в груди, но я не мог отступить. - Ирьенин сказал, что со мной всё в порядке. Значит, я могу тренироваться. - Если бы всё было в порядке, ты не провалялся бы две недели без сознания, - отрезал отец. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. - Пойми, мы не требуем, чтобы ты бросил тренировки насовсем. Просто дай себе время. Тебе всего три года, у тебя впереди ещё куча времени. Ты всё успеешь. Если бы ты знал, как мало у меня на самом деле времени… Итачи уже рвётся вперёд, развивается, тренируется, а я что? Буду лежать и ждать, пока болезнь «пройдет»? Это же даже не болезнь - это последствия воспоминаний. Мозг не выдержал нагрузки, вот меня и вырубило. Но как им это объяснить? Правду я раскрыть не могу. По крайней мере, пока. - Ты сам говорил: чем раньше я начну работать над собой, тем больше у меня шансов выжить в бою. - Да, - отец хмуро кивнул. - Но сейчас у тебя больше шансов умереть на этих тренировках, чем в каком-то гипотетическом бою. Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Эта стена… Её не пробить логикой, не сломать аргументами. Они видят перед собой трёхлетнего ребёнка, а не того, кем я был… кем я ДОЛЖЕН стать. - Я не могу просто сидеть, — голос мой дрогнул, но я продолжил. — Вы же знаете, какая у меня осознанность. Она не позволит мне бездействовать, пока другие работают. - Да, временами ты говоришь так, будто тебе не три, а все тридцать, - вздохнула мать, проводя рукой по лицу. - Но сейчас ты ведёшь себя как глупый, упрямый мальчишка. - Меня ведёт только желание защитить себя и своих близких. Если это глупость - тогда весь мир обречён. - Какую защиту? — мать резко подняла голову, её глаза вспыхнули. — Тебе три года! Сейчас МЫ должны защищать ТЕБЯ, а не наоборот! - А если снова начнется война? - я сделал шаг вперед, чувствуя, как дрожь пробирается все глубже. - А если ты снова уйдёшь, пап? Или если на деревню нападут? Это не «если» - это «когда». Отец нахмурился, его пальцы сжались в кулаки. - Кайдо, - мягко, но твёрдо вмешалась мать. - В этом году тебе лучше не перенапрягаться. Никто не запрещает тебе развиваться, но делай это постепенно. Не тащи на себе тот груз, который чуть не убил тебя. Я закрыл глаза. Простите… но я не могу. - Итачи тренируется, не жалея себя, - прошептал я. - Я не могу просто играть и смеяться, зная, что он работает ради блага Учиха. Мне нужно было бить больнее. - Я всё равно буду тренироваться, - поднял я голову, глядя им прямо в глаза. - Даже если вы свяжете меня. Даже если запрете в комнате. Я найду способ. Потому что если я остановлюсь сейчас… то проиграю еще до начала битвы. Тишина повисла в воздухе, густая, как туман перед рассветом. Отец смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то новое – не просто раздражение или беспокойство, а… понимание? Мать первая нарушила молчание, сжав ладонь на краю стола так, что костяшки пальцев побелели. — Ты действительно готов умереть ради этого? — ее голос дрогнул. Я не ответил сразу. Мышцы дрожали от слабости, но я заставил их напрячься до предела. - Я готов жить ради этого. Отец резко выдохнул, словно выпуская из себя всё напряжение. - Ладно, - он откинулся на спинку стула, скрестив руки. - Ты выиграл. Мать резко повернулась к нему, глаза полные недоверия. - Что? - Он не отступит, - отец пожал плечами, но в его голосе не было поражения. Была… усталость. И что-то ещё – уважение? - Если мы запретим, он всё равно найдёт способ. Лучше пусть делает это под присмотром. - Но… - мать попыталась возразить, но отец поднял руку. - НО, - он повернулся ко мне, и его взгляд стал острым, как клинок, - если ты снова рухнешь в лихорадке... все будет кончено. Никаких тренировок, пока не вырастешь. - Принято, - кивнул я сразу. Мать всё ещё смотрела на нас обоих, словно мы сошли с ума. - Вы… Вы серьезно? - её голос дрогнул. Отец вздохнул и встал, подойдя ко мне. Его рука опустилась мне на плечо – тяжело, как будто он хотел убедиться, что я не рассыплюсь от этого прикосновения. - Он не обычный ребёнок, - тихо сказал он. - И мы оба это знаем. Мать закусила губу, ее глаза блестели. Она хотела спорить, но… сдалась. Плечи ее опустились. - Хорошо, - прошептала она. - Но если с тобой снова это случиться… - Я сам остановлюсь, - пообещал я, хотя мы все знали, что это ложь. Отец хмыкнул. - Ладно, герой, - он слегка сжал мое плечо. - Завтра утром – первая тренировка. Но теперь Я буду решать, сколько ты можешь выдержать. Я кивнул. Это было неидеально. Но это был шанс. И этого пока хватит.