*Перевод: **Astarmina***
**[Дорогая герцогиня Честер,
** **Аромат цветов османтуса из нашего сада уже проникает в комнаты — значит, скоро наступит раннее лето. Вспомнив, как Вы в девичестве изнывали от жары, я взялась за перо...] ** Однако письмо, начавшееся с сезонного приветствия, не содержало ни капли полезной информации. **[К моему великому сожалению, я не могу выбраться из дома. Если Вы вспомните наше давнее летнее обещание и найдёте время заглянуть ко мне, я угощу Вас чаем.
** **С уважением, Элизабет Дейтон.] ** Остальные письма отличались лишь стилем, но суть была та же — обычные вежливые вопросы о здоровье. «Леди Эймсворт, баронесса Лэнгли... Всё одно и то же». Общее у этих писем было лишь то, что мама адресовала их аристократкам, с которыми дружила до замужества. И все они заканчивались просьбой навестить её. Мама всегда была слаба здоровьем — возможно, она предчувствовала смерть и хотела в последний раз увидеть подруг. «Но так и не успела отправить их». Внезапно я вспомнила друзей, оставшихся в Корее XXI века. «Интересно, они пришли бы на мои похороны?» Друзья... Когда-то мы были неразлучны, но, строго говоря, сейчас их уже сложно назвать друзьями. Ёнун, которая перестала выходить на связь, готовясь к госэкзаменам, и Суён, рано выскочившая замуж и засыпавшая меня в чате фотками ребёнка, пока мы постепенно не отдалились... Я тоже не особо старалась поддерживать отношения, крутясь между работой и домом. Говорят, если во взрослой жизни видишься с кем-то хотя бы раз в месяц — это уже близкий друг. По таким меркам у меня не было ни одного по-настоящему близкого человека. Мне стало не по себе от мысли, что Элизабет ушла, не попрощавшись с друзьями, и я снова перебрала письма. «Стоп... Османтус?» Слово, которое я сначала приняла за изысканное вступление, внезапно привлекло моё внимание. Я, не знавшая названий цветов кроме форзиции, азалии и роз, теперь, как Эдит, вспомнила кое-что. «Но османтус цветёт зимой!» За окном сад был погружён во тьму, но я точно знала: там сейчас не могло быть цветов османтуса. И уж точно это не могло быть ошибкой мамы. «Мама! Смотри, в саду распустились ярко-красные цветы, хотя снега так много!» Мне было лет семь. Задыхаясь от восторга, я вбежала в комнату к маме, обнаружив цветущий османтус. ейтонТогда она улыбнулась и приложила палец к губам. «Тссс... Пусть османтус останется нашей тайной». «Почему? Почему тайной?» «Говорят, если хвастаться османтусом, он погибнет. Странно, правда? Обычно это выносливое вечнозелёное растение». Такая мама не могла случайно упомянуть османтус в летнем письме. «Значит...» Это было намеренное послание Элизабет Дейтон. И она явно скрывала его от чьих-то глаз. Теперь и её просьбы к подругам навестить поместье казались многозначительными. «Это был крик о помощи? Но...» Что-то не сходилось. Если она отчаянно пыталась подать сигнал старым друзьям, почему ничего не оставила любимой дочери, жившей с ней под одной крышей? Вместо туманного «Не живи, как я» она могла бы сказать что-то конкретное. «Нет, возможно, она что-то оставила». Я перевела взгляд на стену. Шкаф с множеством маленьких ящиков занимал её целиком. Их было сотни, и на каждом мама собственноручно подписала содержимое. Письма, дневники, расходные книги, канцелярия, реактивы, засушенные цветы — всё лежало в идеальном порядке. «Мама сказала, что османтус — наша тайна. Значит...» Я быстро пробежалась глазами по надписям. «Розы... хризантемы... анютины глазки...» И почти в самом низу справа нашла ящик с надписью «Османтус». Моя догадка подтвердилась. В маленьком ящике лежало толстое письмо с пометкой «Для Эдит» и незнакомое кольцо. «Что это за кольцо?» У леди Элизабет Дейтон было множество украшений. Приданое, обручальное кольцо, подарки от отца — ожерелья, браслеты, серьги, которые он под любым предлогом преподносил ей каждый сезон. Драгоценности с магическими камнями были символом статуса аристократок Клэрмонда. И как Эдит я знала о каждой вещице мамы. «Мама, можно я его примерю?» Блеск камней завораживал. Я часто стояла рядом, пока мама собиралась, и смотрела на шкатулку, не отрывая глаз. «И этот браслет тоже был её...» Я взглянула на сияющий голубоватым светом браслет на запястье. «Этот браслет твой дедушка подарил мне на пятнадцатилетие. Теперь он твой». Я знала историю каждого украшения мамы. Но кольцо из ящика видела впервые. «Грубая работа...» Это был простой обруч, словно сделанный новичком из согнутой проволоки. А в центре был впаян тёмный камень, почти чёрный, будто поглощающий весь свет. Вообще, было непонятно, магический ли это камень. Зачем мама оставила мне это кольцо? «Может, примерить?» Я уже собиралась надеть его, как вдруг почувствовала чьё-то присутствие. — Знаешь, дочка, мне кажется, это не лучшая идея. «Чёрт!» Я едва сдержала крик и резко обернулась. — П-папа? Я почти не видела его после похорон. Саймон Дейтон, маркиз, стоял за моей спиной, безупречно одетый, словно не глубокая ночь на дворе. — Как ты... Я не слышала, как ты вошёл... Я машинально посмотрела на дверь. Точно помнила, что заперла её на ключ, но не было ни следа взлома. — Неужели забыла, кто твой отец? — Саймон мягко рассмеялся. «Ах да... Здесь есть магия». Я сама просила добавить этот элемент, но забыла. Саймон Дейтон был не только главой древнего рода, но и одним из сильнейших магов Империи Клэрмонд. Его специализацией была алхимия, но телепортация для него — пустяк. — А теперь отдай отцу то, что держишь в руке, и ложись спать, хорошая девочка. Его голос был мягок, как шёлк. Если бы я прожила жизнь Эдит, то, возможно, доверчиво протянула бы кольцо и письмо. Но я только недавно стала семнадцатилетней Эдит. К тому же... «Это же классическая реплика злодея!» У меня был опыт читателя. Элизабет Дейтон оставила тайное послание перед загадочной смертью. Видимо, чтобы его не нашли. Сначала я подозревала Самуэля, но дворецкий вряд ли мог в одиночку убить маркизу. Тогда кто? Разве есть более подходящий кандидат, чем отец, появившийся ночью со сладкой улыбкой? «Боже, какой ужас». Тем временем маркиз приближался. Шансов победить в схватке — физической или магической — у меня не было. Всё равно он получит своё. Я взглянула на кольцо и быстро приняла решение. «Ладно, будь что будет». Я надела кольцо на безымянный палец. — Эдит, ты!.. Маска любящего отца спала. Саймон бросился ко мне, грубо сорвал кольцо, выхватил письмо и оттолкнул меня. Я упала на пол. Но что бы он ни пытался остановить — это уже произошло. «Тело... странное». Меня тошнило. То казалось, будто я пьяна, то вдруг протрезвела, будто вышла на мороз. Что-то внутри меня освобождалось. И одно из множества изменений я могла видеть сама. «Цвет волос... меняется». Золотистые, словно припорошенные блёстками, волосы от кончиков начали становиться ярко-алыми. — Ха-ха! А-ха-ха-ха! Увидев это, маркиз захохотал, как безумец. — Ну что, Элизабет, ты довольна? Довольна?! Ты и после смерти умудрилась меня унизить! Пока он кричал в пустоту, я пыталась встать. Внутри звенел сигнал тревоги: «Беги!» Но тело не слушалось, словно разучилось ходить. — Эдит, Эдит, что же мне делать с тобой, тако бесполезной? Маркиз повернулся ко мне, ползущей к двери. И в следующий момент я уже была в его объятиях. — Вот видишь, надо было слушаться папу. Его голос был неестественно сладок. Он одной рукой обнимал меня, а другой нежно поглаживал щёку. Я дёргалась, пытаясь вырваться, но была словно в стальных тисках. Потом он поднял руку — и в ней появился тускло мерцающий меч. — Гх... кх... Без тени сомнения он вонзил клинок мне в сердце. «Но я же главная героиня! Хэппи-энд же возможен!» Это была моя последняя мысль — глупая, ведь я приняла эту историю за семейную драму.
** **Аромат цветов османтуса из нашего сада уже проникает в комнаты — значит, скоро наступит раннее лето. Вспомнив, как Вы в девичестве изнывали от жары, я взялась за перо...] ** Однако письмо, начавшееся с сезонного приветствия, не содержало ни капли полезной информации. **[К моему великому сожалению, я не могу выбраться из дома. Если Вы вспомните наше давнее летнее обещание и найдёте время заглянуть ко мне, я угощу Вас чаем.
** **С уважением, Элизабет Дейтон.] ** Остальные письма отличались лишь стилем, но суть была та же — обычные вежливые вопросы о здоровье. «Леди Эймсворт, баронесса Лэнгли... Всё одно и то же». Общее у этих писем было лишь то, что мама адресовала их аристократкам, с которыми дружила до замужества. И все они заканчивались просьбой навестить её. Мама всегда была слаба здоровьем — возможно, она предчувствовала смерть и хотела в последний раз увидеть подруг. «Но так и не успела отправить их». Внезапно я вспомнила друзей, оставшихся в Корее XXI века. «Интересно, они пришли бы на мои похороны?» Друзья... Когда-то мы были неразлучны, но, строго говоря, сейчас их уже сложно назвать друзьями. Ёнун, которая перестала выходить на связь, готовясь к госэкзаменам, и Суён, рано выскочившая замуж и засыпавшая меня в чате фотками ребёнка, пока мы постепенно не отдалились... Я тоже не особо старалась поддерживать отношения, крутясь между работой и домом. Говорят, если во взрослой жизни видишься с кем-то хотя бы раз в месяц — это уже близкий друг. По таким меркам у меня не было ни одного по-настоящему близкого человека. Мне стало не по себе от мысли, что Элизабет ушла, не попрощавшись с друзьями, и я снова перебрала письма. «Стоп... Османтус?» Слово, которое я сначала приняла за изысканное вступление, внезапно привлекло моё внимание. Я, не знавшая названий цветов кроме форзиции, азалии и роз, теперь, как Эдит, вспомнила кое-что. «Но османтус цветёт зимой!» За окном сад был погружён во тьму, но я точно знала: там сейчас не могло быть цветов османтуса. И уж точно это не могло быть ошибкой мамы. «Мама! Смотри, в саду распустились ярко-красные цветы, хотя снега так много!» Мне было лет семь. Задыхаясь от восторга, я вбежала в комнату к маме, обнаружив цветущий османтус. ейтонТогда она улыбнулась и приложила палец к губам. «Тссс... Пусть османтус останется нашей тайной». «Почему? Почему тайной?» «Говорят, если хвастаться османтусом, он погибнет. Странно, правда? Обычно это выносливое вечнозелёное растение». Такая мама не могла случайно упомянуть османтус в летнем письме. «Значит...» Это было намеренное послание Элизабет Дейтон. И она явно скрывала его от чьих-то глаз. Теперь и её просьбы к подругам навестить поместье казались многозначительными. «Это был крик о помощи? Но...» Что-то не сходилось. Если она отчаянно пыталась подать сигнал старым друзьям, почему ничего не оставила любимой дочери, жившей с ней под одной крышей? Вместо туманного «Не живи, как я» она могла бы сказать что-то конкретное. «Нет, возможно, она что-то оставила». Я перевела взгляд на стену. Шкаф с множеством маленьких ящиков занимал её целиком. Их было сотни, и на каждом мама собственноручно подписала содержимое. Письма, дневники, расходные книги, канцелярия, реактивы, засушенные цветы — всё лежало в идеальном порядке. «Мама сказала, что османтус — наша тайна. Значит...» Я быстро пробежалась глазами по надписям. «Розы... хризантемы... анютины глазки...» И почти в самом низу справа нашла ящик с надписью «Османтус». Моя догадка подтвердилась. В маленьком ящике лежало толстое письмо с пометкой «Для Эдит» и незнакомое кольцо. «Что это за кольцо?» У леди Элизабет Дейтон было множество украшений. Приданое, обручальное кольцо, подарки от отца — ожерелья, браслеты, серьги, которые он под любым предлогом преподносил ей каждый сезон. Драгоценности с магическими камнями были символом статуса аристократок Клэрмонда. И как Эдит я знала о каждой вещице мамы. «Мама, можно я его примерю?» Блеск камней завораживал. Я часто стояла рядом, пока мама собиралась, и смотрела на шкатулку, не отрывая глаз. «И этот браслет тоже был её...» Я взглянула на сияющий голубоватым светом браслет на запястье. «Этот браслет твой дедушка подарил мне на пятнадцатилетие. Теперь он твой». Я знала историю каждого украшения мамы. Но кольцо из ящика видела впервые. «Грубая работа...» Это был простой обруч, словно сделанный новичком из согнутой проволоки. А в центре был впаян тёмный камень, почти чёрный, будто поглощающий весь свет. Вообще, было непонятно, магический ли это камень. Зачем мама оставила мне это кольцо? «Может, примерить?» Я уже собиралась надеть его, как вдруг почувствовала чьё-то присутствие. — Знаешь, дочка, мне кажется, это не лучшая идея. «Чёрт!» Я едва сдержала крик и резко обернулась. — П-папа? Я почти не видела его после похорон. Саймон Дейтон, маркиз, стоял за моей спиной, безупречно одетый, словно не глубокая ночь на дворе. — Как ты... Я не слышала, как ты вошёл... Я машинально посмотрела на дверь. Точно помнила, что заперла её на ключ, но не было ни следа взлома. — Неужели забыла, кто твой отец? — Саймон мягко рассмеялся. «Ах да... Здесь есть магия». Я сама просила добавить этот элемент, но забыла. Саймон Дейтон был не только главой древнего рода, но и одним из сильнейших магов Империи Клэрмонд. Его специализацией была алхимия, но телепортация для него — пустяк. — А теперь отдай отцу то, что держишь в руке, и ложись спать, хорошая девочка. Его голос был мягок, как шёлк. Если бы я прожила жизнь Эдит, то, возможно, доверчиво протянула бы кольцо и письмо. Но я только недавно стала семнадцатилетней Эдит. К тому же... «Это же классическая реплика злодея!» У меня был опыт читателя. Элизабет Дейтон оставила тайное послание перед загадочной смертью. Видимо, чтобы его не нашли. Сначала я подозревала Самуэля, но дворецкий вряд ли мог в одиночку убить маркизу. Тогда кто? Разве есть более подходящий кандидат, чем отец, появившийся ночью со сладкой улыбкой? «Боже, какой ужас». Тем временем маркиз приближался. Шансов победить в схватке — физической или магической — у меня не было. Всё равно он получит своё. Я взглянула на кольцо и быстро приняла решение. «Ладно, будь что будет». Я надела кольцо на безымянный палец. — Эдит, ты!.. Маска любящего отца спала. Саймон бросился ко мне, грубо сорвал кольцо, выхватил письмо и оттолкнул меня. Я упала на пол. Но что бы он ни пытался остановить — это уже произошло. «Тело... странное». Меня тошнило. То казалось, будто я пьяна, то вдруг протрезвела, будто вышла на мороз. Что-то внутри меня освобождалось. И одно из множества изменений я могла видеть сама. «Цвет волос... меняется». Золотистые, словно припорошенные блёстками, волосы от кончиков начали становиться ярко-алыми. — Ха-ха! А-ха-ха-ха! Увидев это, маркиз захохотал, как безумец. — Ну что, Элизабет, ты довольна? Довольна?! Ты и после смерти умудрилась меня унизить! Пока он кричал в пустоту, я пыталась встать. Внутри звенел сигнал тревоги: «Беги!» Но тело не слушалось, словно разучилось ходить. — Эдит, Эдит, что же мне делать с тобой, тако бесполезной? Маркиз повернулся ко мне, ползущей к двери. И в следующий момент я уже была в его объятиях. — Вот видишь, надо было слушаться папу. Его голос был неестественно сладок. Он одной рукой обнимал меня, а другой нежно поглаживал щёку. Я дёргалась, пытаясь вырваться, но была словно в стальных тисках. Потом он поднял руку — и в ней появился тускло мерцающий меч. — Гх... кх... Без тени сомнения он вонзил клинок мне в сердце. «Но я же главная героиня! Хэппи-энд же возможен!» Это была моя последняя мысль — глупая, ведь я приняла эту историю за семейную драму.
Обновлено: 02.02.2026