Глава 59 — 59

— С этого дня я преданный фанат Кани Наюты! Спасибо Идзуми-сенсею за радость и печаль, но на этом – прощайте! — Я тоже готов к дезертирству! Кани Наюта – лучшая! — «Серебряный сезон» – это нечто… Я ревел несколько раз, мама даже спрашивала, не обижают ли меня в школе. Теперь понятно, почему даже у такого бессердечного человека, как наш О-дзоку, дрогнуло сердце. — Да уходите вы все! — Возмутился кто-то в ветке. — Только я останусь верным фанатом сенсея Идзуми! — Поддерживаю праведный раскол! … — Ну и ребята… — Идзуми Чихане не смог сдержать смешка, читая сообщения пользователей. Он переключился в чат и отправил Наюте поздравительное сообщение. Идзуми Сайко: — Ну что, теперь-то ты уверена в себе? В сети только и говорят, что о твоём успехе. Наюта: — Я тайком бегала посмотреть на книжный магазин… И когда увидела столько людей, покупающих мою книгу… Я так счастлива, семпай! Теперь я наконец-то стала таким же автором ранобэ, как и вы! Идзуми Сайко: — Это точно. Даже более выдающимся автором, чем я. Мои фанаты уже вовсю кричат, что перебегают на твою сторону. Наюта: — Ой, семпай… Семпай, не расстраивайтесь! Я – ваш фанат номер один, а значит, и они все тоже остаются вашими фанатами! Идзуми Сайко: — Ха-ха-ха… [ok.jpg]. Меня зовут Нишикино Маки. Мне тринадцать лет, я учусь во втором классе средней школы Шимамура. Я – дочь владельцев крупной больницы, и сейчас всё моё время занимает учёба: я готовлюсь унаследовать семейное дело и стать врачом. Но в последнее время у меня появилась одна забота. Идзуми-кун, мой сосед по парте – человек весьма непредсказуемый, – повадился напевать что-то на переменах. Сами по себе мелодии неплохие, но это ужасно отвлекает. К тому же мне кажется, что в этих песнях кроется какой-то скрытый смысл. … — Эти слова… Неужели он на что-то намекает? — Прошептала девушка, чувствуя, как краснеют щёки. — Каждый день, когда мы проходим мимо друг друга… — тихо напевала она про себя. — Пусть таких моментов всё больше, но в глубине души мы мечтаем всегда быть рядом. И даже если мы не можем встретиться, я не чувствую одиночества… Хотя за улыбкой всё чаще скрывается вздох. — Нет-нет-нет, да как такое возможно! — Нишикино Маки тряхнула головой, прогоняя нелепую мысль. Если уж говорить о симпатии, то Савамура вряд ли ей уступит. Они ведь друзья детства, и связь между ними куда крепче. В конце концов, она не выдержала. — Идзуми-кун, — обратилась она к нему, — почему ты постоянно поёшь? — А что, — он ответил вопросом на вопрос, — я мешаю тебе, Нишикино-сан? — Нет, дело не совсем в этом, — она поджала губы, озвучив совсем не то, что было на уме. — Ну, тогда всё в порядке, — он равнодушно отвернулся. — Ах, ну что я такое несу? — Маки отвернулась в другую сторону и легонько похлопала себя по щекам. Она ведь могла спросить прямо! Неужели смутилась из-за того, что они знакомы? Сама себя не понимаю! Вернувшись домой, девушка пребывала в дурном расположении духа. Она включила любимую музыку, но мысли всё возвращались к той мелодии. Поддавшись импульсу, она решила поискать текст в сети. — Э? Ничего нет? Но почему? — Нишикино Маки была крайне озадачена. «Неужели я неправильно запомнила слова?» Но это было маловероятно. С её памятью ошибиться в тексте было практически невозможно. «Столько времени слушать её и до сих пор не знать названия…», – она почувствовала глухое раздражение. На следующий день, на перемене, она снова услышала, как её сосед напевает тот же мотив. — Идзуми-кун, как называется эта песня? — Спросила Нишикино Маки. «Наконец-то не выдержала!», – ликовал в душе Идзуми Чихане. Рыбалка затянулась, но улов наконец-то пошел. — У этой песни пока нет названия, — невозмутимо ответил он. — Что? — Маки округлила глаза. — Нет названия? Как это понимать? — Потому что она еще не была по-настоящему создана, — продолжил он. — Ты хочешь сказать… что это набросок, над которым еще работают? — Осенило девушку. — Именно. Музыка для этой песни еще не написана, — подтвердил Чихане. — Вот как? Жаль, очень жаль. Если её довести до ума, могла бы получиться отличная вещь. Нишикино Маки почувствовала искреннее сожаление. Даже при исполнении без аккомпанемента, на том уровне «караоке-мастерства», которым владел Чихане, можно было легко отличить хорошую мелодию от плохой. — Действительно жаль. Чувствую, что песня могла бы стать хитом, но… некому написать к ней музыку, — глаза Чихане блеснули, словно он нашел сокровище, и он пристально уставился на девушку. — Ч-что? Почему ты так на меня смотришь? — Маки стало немного не по себе. — Я тут подумал… разве передо мной сейчас не идеальный кандидат для этого дела? — Он улыбнулся. — Я? Нет… я не подхожу, — после секундного колебания отказалась она. — Почему? Нишикино-сан, ты хочешь сказать, что не умеешь сочинять музыку? Но ты ведь с фортепиано на «ты», разве не так? — Чихане притворно удивился. — Умение сочинять тут ни при чем… То есть я, конечно, могу писать музыку, но не хочу тратить время на столь бессмысленные занятия, — отрезала Маки. — Бессмысленно – видеть, как в твоих руках рождается прекрасная мелодия? А мне помнится, раньше Нишикино-сан думала иначе. Та счастливая улыбка, с которой ты играла на пианино… она ведь была искренней, правда? — Он нахмурился. — … Нишикино Маки промолчала. Его слова всколыхнули старые воспоминания о тех временах, когда она жила мечтой о музыке и была по-настоящему счастлива. Но взрослея, приходится подстраиваться под реальность. — Это из-за родителей? — Добавил он вкрадчиво. — М? — Маки вскинула на него удивленный взгляд. В её глазах читался немой вопрос: «Откуда ты это знаешь?» — Нишикино-сан, не смотри на меня так. Об этом несложно догадаться. Сама ты музыку не ненавидишь, значит, повлиять на тебя могли только господин отец или госпожа мать, — Чихане говорил так, будто это было очевидно. — …Будем считать, что ты проницателен, — Маки закусила губу. В каком-то смысле это был её самый сокровенный секрет, и она не ожидала, что кто-то вот так запросто выставит его на всеобщее обозрение. Это было невыносимо. Бросать что-то любимое всегда тяжело; даже если она и решилась на это, боль никуда не ушла. — На самом деле, Нишикино-сан, ты могла бы попробовать поговорить с ними. Иногда мы сами накручиваем себя больше, чем нужно. Может, они бы и поддержали твою идею… — Хватит, — прервала она его, едва он собрался продолжить увещевания. — Идзуми-кун, твоя истинная цель – заставить меня написать музыку, верно? Хорошо, я согласна. Но при одном условии. — Каком? — Больше никогда не упоминай об этом… И родителям моим – тоже ни слова. — У меня не так много шансов встретиться с твоими родителями… Но раз ты так просишь, я согласен. Однако я хочу, чтобы Нишикино-сан написала для меня две мелодии. — Две песни? Это не займёт много времени… — Маки задумалась. — Хорошо, я согласна, если ты выполнишь моё условие. В итоге после переговоров оба пришли к соглашению. Нишикино Маки подпёрла щеку рукой и уставилась в окно. Её взгляд блуждал по бескрайнему синему небу, а мысли явно были где-то очень далеко. — Эх… — Идзуми Чихане, глядя на неё, почувствовал лёгкий укол сожаления. Ему так и не удалось подтолкнуть девушку к тому, чтобы она набралась смелости и сделала первый шаг. Впрочем, своей первоначальной цели он достиг. С талантом Нишикино Маки написание музыки не составит труда, тем более что она с лёгкостью сможет восстановить мелодию по его напевам. Как только это будет сделано, работа над игрой по «Белому альбому 2» пойдёт как по маслу.