Увидев, что ситуация под контролем, Гу Чанфэн решил ковать железо, пока горячо.
— Сегодняшний ужин — за счет нашей съемочной группы! — гаркнул он в мегафон. — Кроме того, всем присутствующим, и взрослым, и детям, полагаются красные конверты с деньгами! Взрослым — по тысяче, детям — по полторы! Все, кому нет восемнадцати, считаются детьми! Никто не уйдет обиженным!
При этих словах в ресторане раздались восторженные крики. Тысяча, полторы тысячи! Для большинства это были немалые деньги. Те, кто еще не отошел от шока, тут же просияли. Семьи с детьми ликовали, бездетные — кусали локти. А те, кто пришел поужинать всем составом, сорвали джекпот.
Ход Гу Чанфэна был блестящим!
— Уважаемые, нам нужно доснять еще пару сцен, так что не будем отнимать ваше драгоценное время, — с широкой улыбкой продолжал вещать он. — На выходе вам выдадут конверты, не забудьте получить!
Стоило ему это сказать, как посетителей словно ветром сдуло.
У входа в «Деревенскую кухню Чжао» творилось столпотворение. Сбежавшиеся на крики зеваки с удивлением наблюдали, как посетители ресторана выстраиваются в очередь за деньгами. Когда им пересказали всю историю, те, кто в этот вечер ужинал в другом месте, рвали на себе волосы. Некоторые жены уже пилили мужей: почему они пошли к соседям, а не к Чжао? Из-за этого они потеряли несколько тысяч!
Сотрудники Бюро 749 тем временем повесили у входа транспарант: «Поздравляем съемочную группу фильма „Погоня в мегаполисе“ с успешным завершением иммерсивных съемок в „Деревенской кухне Чжао“!!!»
Они явно не боялись привлекать внимание. В этом и заключалась гениальность их метода: вместо того чтобы скрываться, они раздували историю донельзя, делая ее более правдоподобной.
«Временные актеры», получившие деньги, были слишком возбуждены, чтобы молчать, а зевакам не терпелось узнать подробности. Две толпы слились в одну. Образовалось несколько кружков, в центре которых самые красноречивые посетители, приукрашивая детали, пересказывали произошедшее. Впрочем, даже те, кто не обладал даром рассказчика, собирали свою аудиторию — их рассказы были полны неподдельных эмоций. Даже дети вставляли свои пять копеек.
Так, на долгое время «Деревенская кухня Чжао» стала местной достопримечательностью и популярным местом для селфи.
В отличие от шумной улицы, в самом ресторане остались только сотрудники Бюро и несколько полицейских.
— Старина Гу, наша работа здесь закончена, — сказал Чжан Мин, хлопая Гу Чанфэна по плечу. — Нам нужно обойти соседей, объяснить ситуацию, чтобы избежать лишней паники.
— Начальник Чжан, огромное вам спасибо! В другой раз я обязательно угощу вас и ваших ребят! — Гу Чанфэн тряс его руку с неподдельной благодарностью.
— Да ладно, мы же свои люди, чего церемониться? — махнул рукой Чжан Мин и вместе со своими сотрудниками удалился.
Гу Чанфэн искоса взглянул на Чжао Бэйчэня, но ничего не сказал. Остальные тоже делали вид, что не знакомы с ним, занимаясь своими делами. Чжао Бэйчэнь понимал — они не хотели раскрывать его личность.
Гу Чанфэн подошел к его родителям, снова извинился и пообещал возместить весь ущерб. Шэнь Цюсюэ достала из сумки пачку денег и передала ему.
— Господин Чжао, госпожа Су, вот пятьдесят тысяч. Это компенсация за сегодняшний вечер и за ужин для всех гостей. Пересчитайте, пожалуйста, — сказал Гу Чанфэн, протягивая деньги.
— Что вы, что вы, это слишком много! — замахали руками Чжао Дэчжу и Су Линь. — Режиссер Гу, вы слишком щедры! Мы же разбили всего пару тарелок!
— Берите, не стесняйтесь! — Гу Чанфэн буквально всунул деньги в руки Чжао Дэчжу. — Нам нужно будет занять ваше заведение еще на пару часов для съемок. Считайте остаток платой за аренду. Если не возьмете, значит, не уважаете меня!
После таких слов отказываться было бы глупо.
Затем Гу Чанфэн достал из кармана пачку красных конвертов и начал раздавать их персоналу ресторана.
— Всем по тысяче, на удачу!
Чжао Бэйчэнь тоже получил свой. Конверт был приятно толстым. «А Бюро 749, однако, не бедствует», — подумал он.
— Господин Чжао, нам нужно будет скопировать записи с камер наблюдения. Для монтажа, — сказал Гу Чанфэн, потирая руки.
Чжао Дэчжу, только что положивший в карман кругленькую сумму, был в прекрасном настроении.
— Конечно, режиссер Гу! Мой сын вам поможет! — он хлопнул Чжао Бэйчэня по плечу. — Сынок, помоги господину режиссеру, не подведи!
— Не волнуйтесь, пап! — отозвался тот.
Родители, сжимая в руках пятьдесят тысяч, удалились, чтобы поскорее положить деньги в банк.
— Сынок, закончишь — сразу домой! — крикнула на прощание мать.
Вскоре в ресторане остались только сотрудники Бюро.
Труп Туньцзю-додзи снова извлекли из пространственного хранилища и положили на то же место, в лужу крови.
Гу Чанфэн присел рядом с телом и начал свой очередной ликбез.
— Эта тварь — Туньцзю-додзи, японский ёкай. Говорят, когда-то он был человеком, молодым и красивым монахом с горы Ибуки. Но душа у него была черная. Из-за своей красоты он нажил много врагов и завистников, его постоянно травили. Со временем его обида и злоба переросли в нечто большее, и он превратился в демона, — Гу Чанфэн нахмурился. — Эта сволочь творила страшные вещи. Похищала женщин и детей, утаскивала их на гору, а когда наиграется — пожирала. Настоящий зверь!
Он замолчал, и на его лице отразилось недоумение.
— Вот только одного я не могу понять. Какого черта он забыл в нашей стране?
Обновлено: 03.02.2026