Подруга была законченной домоседкой: маршрут «лаборатория — аудитория — общежитие», кроме учёбы — только сериалы, да и те исключительно на темы судебной медицины и расследований преступлений. Три раза в день ела под сериал «Ганнибал».
Наряжаться она тоже не любила: во-первых, в лаборатории приходилось носить маску, во-вторых, ей попросту было лень. Обычно носила свободные футболки, брюки и кеды, чёрные очки в роговой оправе — как удобно, так и одевалась.
Чэнь Цинъу видела её накрашенной лишь раз — на новогоднем вечере, куда её буквально затащили.
Тот образ разительно отличался от её обычной простоты, и после вечера целая толпа парней просила у неё WeChat.
Чжао Инфэй всех приняла, но, вернувшись, занесла в чёрный список: чем мужчины, смотрящие только на внешность, отличаются от обезьян в период гона?
Они с Чэнь Цинъу сошлись, потому что обе были интровертами*, но, собравшись вместе, могли болтать без умолку даже о том, что со стороны казалось невероятно скучным.
П.п.: *Интроверты — люди, чья психическая энергия направлена внутрь себя. В отличие от стереотипа, это не обязательно застенчивые или необщительные люди, но те, кто восстанавливает силы в одиночестве или малых группах, а в больших компаниях или при интенсивном общении чувствуют истощение. Ключевая черта — потребность в смысловой глубине (в беседе, деятельности) превыше количества контактов.
Чжао Инфэй, принимаясь за обед, сказала:
— Место просторное.
— Заднюю часть планирую переделать под жилую. Если у тебя в общежитии отключат свет, приходи ко мне ночевать.
— В докторском корпусе свет не отключают.
— …А.
Чжао Инфэй рассмеялась:
— Ладно, ладно, буду приходить.
Съев пару ложек, она снова спросила:
— Теперь планируешь остаться в Восточной столице?
— В ближайшие пару лет, наверное, да.
— А Мэн Цижань?
— Ему не сидится на месте. Как получится.
Чжао Инфэй взглянула на неё:
— Судя по тону, не очень-то ты расстроена.
— Надежд осталось не так много, чтобы расстраиваться.
Чжао Инфэй фыркнула:
— Вы с ним как Кока-кола с фарфором цвета неба после дождя — не то чтобы нельзя, но очень странно, очень неловко.
Возможно, со стороны действительно виднее, и можно с одного взгляда понять, в чём загвоздка.
Самая большая проблема между ней и Мэн Цижанем была в том, что они не подходили друг другу.
Быть друзьями детства — самое то, а вот влюблёнными… кажется, всегда чего-то не хватает.
Во многих случаях, если чуть-чуть не хватает — уже пропасть.
После еды Чэнь Цинъу провела Чжао Инфэй по мастерской.
Пространство более трёхсот квадратных метров, сквозное с севера на юг, залитое солнцем.
Чжао Инфэй сказала:
— Хорошее место. В будущем буду приходить без приглашения.
— В любое время.
— Аренда, наверное, дорогая.
— Недорого. Предыдущий хозяин спешил избавиться, назвал низкую цену.
— Насколько низкую?
Чэнь Цинъу озвучила цифру.
— …Ты уверена, что не пропустила один ноль? Тот человек не занимается благотворительностью?
— Говорят, для культурно-творческих парков ещё есть государственные субсидии.
— Но и так дешевле не бывает. Средняя цена здесь обычно в два раза выше твоей арендной платы.
— …Правда? — Чэнь Цинъу задумалась.
Поскольку днём ей ещё нужно было в лабораторию, Чжао Инфэй пробыла недолго и ушла, договорившись зайти завтра.
К четырём часам вещи были в основном разобраны, и мастерская приобрела упорядоченный вид.
Чэнь Цинъу подписала ведомость, подтвердив приём работы, и рабочие ушли.
Остались мелочи, и Чэнь Цинъу начала расставлять всё по своему вкусу.
И совсем забыла о времени.
Пока не услышала шаги у входа.
Она тут же вышла из-за стеллажа и посмотрела в сторону двери.
Начинало смеркаться. Сквозь листья пробивался лёгкий ветерок, свет проникал сквозь стеклянные окна, ложась на светло-серый цементный пол. Эта тишина словно была украдена из щелей детства.
Из-за угла появилась фигура, ступающая по упавшему на пол закатному солнцу.
Против света черты лица были неясны, видна лишь белая рубашка, окрашенная в тёплый пьяняще-жёлтый тон, но сам человек казался холодным, отрешённым и прекрасным.
В руках он держал букетик сиреневых фрезий. Увидев её, мужчина слегка замедлил шаг.
— Цинъу.
Чэнь Цинъу очень любила сиреневые фрезии, хотя, говорят, у них нет какого-то особого символического значения.
Но красивое — и есть красивое, зачем придумывать натянутые смыслы?
Кажется, она специально никому в семье не говорила, какие цветы любит. Откуда тогда мог знать Мэн Фуюань? Или это просто совпадение?
Чэнь Цинъу опомнилась после лёгкого оцепенения и с улыбкой поздоровалась с Мэн Фуюанем.
Тот подошёл ближе и протянул ей букет.
Чэнь Цинъу приняла цветы, заметила на полу чёрную вазу с широким горлом, подняла её и поставила фрезии внутрь.
На девушке была чёрная кофта и джинсы, волосы собраны в хвост — крайне простой и повседневный наряд, но всё же он не мог скрыть её отрешённой, почти неземной красоты.
Особенно в тот миг, когда она взяла букет, — невозможно было оторвать взгляд, и даже возникло ощущение щемящего сердцебиения.
Чэнь Цинъу повернулась и, заметив, что Мэн Фуюань, кажется, смотрит на вазу, пояснила:
— Это оставил учитель Цянь. Много вещей нельзя было увезти, он просто отдал их мне, включая глину, глазурь и тому подобное, — она небрежно махнула рукой в угол.
Мэн Фуюань посмотрел туда.
— Всё разобрала?
— Почти. Спасибо, брат Юань, — Чэнь Цинъу улыбнулась. — Если бы я разбирала одна, ещё неизвестно, сколько бы времени заняло.
Мэн Фуюань равнодушно кивнул.
— Хочешь осмотреть?
— Хорошо.
Чэнь Цинъу повела его, показывая всё по порядку.
Мастерская была разделена на зоны: формование, сушка, глазурование, обжиг… У каждой — своё место, различные инструменты, названий которых Мэн Фуюань не знал. Всё было разложено по категориям в идеальном порядке.
В самом переднем ряду стояли выставочные стеллажи.
Под ними лежало несколько фарфоровых изделий, но при ближайшем рассмотрении на всех были повреждения.
— Твои работы?
Чэнь Цинъу кивнула.
— При перевозке несколько вещей пострадали.
Мэн Фуюань кивнул, затем обратил внимание, что на верхней полке стеллажей аккуратно выстроился ряд стеклянных стаканов — на первый взгляд, около десятка.
Цвета и узоры у всех были разные, но все они выглядели изысканными и роскошными.
Ни на одном не было ни малейшего изъяна.
Мэн Фуюань затаил дыхание, посмотрел на повреждённый фарфор на полу, затем снова на эти безупречные стеклянные стаканы.
— …Цижань подарил.
Это не было вопросом.
Чэнь Цинъу промычала:
— М-м.
— Почему он дарит тебе стеклянные стаканы.
Мэн Фуюань протянул руку, небрежно взял один и стал внимательно разглядывать.
Резное стекло Эдо* — переливы света просто завораживают. И по уровню мастерства, и по цене — такой подарок выглядит очень солидно.
П.п.: *Резное стекло Эдо (江户切子) — традиционное японское декоративное стекло, производимое вручную методом резки и гравировки. Зародилось в период расцвета Эдо (ныне Токио). Для него характерны сложные геометрические узоры (часто ромбы, клетки, веерные мотивы), которые при определённом освещении создают эффектную игру преломлённого света. Ценится как высокохудожественное ремесло и статусный предмет.
— Керамику и стекло в широком смысле можно отнести к одному классу. В Королевском колледже искусств их даже объединяют в одну специальность.
Мэн Фуюань поднял на неё глаза:
— Но ты работаешь с керамикой.
Голос его был предельно спокойным, без намёка на эмоции.
Чэнь Цинъу ясно услышала в своём сердце звук «дзынь». Словно порвалась струна.
«Ты работаешь с керамикой».
«Почему он дарит тебе стеклянные стаканы?»
Обновлено: 19.02.2026