— «Дядя. Тебе нравятся какие-нибудь дорамы или фильмы?»
— «А?»
Доха растерянно моргнул. Вопрос застал его врасплох, ведь он никогда особо не интересовался кино. Его мир ограничивался музыкой, концептами альбомов и общением с фанатами. Пока Доха подбирал слова...
«Черт. Ну и "магл" же ты», — подумала Йевон и решила сменить тактику.
— «Может, Йевон попробовать скопировать дядю Уёна?»
— «!»
— «Э-э-эй?! Меня??» — Уён, который до этого тихо подслушивал, подскочил на месте.
— «Да!»
— «И как ты меня скопируешь?!»
— «А вот так!»
В мгновение ока интонация, тембр голоса, выражение лица и жесты Уёна... Йевон впитала всё и воссоздала прямо перед их глазами. Копия была настолько идеальной, что оба мужчины застыли с разинутыми ртами. Но это было только начало.
«Вообще-то, это была просто имитация голоса. Настоящая игра начинается сейчас».
— «Эй-эй, Ли Доха! Расправь плечи, плечи! Ну! Ты лидер, а вечно горбишься! И глаза дохлой рыбы! Что нам с этим делать, а?!»
— «...!!»
— «Вау. С ума сойти».
Йевон применила манеру речи, которую подсмотрела у Уёна: вечно приподнятые уголки губ, широкие жесты, привычка двигать плечами и ногами больше, чем руками, и тон чуть выше обычного. Даже брови двигались в такт словам.
Но она не просто пародировала. Она вложила в это «послание»: хватит унывать, взбодрись! В этом и заключался талант Йевон — передать суть сцены.
— «Кхм», — Йевон прочистила горло. — Переходим к следующей сцене.
Она расслабила плечи, вытянула шею. Лицо стало безразличным, но в глазах остался острый блеск. Она закинула ногу на ногу, откинулась на спинку дивана, приняв максимально вальяжную позу. Глубокий вздох... и взгляд на Уёна как на нечто жалкое.
— «...»
— «Вау, она еще слова не сказала, а я уже знаю, кто это! Это Ли Доха!! Этот вайб "я самый крутой дядя"!!!!! Боже, у меня сейчас ПТСР начнется. Мурашки по коже!»
Доха покраснел до корней волос и опустил голову, не в силах смотреть на это очаровательное(?) зрелище. А Уён прыгал от восторга.
Йевон посмотрела на него «взглядом Доха»:
— «Хан Уён. Ты домой не собираешься?»
— «ВА-А-А-А-АУ!!!» — это был финальный удар.
Выставив развоевавшегося Уёна из комнаты, Доха достал из холодильника персиковый йогурт и протянул его Йевон. К йогурту прилагалась пластиковая ложечка в форме кролика. Йевон удивленно посмотрела на дядю. «Он не похож на того, кто коллекционирует такие вещи. Когда он успел это подготовить?»
Доха, не замечая её сомнений, начал осторожно кормить её маленькими ложечками.
— «...Я проиграл».
— «Правда?» — переспросила Йевон с полным ртом йогурта. Вкусно. То ли йогурт был сладким, то ли вкус победы.
— «Раз дядя проиграл... то, что ты сейчас делала... не делай этого больше. Поняла?» — лицо Доха выражало глубочайшее потрясение.
Йевон лишь хитро прищурилась и пожала плечами.
— «О чем ты, дядя?»
— «Ты сейчас ни разу не запнулась, выговаривая слова».
Упс. Йевон виновато отвела глаза. Ну да, копируя взрослых, она следила за дикцией. Но она ведь ребенок, ей положено шепелявить. Умение подстраивать произношение под персонажа — тоже часть актерской работы.
— «...Ты правда никогда не училась актерскому мастерству?»
— «Да». По крайней мере, в этой жизни, — добавила она про себя, уплетая угощение.
— «Я слышал... ты сказала директору, что хочешь подписать контракт».
Доха осторожно коснулся этой темы. Видя, как она читала сказку и как пародировала их сегодня, он не мог отрицать: его единственная племянница — прирожденная актриса. Даже если бы это сделал взрослый, он бы признал это талантом. А тут — кроха, которая выдает такие реплики, глазом не моргнув.
«Если бы директор Пак увидел это, он бы с ума сошл от радости...»
— «Ты правда... хочешь быть актрисой?»
— «Хочу».
Доха колебался. Он сам в этой индустрии и знал, как там бывает грязно и тяжело. Но он также знал, каково это — когда тебе запрещают идти за мечтой.
«Разве это не эгоистично — мечтать о таком?»
«Брось это, Доха. Слушай маму. Ты хоть знаешь, что будет, если ты станешь знаменитым?»
Он помнил боль от того, что самые близкие люди были против его единственной мечты. Поэтому он не мог запретить Йевон.
— «Если это твоя мечта, дядя будет поддерживать тебя сильнее всех на свете».
Он произнес слова, которые сам 7-летний Ли Доха так отчаянно хотел услышать. Он хотел бы выжечь всё на её пути и устлать дорогу цветами, но промолчал, чтобы не напугать её.
— «Правда?!»
— «Да».
— «Вау!» — Йевон расцвела в улыбке. — «Я так счастлива...»
Её глаза превратились в щелочки от радости. Доха невольно хмыкнул.
— «Настолько счастлива?»
— «Да!! Конечно!! Не кто-то другой, а сам дядя меня поддерживает. Это лучше всего!»
— «...!»
— «Мне не нужна никакая другая поддержка, кроме твоей».
Йевон нежно уткнулась лицом в его плечо. В этот момент, чувствуя тепло её маленьких рук и детский запах, Доха по-настоящему ощутил, что такое «семья».
— «Спасибо, дядя».
Доха подумал, что это он должен её благодарить.
— «...Не за что. Это естественно. Так и должно быть... в семье».
Он неуклюже погладил её по спине. Теперь, когда Доха стал взрослым, он был благодарен судьбе за то, что может стать тем самым «защитником», о котором сам когда-то мечтал.
Тем временем в роскошном отеле в центре Сеула.
Иан смотрел на ночной город из панорамного окна люкса. Сеул с такой высоты казался городом кукол, а не людей. И среди этих кукол он чувствовал себя самой безжизненной.
Внезапно послышался писк электронного замка.
— «Так ты здесь».
В номер вошел Ёнхо.
Обновлено: 18.02.2026