— Слушай, Мурасаки. Это традиция всех тех, кто родился под небом Токио, так тебе скажет любой, живущий в префектуре Канто. Поняла?
— Тсутия-семпай, вы понимаете, что этими словами бросаете вызов всем префектурам? Будете недооценивать мою родину Ибараки, сделаете врагами всех янки эпохи Сёва.
— Ну, это можно говорить лишь здесь и сейчас. Вперёд, Мио-сан.
— Э, э, аба, да?!
И вместе.
«Море!!!»
Под июльским солнцем на пляже Кудзюкури взрослые мужчины и женщины хором закричали.
Всё началось в начале июля.
— Орихиме-сама видно.
— Да, а там Хикобоси. Если выключить свет в Токио, тоже можно увидеть звёзды.
Прошло четыре дня, как со сложным делом было покончено, и настала пятница.
Я и Мио-сан проводили небольшой фестиваль Танабата.
На небольшом бамбуке, срезанном в парке, развевались на ветру, дувшем через окно, листки бумаги. Мы ели холодную лапшу сомен, пока листок с надписью «мир во всём мире» тёрся о листья.
Лето в Японии.
— От сомена каждый год устаёшь, но при этом снова хочется его есть.
— С приходом лета появляется точно обязанность: «А, надо съесть сомен».
— Да.
— Наверное это заложено в ДНК всех японцев.
К счастью в этот день было много заведений с сомен. И можно было съесть самую вкусную лапшу.
Чтобы насладиться, в качестве приправ были использованы зелёный лук, водоросли, имбирь и натто. Только было странно видеть, как Мио-сан скривилась, мол «Матсутомо-сан, вы устали?..», когда я рядом с соменом положил натто.
— Эй, а с натто правда будет вкусно?
— Правда?
— А насколько вкусно?
— Представьте млечный путь.
— Млечный путь.
— Да, в кислом небе Токио вы увидите млечный путь сои и муки.
Всё ещё сомневаясь, она добавила натто в суп. Слегка перемешала, окунула в лапшу и подняла немного лапши с натто вверх.
— Коричневые счёты напоминает.
— А, да, точно.
Пусть из-за жара и алкоголя, она пыталась спасти компанию с помощью вычислительной мощи натто. Похоже для неё натто и счёты где-то рядом.
Я погрузился в воспоминания, которые вряд ли покинут мой разум, а Мио-сан поднесла лапшу ко рту.
И замерла.
— Мио-сан?
— ... Лебедь летит.
— Я много разных вариантов знаю, но впервые вижу человека, у которого по млечному пути лебедь летит.
— Вкусно, вкусно, Матсутомо-сан!
— Ну вот.
— А я ещё пробовать не хотела!..
— Если так подумать, то суп в сомене и натто очень похожи. Потому было бы странно, если бы они не сочетались.
Для супа я как раз купил сушёную скумбрию.
Умами, куда входит и натто, — это глутаминовая кислота, полученная из соевых бобов. Если добавить инозиновую кислоту, которая есть в скумбрии, синергия усиливает аромат в несколько раз.
Если смешать с лапшой со слабым вкусом, можно насладиться тёплым вкусом натто с рисом и прохладой одновременно.
— Есть ещё кунжутное масло, суп мисо-рамен, много разных способов насладиться соменом.
— О-о-о!..
— К тому же есть разные стили приготовления: окинавский, сычуаньский, кантонский. Они отличаются по консистенции и прекрасно сочетаются с рисом.
— Фуо-о-о-о-о!..
— Будем есть сомен, не уставая от него до самой осени.
— Да!
Позже выяснится, что я недооценил количество подарков, которые подарят за работу маркетолога, и количество лапши, но это совсем другая история.
— ... М?
Пока мы разговаривали, я заметил, что в социальных сетях мне пришло сообщение. Где-то полчаса назад, позвонить не мог, потому написал.
— Что такое?
— От Тсутии сообщение. Определился с расписанием на летние праздники.
У него на работе из-за крупной сделки в июне нагрузка оказалась серьёзной. Разом они отдыхать не могли, так что в июле и августе делали выходные по очереди.
— И когда?
— Последняя неделя июля. И у Марасаки тоже.
— Вот как.
— Ну так вот.
— Хм? — Мио-сан слегка склонила голову. То, что выходные определены, — это лишь предисловие. Главный вопрос дальше.
— Тсутия предлагает вчетвером поехать на море.
— Море...
— Да, море.
— Море...
— Место, куда надо ездить летом.
Мио-сан из тех, кто предпочитает отдыхать дома. Одно дело, если надо идти в магазин, но так она не выходила на улицу в выходные.
Даже если думаешь, что будет весело, подняться со стула не получается. Такова судьба всех домашних.
— Если поедем, будет весело. Точно весело, да.
— Вам море не нравится?
— Не в этом дело...
— Скажите, если предпочитаете горы. Все хотят, чтобы вам было весело.
Если так подумать, я ведь всё ещё должен Тсутии.
Когда женщина заболела, я вызвал его посреди ночи, он играл с нами в Уно всю ночь и очень помог в восстановлении А-тяна. В итоге я только сильнее погрязал в долгах перед ним. А при том, что Мурасаки тоже очень помогла с восстановлением А-тяна и ей тоже хочется повеселиться, то шах и мат мне.
Хотелось бы услышать их желания, но чувствую, что я их не выдержу... Хотя Мио-сан сейчас волновало не это.
— Я-я люблю море. И хотелось бы поехать с Тсутией-саном и Мурасаки-сан. Просто.
— Вас что-то беспокоит?
— На ужин я ела тофу и салат.
— Мы о чём-то таком уже говорили в день, когда я разбил окно.
— Просто нам ведь надо есть углеводы, но похоже у японцев в ДНК питаться тем, что нам нравится.
— И что вы хотите сказать?
— Вы так вкусно готовите, ну и...
— Простите, если вам непросто сказать это.
— Матсутомо-сан.
— Да.
— С этого дня больше никакого сомена.
— Хорошие новости. Завтра распродажа тофу.
— Берите всё. Это приказ.
— Понял.
Вот так на позапрошлой неделе мы решили поехать на море.
***
Прошли две недели, и настал назначенный день.
— Я отправляюсь!
— Да, счастливого пути!
Жизнь на тофу подошла к концу, мы выбрались на море, и сейчас Мио-сан играла с Мурасаки в пляжный волейбол. Не знаю, можно ли назвать розыгрышем то, что длится не более одного обмена, но всё же это потрясает.
— Здорово...
— Точно...
Раскачиваются. Просто невероятно раскачивается. Всякий раз, как Мио-сан подпрыгивает, не скажу что, но раскачивается.
Всякий раз, как она бегает за упавшим мечом, взгляды притягиваются. Белый купальник на белой коже под летним солнцем смотрится просто потрясающе.
А на миниатюрной и стройной фигурке Мурасаки, также бегавшей за мячом, был светло-фиолетовый купальник, который ей отлично шёл. И на резинке, которая сцепляла волосы, можно было увидеть белые оборки. На неё смотрели немного не так, как на Мио-сан, хотя я это не очень понимаю.
— Тсутия, не присоединишься к ним? Ты же вроде хорош в спорте.
— Мне тоже присоединиться?
Мы наблюдали за девушками из-под зонтика.
— Ну да.
— Но я жду.
— Чего?
— Подката.
— К тебе?
Тсутия в ожидании подката.
— Ты о чём, Матсу?
— Прости, сам от себя не ожидал.
— Жду, когда к Саотоме-сан и Мурасаки подкатят.
— ... Вот как, понял.
Понятный лишь мужикам разговор посреди лета.
Летнее море. Яркое солнце. Улыбающиеся красотки в купальниках.
Пусть это лишь воображение, но подобное вполне может случиться.
— Привет! Сестрёнки, вы одни?
— Ч-чего вам? У вас какое-то дело к Саотоме-сан?
— Вы просто шикарно смотритесь!
— Мы на гидроцикле покататься собираемся. Давайте с нами.
— Это, мы как-то не очень...
— Да не переживайте, это не страшно! Разок попробуете, и вам понравится!
— Эй, не наглейте!..
— Абабабаба.
Я представляю, как будут сбиты с толку Мио-сан и Мурасаки появлением каких-нибудь раздолбаев.
— Это произойдёт.
— Да, точно произойдёт.
— И тогда наш выход.
— Наш выход.
К ним начнёт приставать группа парней, и я подойду.
— Мио-сан, Мурасаки, что случилось?
— Тц, они с парнем. Но он какой-то хлипкий. Должны справиться.
— Мы пригласили их покататься на гидроцикле. И девушки сказали, что согласны!
— Я-я и Саотоме-сан такого не говорили...
— Она сама так сказала.
— Эй, эй, научись атмосферу читать. Подумаешь, немного.
— Тебя в начальной школе делиться не учили?
— ... А вас в саду не учили, что с женщинами нельзя обращаться как с вещами?
— Тц, завали. Притихни и отойди на три шага!
— Ага, два шага вперёд, три назад, размечтался!
— Матсутомо-семпай...
— Н-не надо.
— Всё в порядке. Моя работа — остановить их.
И тут сильная рука опускается на плечо одного из хулиганов.
— Йо, у вас тут какие-то тёрки с моим другом?
— Хи.
— Хью Джекман?!
— Я спросил, что у вас тут?!
— П.
— Простите нас!
И вот они убегают.
— Хм, свалили.
— И что за придурки это были?
— Семпай, вы такой классный!
— Так здорово!..
— ... Так и будет. Определенно!
— Погоди, что у тебя общего с Хью Джекманом? Разве только то, что ты человек мужского пола.
— Это всё летняя магия.
— Даже у неё есть то, что ей не по силам.
— Давай не будем вдаваться в детали, просто будет всё именно так. Ещё успеем повеселиться.
Тсутия расслабленно относился к играм, а к игре девушке было приковано общее внимание. Здорово было наблюдать, как разлетаются капельки пота.
— Я подаю, сестрица!
— Да, верь, у меня получится отбить!
Мио-сан разговаривала как старшая сестра, но и Мурасаки успела переключиться в режим младшей. То же самое было и во время ада Уно, напряжение утихает, и получается сказать то, что обычно не скажешь.
У лета страшная сила.
— Бросаю!
— Принимаю!
— Пас!
— Пас!
— Принимаю в прыжгхе.
Мурасаки упала в песок. Прямо лицом.
Не любителю такое делать.
— В-вы в порядке?
— В норме! И у нас уже четыре подачи прошли!
— Новый рекорд!
— Недалёк тот день, когда мы превзойдём восточных ведьм*!
— Может даже нас возьмут на парижскую Олимпиаду.
— Наши имена навеки запомнят боги Олимпа!..
Мотивированно. Даже очень.
Хотелось высказаться, но неправильно лезть к сёстрам, так что я сел на место. А рядом со мной морщился и бурчал Тсутия.
— Что такое, Тсутия? Колотого льда переел?
— Не так. Что-то не так.
— А?
— Японские мастера по подкату величайшие идиоты, их мозг устроен так: увидел девушку, значит надо в течение пяти минут подкатить.
— Грубовато по отношению ко всем мастерам подката.
— Уже через минуту, как красотка обнаружена, он должен производить расчёт: «сестрёнка одна?» и «она из тех, кто кладёт в натто зелёный лук?»
— Эй.
— А мы даже простого «привет» не слышали... И это странно. Что-то здесь не так.
— Ты со своими подкатами, чё ещё.
У меня даже говор проклюнулся, но и правда как-то странно.
Мио-сан, как ни взгляни, настоящая красотка, и Мурасаки, хоть и выглядит молодо, довольно милая. Летом на пряже их должны были окликнуть раз-два, или скорее десять или двадцать, но пока счётчик на нуле.
— ... Хм?
Вопрос всплывает, лишь когда обращаешь на него внимание.
— Что такое, Матсу?
— Да просто взгляды вокруг.
Они сосредоточены на Мио-сан и Мурасаки.
Но в отличие от других красоток в купальниках, блеска в глазах маловато, просто улыбки.
— Этот мяч подала моя младшая сестра, как старшая, я должна его принять, аба.
— Вся голова в песке! Мне нужны влажные салфетки, сестрица!
— ... Вот оно что.
— Ты что-то понял, Матсу?
— Да просто подумалось.
— А.
— Они же будто сёстры на семейной поездке.
— А.
Попытаться подкатить к сёстрам, рядом с которыми могут оказаться отец с матерью. Это же форменное самоубийство. Летнее волнение и поведение, будто они сёстры, защитило эту парочку.
— ... Пойдём к ним, Матсу?
— Я и сам об этом подумал.
Если честно, мне и самому хотелось помочь отвадить от них каких-нибудь парней. Хотя так их никто не напугает.
Вчетвером мы бегали с мячом до обеда, пока не выдохлись.
***
— В этот раз были проблемы с крупной сделкой?
— Ага, президент сделал громкое заявление, а забрать слова уже не вышло.
Домик у моря.
Нам удалось зарезервировать место в Хаматяя на берегу Японского моря, и сейчас от физической усталости мы завалились на стол и ждали обеда.
Единственный полный энергии Тсутия собирался выпить, а я слушал Мурасаки, которая рассказывала о положении дел в компании. Мио-сан... Устала и лежала на столе. Возбуждение сестёр, стремящихся к золотой медали, поутихло.
— Сейчас думают проводить проверку, не было ли давления со сторону крупной компании. Начнутся обыски.
— Серьёзно? Закон о доходах субподрядчика?
Суть в предотвращении задержки платежа. Он направлен на пресечение давления на слабые компании сильными.
Крупная компания не поступила бы так. Надо было предвидеть и предотвратить возможность того, что престарелый начальник захочет покрасоваться перед красоткой и взвалит на себя в пятьдесят раз больше, чем ему по силам.
— Когда выяснят причину, поймут, что президент сам виноват.
— Поймут или правильнее будет сказать «раскроют».
— А, с возвращением. Спасибо, Тсутия.
— Для Саотоме-сан холодный кофе. Вот кола. И холодный чай для Мурасаки.
— Спасибо.
Спокойная Мурасаки махом выпила холодный чай. После чего посмотрела в кружку, в которой льда оказалось больше, чем она ожидала.
— У тебя в горле пересохло, Мурасаки?.. И так что в итоге?
— Теперь нас ждёт «новое лицо».
— Произойдёт смена руководства, и компания будет в сто раз энергичнее.
— Место займёт жена бывшего президента, возможно уже скоро будет новое официальное назначение.
— Уволили сразу, не дожидаясь приемника? Правда?
Похоже всё серьёзнее, чем я думал. Теперь меня это не касается, но если бы я всё ещё работал там, то был бы в самом эпицентре. Хотя бессмысленное предположение, ведь так случилось лишь потому, что Мио-сан решила выдернуть меня оттуда.
— Так вот. Человек похоже хороший, и главный вопрос вытекает отсюда.
— Вопрос?
— На нас обратила внимание страна.
— Ну да.
— Конец чёрной компании, начнут всё с корректировки ежегодных выходных!
— Да!
— Это как?
Детский разум Мио-сан не поспевал за телом, без сил она лежала на столе, но похоже её достиг холод кофе, и она подняла голову.
— Послушайте, Саотоме-сан!
— Летний отпуск!
— Стал больше втрое!
— Втрое?! Вот это да! Можно куда-нибудь поехать на отпуск?
Её глаза округлились.
Но всё не так. Изначальные параметры отличаются, Мио-сан.
— Вместо одного дня стало три!
— Считая выходные, целых пять дней! Five days vacation!
— В-вот как. Рада за вас.
— Мио-сан, их битва только началась.
Кстати, сама женщина использовала отгулы за работу в выходные. Я тоже работал, потому у меня четырёхдневный отпуск.
Летние выходные составляют пять дней в августе во время Обона, а с учётом выходных до и после получается почти десять дней.
Десять дней подряд, десять дней.
Когда впервые услышал, я даже не поверил. В таком мире жила Мио-сан, и конечно её обескураживали выходные в чёрной компании. Но я чётко вижу, что компания меняется.
Уверен, в следующем году она станет ещё лучше.
— К тому же любимчик бывшего президента лысокрайник вслед за ним отправился. Теперь спокойнее будет.
— А, вот даже как... Лысокрайник?
— Обновлено. Руководитель лысая кукушка стал лысокрайником.
— ... А, лысый на краю пропасти. Понял.
Паразитировать он больше не может, так что кукушка оказалась на краю. Интересно, кто каждый раз придумывает эти прозвища?
— Спасибо за всё это Саотоме-сан!
— Ч-что вы, я лишь делала то, что должна...
— Даже если так, благодаря вашим действиям наша компания стала лучше!
— Вот как... Понятно... Ясно, — самой себе повторяла она. Хоть всё и разрешилось, но в сердце Мио-сан всё ещё остались шипы. И ей было приятно узнать, что теперь всё движется в правильном направлении.
— Простите за ожидание! Мега соба с омлетом и четыре хот-дога! — когда атмосфера стала расслабленной, позади прозвучал голос. Официантка в купальнике принесла наш заказ. И тут стали странно себя вести Тсутия и Мурасаки.
— А?
— Э?..
— Тсутия? Мурасаки? Вы чего?
— Так, разрешите протиснуться.
Я посмотрел на тарелку и понял, почему парочка застыла.
— Большая порция дешевле, потому что она общая...
— Как же так...
Пахло соусом, а жёлтый цвет яиц радовал глаз. Соба с омлетом пробуждали аппетит, вот только.
Много.
Очень много.
Я предполагал, что фото из меню будут отличаться от того, что на самом деле. Но тут оказалось ещё больше.
Первой среди нас снова начала соображать Мурасаки, как это ни странно.
— Д-давайте есть. Пока не остыло.
— Точно! Да, Мио-сан, вам ведь тоже нравится соба с омлетом.
— А-ага.
Перед ней поставили тарелку, и вот она почему-то посмотрела на меня.
— Мио-сан.
— Выглядит очень вкусно... Но сколько?
Сколько.
На первый взгляд непонятный вопрос. Но для нас он имеет вполне очевидное значение. Я просчитал всё на основании чисел, что были за последние две недели, и поднял большой палец вверх.
— При том, сколько вы двигались в первую половину дня, всё нормально!
Конечно же речь была про калории.
— П-приятного аппетита!
Она расплылась в улыбке и взяла одноразовые палочки, после чего приступила к еде.
— Вкусно, вкусно-вкусно.
— Ещё много осталось, жуйте как следует. И ещё хот-дог есть.
— Ага!
На самом деле это был явный перебор по калориям. Но я не мог омрачить такое счастливое лицо.
Когда вернёмся в Токио, надо будет купить ещё тофу.
***
— Приехали на море и будем смотреть кино?
— Я считаю, что это хорошая идея. Если всё время будем на пляже, то сгорим.
— Мы как раз хотели сделать обеденный перерыв... Вот и возможность.
Сил веселиться после обеда не было, так что мы вернулись в гостиницу.
Я включил ноутбук, который взял, чтобы слушать музыку, после чего достал blu-ray диск, который дала Мио-сан.
— Вот. «Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку».
— Что это? Фильм ужасов?
На обложке в темноте был мужчина во врачебном халате.
— Мне одолжил его деловой партнёр. Он большой любитель кино, и уже одалживал мне скрытые шедевры.
Скрытый шедевр. «Зловещий бон-карри» точно шедевр, так кричать заставляет. Как полагается фильму ужасов.
И в этот раз Мио-сан хотела посмотреть фильм как можно большим числом людей, потому и взяла с собой.
— Я тоже люблю кино. Будет весело!
Мурасаки выглядела взволнованной, и как мужчина и семпай я испытывал от этого боль.
— Ну, запускаю.
Девяносто минут спустя.
— Уэ, хнык... — Мио-сан плакала.
— У-о-о-о-о!.. — Тсутия тоже плакал.
— Хи-э-э-э!.. — и Мурасаки рыдала.
— Ух, к-как, как же так!..
И я за компанию.
Застигнуты врасплох. Мы были застигнуты врасплох.
— Почему никто не знает о таком шедевре медицинской драмы?..
«Могу я съесть твою поджелудочную снизу или сбоку» не ужасы, а фильм про медицину.
Хирург, описывающий разрезание пациента как «поедание», прооперировал любимую, у которой сложное заболевание поджелудочной железы.
Вести скальпелем снизу или сбоку? Нельзя не плакать, когда герой задумывается об этом.
— Одиночество перед сложной операцией, которого другим не понять... Какой печальный гений...
— Но, но чудеса случаются!..
— Это не чудо, Мурасаки, а неукротимый дух и прилагаемые усилия сенсея!..
— Причина не важна. Главное, что он её спас!..
Влаги потеряли много, но отдохнули неплохо. И похоже планы на вечер можно не менять.
— Хнык, дальше.
— Да, Мио-сан, вот салфетки.
Ни к чему говорить, что из-за соплей я не мог нормально поддерживать беседу.
— Мы закажем барбекю. Начнём в пять, когда стемнеет... Тсутия, купишь всё?
— Да, конечно.
— А с местом всё в порядке? На пляже много мест под запретом... — на лице Мурасаки появилось беспокойство, но можно было не тревожиться.
Как раз с местом для этого гостиницу мы и выбрали.
— Вечером будет фейерверк!
***
Ш-ш-ш... Мрюм, мрюм...
— Мне нравится фейерверк-змейка...
— А это точно фейерверк?
— Это фейерверк, появившийся в Европе в стародавние времена и называемый «Змея фараона», Тсутия-семпай.
— Хо.
В саду с видом на море висела табличка «сдаётся для запуска фейерверков». И в месте рядом с гостиницей мы разложили принесённые фейерверки.
Дым от противокомариной спирали и запах фейерверка вместе с остаточным запахом барбекю. Летний морской бриз, щекочущий нос.
— Наконец стало прохладнее, Мио-сан.
— И правда. А звёзды какие.
Она пила сок из банки и смотрела на звёздное небо. Там можно было увидеть млечный путь, которого было не видно во время Танабаты.
— Пока Тсутия и Мурасаки всё не сожгли, давайте и мы запустим фейерверк.
— Давайте.
— Что запустим? Бенгальские огни, ручной фейерверк, мышиный хвост.
— Ручной!
— Какого цвета?
— Всех!
Значит с разными цветами.
Я достал из пакета фейерверк с названием «радуга» и протянул ей.
Мио-сан болтала ногами и обмахивалась веером, взятым на прокат в гостинице, подпрыгнула, подошла ко мне, после чего зажгла фитиль.
— О.
— Давно я их не запускал, но разве они были такими яркими?
В глазах Мио-сан во тьме отражались красные, синие и зелёные вспышки света.
Если подумать, то встретились мы тоже ночью. Всё изменилось, когда я окликнул её в ту дождливую ночь.
Дело было в том, что Мио-сан забыла ключ.
Если бы я устал сильнее и не полез.
Вроде бы мелочь, но благодаря ей мы оказались здесь.
— Теперь это!
— Да, да.
— Матсутомо-сан, давайте вместе?
— Одного на двоих нам хватит.
Мы зажгли следующий фейерверк. С дымом белые искры выстреливали и пролетали над травой.
— Матсутомо-сан, вам нравятся фейерверки?
— Нравятся. И большие, и маленькие тоже.
— А мне больше маленькие. Они такие нежные.
Я наблюдал за тем, как Мио-сан играет с фейерверком, и подумал.
Как долго будет продолжаться моя работа? Не могу утверждать, что я буду продолжать так всю жизнь.
И всё же.
— Мио-сан, не думаю, что когда-нибудь пожалею о том, что сейчас.
— О чём вы?
— О том, что мне весело.
— Вот как.
Она сказала, что и ей тоже, после чего вырвалась последняя вспышка и погасла.
Количество фейерверков уменьшалось, пора было взять бенгальские огни, и тут зазвучали голоса Тсутии и Мурасаки, которые до этого наблюдали за фейерверком-змеёй.
— Саотоме-сан, пора бы уже запустить большой!
— Я спрашивала в гостинице — можно!
— Тогда сделаем это, Мио-сан.
— Да!
Тсутия зажёг зажигалку, и фитиль загорелся, уходя внутрь тубы фейерверка. На миг наступила тишина, а потом появилась розовая вспышка. В небе точно появилось больше звёзд, Тсутия и Мурасаки ликовали.
— О-о!
— Точно, сфотографировать, надо сфотографировать!
— Если слишком близко подойти, можно одежду прожечь.
Я смотрел на то, как они в спешке достают телефоны, а потом почувствовал тяжесть на правой руке и опустил взгляд. Это Мио-сан держалась за мой рукав и смотрела на огни в небе. Мне показалось, что её глаза стали влажными.
— Как красиво, Мио-сан.
— Да.
— С нашей встречи прошло всего два месяца. Такого я не ожидал, но никто не знает, что принесёт жизнь.
— Да.
Всего два месяца. За такой короткий срок много всего случилось. Мы вместе ужинали, покупали плюшевые игрушки, я присматривал за больной Мио-сан, играл в игры. Вроде мелочь, но без каждой такой мелочи это лето не настало бы.
— Тсутии и Мурасаки так весело...
— Да.
— ... Мио-сан, что вы думаете об отношении Германии к Франции?
— Да.
Я посмотрел на крыльцо, где сидела Мио-сан.
Я не видел названия сока, который она выпила. В темноте я прищурился, и прочитал название напитка, который несовершеннолетним не продавали.
— «Саке».
Я думал, это сок, но это оказался «Сhu-hi» умеренной сладости. В темноте я мог разглядеть иероглиф «саке».
Мало кто может напиться после одной банки, но после случая с тамагозаке я понял, что пить Мио-сан не умеет. Я снова посмотрел на женщину, а она направлялась к морю, как детёныш морской черепахи.
— Эй, эй, Матсутомо-сан, море такое красивое.
— Мио-сан, это опасно, не ходите к морю.
— Блин, не утону я.
На пляже весело галдела группа молодых ребят, запускающих фейерверки побольше наших. Наверное так называемые тусовщики.
Нельзя её так оставлять.
Симпатичная пьяная двадцативосьмилетняя женщина с размером E гуляет по пляжу. Нужно помешать, чего бы это ни стоило.
— Эй, Тсуруя, Мурасаки!
— М, что?
— А, что случилось с Саотоме-сан?
— Похоже она напилась. Фейерверки почти закончились, давайте возвращаться...
К счастью я подготовился. Мы собрались вчетвером, чтобы провести ночь. Решив отправиться в путешествие, я понял, что есть нечто незаменимое.
— Эй, Матсу, неужели...
— Отлично. Время для реванша.
— О, я тоже участвую. А-тяна и остальных нет, но я не проиграю.
Они кивнули, догадавшись, а я вытащил из кармана коробочку, размером с ладонь и поднял в направлении ночного неба.
— Сыграем в Уно!
Освещённый розовым светом фейерверка, появился жёлтый логотип на чёрном фоне.
Летняя ночь только начинается.
↑Я так понял, это прозвище японской женской волейбольной команды.
Обновлено: 07.04.2026