Глава 72 — Глава 72. Небеса, Земля, да за что?!

Глядя на гнев Лу Яояо, Чжоу Цин лишь слабо улыбнулся. Какое там нападение... Просто палец порезал. Этот сломанный меч — сущий дьявол, своих от чужих не отличает! Я же, вроде как, твой новый хозяин, а ты из меня кровь качаешь как насос! Чуть без руки не оставил! [Очки Зеркала Разума +7] Снова дзынькнуло. Спустились Ли Даосюань и Хэ Хань. Над головой Ли Даосюаня статус [Позорящий секту извращенец] на глазах превратился в [Извращенец, ставший жертвой мести]. — Ну как ты? — спросил Ли Даосюань. — Жить буду, — кивнул Чжоу Цин. Хэ Хань хотел что-то добавить, но вдруг обернулся. С неба спускалась тяжёлая артиллерия: Глава Секты Цао Чжэнъян, Мо Синцзянь, Гао Сюань и ещё двое Глав Пиков. — Приветствуем боевых дядей и наставников! — хором поклонилась молодёжь. Чжоу Цин попытался встать, но Цао Чжэнъян жестом велел ему сидеть. Глава осмотрел парня сложным взглядом и спросил: — Расскажи нам, что именно произошло? Чжоу Цин уже заготовил легенду: — Это ещё вчера... Когда я дрался с тем человеком в чёрном, заместителем Цао из Отдела Духовных Полей. Случайно поцарапался. Сначала не обратил внимания, а утром проснулся — кровь хлещет, остановить невозможно... Пришлось свалить всё на мёртвого предателя. Чжоу Цин краем глаза следил за Гао Сюанем. Тот хмурился, о чём-то размышляя. Статус над его головой всё ещё висел: [Козёл отпущения]. Выслушав историю, Главы Пиков были озадачены. Тун Минь, глава Пика Юйцин, подошла и осмотрела руку Чжоу Цина. — Дитя моё, это не «поцарапался». Весь палец исполосован. Надо было сразу сказать! — по-матерински пожурила она. Остальные тоже покачали головами: мол, нельзя так халатно относиться к ранам. Чжоу Цин кивал как китайский болванчик. А Янь Сяоху косился на своего учителя Мо Синцзяня. Пять пальцев! Я порезал один для теста, а остальные четыре — твоя работа, старый живодёр! Поймав взгляды учеников, Мо Синцзянь кашлянул и отвернулся, разглядывая облака. — Может, снимем скрытую охрану? — предложил один из Глав. — Мне кажется, если они хотели убить, то нашли бы способ. К тому же мы спугнули их, они потеряли ценного агента. Вряд ли они станут тратить ресурсы на обычного ученика снова. Чжоу Цин мысленно согласился. Ему лишние глаза не нужны — спалят курицу и меч. — Брат Мо, что думаешь? — спросил Глава Секты. Мо Синцзянь немного подумал и кивнул. Чем сильнее охраняешь, тем больше враг уверен, что цель важна. А если бросить всё на самотёк — это может сбить с толку. Самая лучшая маскировка — это её отсутствие. — Согласен. Пока старшие совещались, а Лу Яояо смотрела на Чжоу Цина глазами, полными слёз и вины, Янь Сяоху прищурился. В его голове родилась гениальная, дерзкая идея. Уголки его губ поползли вверх. Когда все разошлись, Чжоу Цина отправили в постель. А Янь Сяоху собрал своих восемь верных прихвостней, они перерыли кладовку и направились прямиком к Пику Сюаньбин... ... Вернувшись в комнату, Чжоу Цин почувствовал, что ещё час — и он будет здоров. Лекарства наставника и корешок Третьего брата творили чудеса. Кровь не просто вернулась, она стала чище. «Нет худа без добра!» — улыбнулся он. Покормив курицу, он включил барьер и достал сломанный меч. С опаской глянул на лезвие. — Брат Меч, ну ты и зверюга. Я тебя спас, накормил чистейшей Ци, а ты меня чуть на тот свет не отправил! Он положил его на стол. «Интересно, считается ли это "признанием хозяина кровью"?» — подумал Чжоу Цин. Проверять не хотелось. Вдруг опять потечёт? Ладно, будем считать, что это просто очень острая, ржавая и подлая железка. Против врагов — самое то. Затем он достал Талисманы Призыва Грома и свиток «Искусство Меча Лазурного Грома». Пора учить матчасть. ... Тем временем, у подножия Пика Сюаньбин. Закат окрасил небо в кроваво-красные тона. Янь Сяоху стоял в белоснежных траурных одеждах. Лицо скорбное, в глазах — вся боль мира. В руках он сжимал портрет Чжоу Цина. На портрете Чжоу Цин выглядел как узник концлагеря: впалые щеки, кожа цвета мела, а из пальца фонтаном бьёт кровь. Художник явно перестарался с драматизмом. За спиной Янь Сяоху стояли восемь учеников, тоже в белом. Головы опущены, атмосфера — хоть сейчас хорони. Один из них держал ящик. На ящике крупно написано: «ОТ ЧИСТОГО СЕРДЦА». А над щелью для денег надпись: «Добрый человек, желаю вам дожить до [ ] лет!». — Брат Янь, а этот прикид... не перебор? — шёпотом спросил держатель ящика. Остальные тоже подняли головы. Янь Сяоху, секунду назад изображавший вселенскую скорбь, шикнул: — Цыц! Это для атмосферы! Тихо, клиенты идут! Сверху спустились двое на мечах. Гу Тин и Лян Янь, основные ученики. Увидев эту процессию, они побледнели. Они знали, что на Чжоу Цина напали. Но неужели всё ТАК плохо?! — Брат Янь... Брат Чжоу, он что?.. — Гу Тин сглотнул. Янь Сяоху поднял на них заплаканные глаза. Слёзы (настоящие, он тренировался) брызнули из глаз. — Брат Гу, сестра Лян... — голос его дрожал и срывался. — За что?! Ну почему?! Мы же вместе искали людей! Всё потому, что мой Четвёртый брат первым увидел Ши Чжэнь в темноте? Потому что он сорвал планы врага? — Потому что он случайно спас всех, включая вас?! — Потому что спасённые живы, а враги теперь мстят ему одному?! — Вчера — шпион уровня Зарождения Души! Сегодня — из него чуть всю кровь не выпустили! Что завтра? Что послезавтра?! — Пока другие спят, едят и крутят романы, мой Четвёртый дрожит от страха! Он боится спать! Боится есть! — ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО! — Небеса! Земля! Лучше бы он ослеп и ничего не видел! — Самый слабый уровень — и самый страшный риск! ПОЧЕМУ?! Янь Сяоху взвыл, глядя в небо. — Самый слабый... Самый невинный... Эх... — хором вздохнули восемь статистов за его спиной.