Возможно, поэтому Элиза рано приехала. Она распустила обо мне ужасные слухи, чтобы контролировать атмосферу среди дворян, которые пришли на последнюю вечеринку канцлера. Я пришла к такому заключению, потому что увидела, как те женщины перешептывались между собой, глядя на меня. По крайней мере, я так предположила.
— Вы двое отлично смотритесь вместе, — произнес чей-то мягкий голос сзади.
Это была она, Элиза фон Шутейнер, виновница враждебной атмосферы на вечеринке.
Я прищурилась, пытаясь понять, что она от меня хочет, а она изобразила милую улыбку, которая могла очаровать любого, и рассмеялась:
— Давненько мы не виделись. Не так ли? После праздника у канцлера?
— Полагаю так, — ответила я, смеясь.
В ее ясных глазах было видно что-то темное. Она вела себя естественно, как красивая и невинная Элиза фон Шутейнер, даже передо мной.
— В любом случае, я забыла тебя поздравить из-за сложившейся ситуации. Поздравляю. Вы стали секретарем… Это застало меня врасплох, — сказала Элиза.
Я нахмурилась из-за ее неожиданного поздравления.
«Что ты задумала, Элиза?»
— Ты хорошо воспитана, поэтому я думала, что ты бы хорошо смотрелась в качестве королевской горничной. Я уверена, что ты понравилась бы тем, кто живет во дворце.
Было бы глупо принимать ее слова за правду. Хотя красиво она это сформулировала, ее слова намекали, что я должна была стать горничной, чтобы привлечь внимание тамошних рыцарей и чиновников. Или еще хуже, она хочет, чтобы я была похожа на сучку.
Поскольку сейчас говорят о моем поведении, то она хочет воспользоваться последним вариантом.
— Возможно. Но думаю, я лучше использую голову, нежели тело, — ответила я, рассмеявшись.
Затем Элиза изобразила свою фирменную ангельскую улыбку и прокомментировала:
— Мне кажется, вы хорошо справились бы, леди Харрант. Прямо как…
— Спасибо, — я перебила ее, продолжая улыбаться.
Затем она шагнула ко мне ближе и прошептала:
— Как сучка.
Это был очевидный комментарий, но сразу после этого она улыбнулась. Ее способность вести себя подобным образом, поразила меня. Она была бы великой актрисой.
Тогда, я ответила:
— О, мне еще многому нужно научиться по сравнению с вами, леди Шутейнер. В любом случае, спасибо вам за комплимент.
Она улыбалась, но глаза похолодели.
«Все верно, Элиза. Ты начала этот бой, не так ли?»
— В любом случае, вечеринка у канцлера была чудесная, не так ли?
Я увидела, что ее рот исказился от моих слов.
«Да, Элиза. Твоя верная собака была тогда покалечена и не смогла прийти сегодня. А еще в тот день тебя бросил жених».
— Ты…
— Разве ты не видишь, что проиграла или просто не хочешь это признавать? — тихо добавила я, сделав сочувствующий взгляд, когда она прикусила губу.
Ее лицо побледнело.
Одна из ее последователей, которая выглядела так, словно больше не могла терпеть конфронтации между мной и Элизой, подошла к нам и загородила ее от меня.
Это была Матильда фон Хадлтон, дочь дворянина из центральной части страны, графа Хадлтона.
— Как ты смеешь с ней разговаривать? — упрекнула Матильда.
Я лучезарно ей улыбнулась и возразила:
— Леди Шутейнер первая со мной заговорила. Тебе не следует вмешиваться в наш разговор. Прошу, уходи.
Матильда сверкнула глазами и ответила:
— Хах! Деревенщина не знает своего места! Ты, сука.
Мое лицо посуровело от сказанных слов, и я уставилась на нее в ответ:
— Что вы только что сказали, леди Хадлтон?
Она не обратила внимания на мой вопрос и продолжила:
— Что. Я сказала что-то не то? Каждый здесь знает, что ты флиртуешь с каждым мужчиной в округе как сучка.
После ее слов, последователи Элизы и дворяне, которым я не нравилась, начали объединять усилия.
— Она права. Ничтожество…
— Она так любит флиртовать с мужчинами, прямо как бедная деревенская аристократка. Ай-яй.
— Не смотря на то, как она одевается, она все равно выглядит как деревенщина. Не понимаю, как те трое пригласили ее на танец на празднике канцлера…
— И граф Харрант — он остался без работы, когда его выгнали из центра.
Центр — высший свет. Это было после слов, которые преследуют тебя, если ты покажешь хоть малейшую слабость.
Хотя моя семья поправилась в финансовом плане, это не значит, что сила и уважение вернулись к нам с тех времен, когда мы жили в центре. Мало того, резиденция моей семьи была не в центре.
Даже после таких отвратительных обвинений, я не потеряла лицо и оставалась спокойной. Всегда лучше давать опор словами, когда на тебя нападают подобным образом. Чтобы сделать это, человек не должен терять хладнокровия. Я пристально посмотрела на каждого из них, а потом четко и спокойно заговорила:
— Вы возьмете ответственность за свои слова?
После слова «ответственность» воцарилась мертвая тишина. Я повысила голос и продолжила:
— Я спрашиваю еще раз, вы возьмете ответственность за все сказанные здесь слова?
Шепот показал, что они услышали мои слова, но у них все еще были самодовольные лица.
Матильда, которая, казалось, обрела от этого силу, возмутилась и ответила:
— Конечно, я возьму ответственность за свои слова!
Затем я закрыла глаза, открыла их и злобно уставилась на Матильду. Я ответила:
— То, что вы только что сейчас сказали, неуважительно не только по отношению ко мне, но и еще к правительственному чиновнику, всем благородным людям, занимающим важные посты в этой стране.
Обновлено: 02.02.2026