— Сегодня рождество.
— Точно.
Утро дня, когда Мио-сан пригласили ко мне домой. Было прохладно и снежно.
— А значит надо работать.
— Так ведь будний день.
— Да, будний. И это последний шанс!..
Да, рождество выпало на будний день. А точнее на среду. Как мы говорили ещё на её день рождения, это рабочий день.
Она была в командировке, и если сегодня договориться не получится, то в следующем году будет значительная задержка.
Мио-сан нервничала. Рядом с ней перемешивала натто сестра Тихиро, но тут она о чём-то задумалась и остановилась.
— Эй, эй, не знаю, вовремя ли я с этим.
— Что, сестрёнка?
— Саотоме-сан не может договориться с каким-то влиятельным человеком в Карацу?
— Да, можно сказать, местная знаменитость, он связан со всеми структурами в префектуре Сага.
Для Мио-сан это была неизведанная область, потому она и выглядела озадаченной.
Деревенская знаменитость — человек важный. С такими дело иметь непросто. Он пользуется своим влиянием, и если на что-то положит глаз, то без преувеличения сделает всё, чтобы заполучить.
Если можно заплатить, он просто покупает, а потом проводит по бумагам в офисе правительства. Такой уж тут непроходимый мир.
— Мне не с ним приходится общаться, а с его секретарём.
— То есть до кита не достучаться.
— Мы предлагаем выгодные условия, и сегодня я хочу не на бумаге, а напрямую показать это. Осталось убедить секретаря, чтобы повлиять на этого человека, это мой последний козырь...
— А этот кит не бабушкин родственник?
— А?
— Бабушка ведь из Карацу.
Я немного знал про бабушкино прошлое. Она барышня из Карацу, и в результате определённых обстоятельств вместе с дедушкой перебралась в Итосиму.
— Там таких семей десять или двадцать. И все родня.
— Это может быть неплохой возможностью.
— Бабушка. Можно спросить?
Верилось с трудом, но сестра позвала бабушку. Мио-сан сказал, что назвать имя вполне можно, и прошептала.
А бабушка сразу же выдала «ах».
— Так это же двоюродная сестра Си-тян.
— Си-тян.
— Двоюродная.
— Такой человек «Си-тян»?!
Это оказалось неожиданностью, но всё же удачной.
— Это ведь нехорошо?
— Почему, братик?
— Семья ведь из-за ссоры развалилась. Потому, если вскроется, всё может стать сложнее.
— Можно сказать кое-что неуместное?
— ... Можно.
— Все недовольные уже померли небось.
— Извинись.
— Прости.
Кому-то вполне могли и рассказать о том, что тогда было. Но сестра Тихиро сказала:
— Уже ведь полвека прошло.
— Хм... Мио-сан, а вы что думаете?
— Бабушка, с вашего позволения.
— Мио-сан?
— Вы знаете, Матсутомо-сан?
— Что?
— Тернистый путь — тоже путь.
Речь была о «Лесном кролике, превратившем реку в мангровые заросли и разозлившем морского кита».
Си-тян — этот кит. И с его силой ничего не сделать.
— ... Лучше с китом иметь дело у берега.
— Конечно если бабушка не против... Всё же полвека прошло.
— Так что?
— Ну да, вроде можно.
— Я и сама думала хотя бы разок увидеться. Вот и повод появился.
— Удачное стечение обстоятельств, связанное с побегом с дедушкой...
***... Так дом Си-тяна здесь?
— Точно? Это же огроменный дом. Нам точно сюда?
— Старый дом. Больше тридцати лет его не видела, а он совсем не изменился. Надо же, они тут кондиционеры расставили.
Огромный.
За защищающими от ветра деревьями, которые можно назвать сосновой рощей, был дом.
— Судя по карте где-то восемьсот тсубо[1].
— Сколько сюда наших домов войдёт?..
— Около сорока...
Поправлюсь. За сосновой рощей был особняк. Здоровенный особняк. И он принадлежал бабушкиной родне.
— Бабушка, можно через эти ворота проехать?
— Да, там стоянка есть.
— Поехали?..
Мы проехали вдоль белой стены и остановились у главных ворот. Белая легковая машина рядом с ними казалась малюсенькой.
И тут ворота открылись.
— Добро пожаловать, Иё-сама!
— Вас давно не было!
— Мы вас ожидали!
Сестра Тихиро рядом взвизгнула и застыла. Мио-сан стала обливаться холодным потом.
— Мало того, что дом большой, так тут ещё и люди, напоминающие слуг, есть...
— Какой сейчас век?..
Конечно мы предполагали, что нас запустят. Но тут три суровых братишки стали кланяться перед бабушкой, сидевшей на заднем сидении. Все в белых рубашках, бритые и кланяются ровно на девяносто градусов.
— Ах, Кен-тян, спасибо, что встретил. Прости, что так внезапно.
— Что вы! Ветер холодный, прошу, поспешите внутрь!
Они знакомы? Ну, вроде он не плохой человек, уже легче.
— А Си-тян где?
— Ожидает внутри. Желала откланяться, но передумала из-за снега.
— Вот как. Значит нам повезло.
Братишка подставил зонт, и бабушка привычно вылезла из машины.
Следом за ней я и сестра Тихиро. Провожая машину, на которой братишки отдалялись, мы прошли через деревянные ворота.
Мы миновали сад, посыпанный гравием, и вошли в прихожую, стены здесь были украшены свитками, расписанными тушью.
— Ну что, удивлены, Тихиро, Юдзи, — идя по коридору, спросила улыбнувшаяся бабушка.
Она всегда ровно держала спину, но сейчас казалось, что вытянулась ещё сильнее потому что на ней было кимоно.
— Я скорее даже поражена.
— Я тоже... Я конечно догадываюсь, но чем эта семья занимается?
— Ах, ты подумал, что они связаны с преступностью? Они просто землевладельцы.
— Это землевладельцы?
— Да, все земли отсюда и до гор. Во времена Эдо было ещё больше, но штаб-квартира главнокомандующего союзными оккупационными войсками многое отобрала.
— ... А, понятно.
В целом понимаю.
— Юдзи, объясни мне так, чтоб понятно было...
— Ты же учила историю.
— Историю.
— Если женщина не огладывается на прошлое, значит есть, что скрывать, сестра Тихиро.
— ...
— Если кратко, то это следствие земельной реформы.
После войны в следствие реформы мелким крестьянам отдали земли землевладельцев.
С тех пор отношения хозяина и слуги пропали из Японии... И всё же.
— Человеческие отношения не настолько просты. Если ты уволишься, то всё равно не сможешь перестать разговаривать с бывшим начальником вежливо... Хотя сможешь. Прости.
— Почему извиняешься?
— В общем реформа прошла, а у бывших владельцев так и осталось влияние на бывшей земле. Культура Японии всегда на долге и служении основывалась.
И тут тоже «влиятельный землевладелец».
Я в сети читал, что бывшие крестьяне до сих пор своим бывшим хозяевам благоволят, но не думал, что это под боком происходит.
— Так Кен-тя... Кен-сан тоже? Потомок тех, кто землю получил? — спросила сестра Тихиро так, чтобы Кен-сан не услышал, а прямо идущая бабушка кивнула, даже не повернувшись.
— Кен-тян, внуки мои о тебе послушать хотят.
— Бабушка?!
— Да! Я простой деревенский увалень, потому во мне ничего интересного, но спрашивайте!
— Буэ, а, что вам есть нравится?..
— Сладкий омлет!
— О-он вкусный. О-хо-хо.
— Барышня, вы тоже его любите! Вот так совпадение!
Пока поражённая сестра Тихиро задавала простые вопросы, Кен-сан остановился перед раздвижной дверью.
— Сюда.
— Тихиро, Юдзи. На порог и щели между татами не наступать. Во время разговора мужчина сидит твёрдо, а женщина мягко. Запомнили?
— А, д-да.
Впервые такое.
Впервые оказавшись здесь, у бабушки был слегка напряжён голос.
— Госпожа, к вам гости.
— ... Впусти.
Изнутри прозвучал хрипловатый женский голос.
Кен-сан открыл дверь, внутри был приглушённый свет. Судя по всему это какая-то чайная комната.
На глаза попался чайник и человеческая фигура.
Профилем к нам сидела женщина в алом кимоно. Возраста она была такого же как и бабушка.
— Давно не виделись.
Бабушка поклонилась. Ответа не последовало.
— ... Кенити.
— Д-да!
— Почему здесь посторонние?
Кенити, вот как Кен-сана зовут.
А посторонние.
— Да, я знаю, что Иё-сама покинула дом, но в ней течёт та же кровь. Я посчитал, что её надо пропустить через ворота.
— Вот как. Понимаю.
— Да.
— Теперь ты покинешь этот дом.
— А?
И тут.
Женщина наконец посмотрена в нашу сторону.
— Ветвь нашей семьи, тянувшаяся с эпохи Эдо, тоже пала.
Да, глаза были направлены на нас. Прямо на нас.
Она вздохнула и посмотрела на Кен-сана не как на человека.
— П-подождите, госпожа! Я ведь не сделал ничего дурного...
— Но вполне можешь. Не заставляй меня повторять.
— ... Да. Спасибо, что присматривали за моей семьёй, начиная с моего деда. Прошу меня простить.
— Да, спасибо за службу.
Сила семьи. Сила крови.
В современной Японии такого почти не осталось. Но вот мы видели всё лично.
— Жестоко... — проговорила сестра Тихиро, и я с ней согласился. Но любые наши слова сделают лишь хуже.
Действовать мог лишь один человек.
— Подожди-ка. Может и не мне лезть, но винить одного Кенити-сана неправильно.
Когда мужчина собирался выйти, заговорила молчавшая до этого бабушка.
— Ах, Иё-сан. Ты сама оборвала связь с семьёй и говоришт такое. Когда же ты получила прощение?
— Ах, и правда, чего это я? Но сама посмотри. Здоровяк Кен-тян так съёжился. На него смотреть жалко.
— Так не смотри. Вы не на него посмотреть пришли.
Похоже общего языка они не найдут. По взгляду было видно, что говорить с нами она не желает. Теперь понятно, почему Мио-сан сложно её убедить.
Бабушка усмехнулась и обратилась к уже собиравшемуся выходить Кен-сану.
— Ах, Кен-тян, тут и правда прохладно. Принеси-ка чай.
— А, да!.. Да?
— Иё-сан, он только что был уволен.
— Боже, Си-тян. Вечно ты кого-то прогоняешь, а потом не знаешь, как извиниться. Сколько воспоминаний, раньше мы всё сходились лбами и спорили.
... Что?
— ... Это в прошлом.
Услышав это, она отвела взгляд.
— Послушай.
— Не собираюсь.
— Не говори так.
— Боже, никогда не понимала, о чём ты думаешь. Даже открытку на новый год не пришлёшь, но стоит чему-то случиться, и ты всякий раз здесь.
— Всякий раз — громко сказано. Всего-то второй.
— Всё едино.
— И в этот раз я не просить что-то пришла. Просто вернуть тепло в старые отношения, внуков представить. И с этой барышней немного...
— Даже не надейся. Я отказываюсь.
Ответила она мгновенно.
— Ни при каких обстоятельствах.
— Ни при каких? Ты же сама говорила, что забыла о том, что было тогда.
«Тогда», — сказала она.
Скорее всего речь о побеге из дома. Даже нам, своим внукам, она не рассказывала об этом...
— Бабушка, тогда?..
Похоже надо было обсудить это.
Молчавшая сестра Тихиро заговорила.
— Даже внукам не рассказала. Всё же скрываешь.
— Потому что преувеличено получится, как ни пытайся рассказать.
— Преувеличено? Ради спасения рыбака отправить триста человек — это преувеличено?
— ... Бабушка, триста человек?
— Это пятьдесят лет назад было. Тогда тоже снег шёл. А дедушкина лодка перевернулась.
— Зачем он вообще в такой день в море вышел?..
— Тогда как раз ваш отец родился. Он хотел заработать, и отправился в море ещё до того, как принесли свежую газету или стали передавать прогноз погоды по радио.
— Безумие какое-то...
— Но ведь здорово же? Большие корабли в море, а мужчины в хаппи на пляже разводят костры...
— И вот спасённый эмигрант оказался на суше, просто великолепно. Больше я такое видеть не желаю.
— Эмигрант.
Что тут ещё преувеличивать. Тут и так всё преувеличено.
— Ты уже распрощалась с наследством и вновь пришла. Помнишь, о чём мы тогда говорили?
— Что это будет единственный раз в жизни.
— ... Вот и держи своё слово.
— Но, Си-тян, старость — вторая жизнь. За вторую жизнь попросить можно.
Она говорила, что раз это вроде как вторая жизнь, можно ещё раз попросить единственный раз в жизни.
Но это не сработало, и собеседница покачала головой.
— Не знаю, что у тебя там за вторая жизнь, но нет — значит нет.
— Ну не будь такой упёртой.
— Разговор окончен. Удались.
— Точно, Си-тян, я сладости в качестве сувенира принесла.
— Оставь слугам перед выходом.
Казалось, что всё получится, стоит напереть, но похоже так просто былое не сотрёшь. И так Мио-сан скорее навредить можно.
Атмосфера была тяжёлая, и тут в коридоре послушались приближающиеся шаги.
— Кен-сан, у вашего чая получается совсем иной вкус!
— Простите, я так и не понял, как это правильно делается.
— Научитесь быстрее, сейчас мужчине, не способному заварить чай, не стать популярным!
— Простите, простите!
Не знаю, что там с голосом Кен-сана, но я слышал голос ещё и женщины. Он явно во всём её слушается, и голос кажется мне знакомым.
Когда я думал об этом, дверь открылась.
— Госпожа, я принёс чай.
— Разговаривай в коридоре тише. Всё слышно было.
— А, снова я облажался.
Строгая женщина. Тёмные волосы, миниатюрная, возраста где-то такого же как я...
Наши взгляды встретились, и она заговорила.
— ...Матсутомо-кун?!
— Рюзаки-сан?!
Переехавшая к нам из Тибы в средней школе Рюзаки-сан. Она здесь ничего не понимала, а я ей объяснил, именно она рассказала мне о том, что «местные женщины сильные».
Я слышал, что она к родственникам переехала.
— Твои родственники здесь?..
— Почему ты здесь, Матсутомо-кун?
Тут вмешалась бабушка:
— Ты подруга Юдзи. На самом деле я двоюродная сестра вашей госпожи, правда мы поссорились. И я пришла помириться.
Несправедливо сказано. Очень несправедливо, бабушка.
— Госпожа, снова?! Вечно вы ссоритесь и расстаётесь с кем-то, а потом, кто бы ни пришёл мириться, вам всё равно больно.
— Тебя это не касается.
— Отношения ценны! Раз уж люди пришли, говорите с ними искренне! Сколько человек я вернула вместо вас?..
— Ух...
Как она напирает.
Это ведь Рюзаки-сан после переезда женщин Кюсю сильными и страшными назвала. А теперь такой же стала.
— Госпожа! Я тоже прошу!
— Кен-сан?
Кен-сан позади Рюзаки-сан поклонился.
— Кенити, почему ты поддерживаешь Иё-сан?
Мне тоже было интересно. Бабушка давно не появлялась в семье, но при этом знала Кен-сана.
— Охаги.
— А? Охаги, охаги?
— Да.
— Ты запустил её и кланяешься, потому что она один охаги принесла?
— Не один. Сотню.
Сотню. Обон и новый год, дважды в течение пятидесяти лет.
Я уже слышал это число. Деда моего как раз пятьдесят лет назад спасли.
— Каждый год на обон и новый год мы, перед посещением могилы прибираем там и выдираем траву.
— Д-да.
— Иё-сама каждый год приносит чай и охаги. В качестве благодарности за спасение мужа.
— Все пятьдесят лет?
— Да, каждый год без исключения.
— Те, кто спасали, тоже опасности подвергались. В этом нет ничего необычного.
— Да как же...
Похоже госпожа ни о чём не знала.
Пока она думала, в коридоре послушались шаги.
— Госпожа, мы тоже просим!
— Не ради наших родителей, а ради себя!
Рядом с Кен-саном оказались двое мужчин. Это они встречали нас у ворот.
— ... Как я поняла, Иё-сан пришла ради тебя, девушка в костюме?
— ... Да! — Мио-сан вытянулась и ответила.
— Судя по виду, ты здесь по работе... Я в цифрах плохо разбираюсь. Позовите секретаря, с ним и поговорите.
— Нет, госпожа. Я пришла не показывать цифры, а поговорить.
— Что?
— Почему именно поговорить? Потому что иначе это неучтиво. Говоря про цифры и выгоды, мы забываем о самом важном.
— И о чём?
Что собирается сделать сотрудница компании, прибывшая из Токио? Выслушать её ничего не стоило.
Осталось лишь всё сказать. И что было важнее всего.
— Я подхожу к этой работе со всей серьёзностью.
— Чушь. Как это вообще связано со мной?
— Выслушаете и поймёте.
— ... Как тебя зовут?
— Простите. Я Саотоме Мио.
Речь шла про работу, так что мы вышли. Мио-сан провела там немного времени, вышла как раз когда мы доели сладости, которые принесла бабушка.
О результатах мы не спрашивали. Ведь это корпоративная тайна.
Но по лицу Мио-сан было видно, что время потрачено не зря.
Примечания переводчика:
1. Где-то 3,3 кв м.
Обновлено: 07.04.2026