Том 1 Глава 41 — Глава 41. Большое тебе спасибо.

Глава 41. Большое тебе спасибо. Пощечина сопровождалась порывом ветра, было очевидно, что в неё было вложено много силы. Директор отдела нравственного воспитания совсем этого не ожидал и был ошеломлён: – Миссис Ин, если вам есть что сказать, скажите, не бейте ребёнка. Чжун Маньхуа привыкла действовать своевольно, будет ли она его слушать? – Па–па… Пощечина приземлилась с громким звуком, даже просто услышав его, было больно. Только вот человеком, которого ударили, была не Ин Цзыцзин. Чжун Маньхуа в шоке посмотрела на стоящую перед ней Чжун Чживан: – Ванван? Ин Цзыцзин медленно отпустила плечо Чжун Чживан: – Прости, моя рука соскользнула. Когда Чжун Маньхуа занесла руку для  удара, она совершенно не собиралась сдерживаться, и Чжун Чживан была ошеломлена. Ей было так больно, что выступили слёзы, а в ушах зазвенело. – С тобой всё в порядке? Это действительно твоя мать? – Недоверчиво спросила Сю Юй. – Нет. – Ин Цзыцзин усмехнулась, ей было всё равно. – Я – приёмная. – Ванван… –  Чжун Маньхуа запаниковала. – Тётя не это имела в виду, тётя извиняется перед тобой. – Нет, всё в порядке. – С трудом ответила Чжун Чживан. Слёзы из её глаз потекли ещё быстрее. Девушка не выдержала и убежала, закрыв лицо руками. – Как ты смеешь прятаться? – Чжун Маньхуа немедленно пришла в ярость: – Да ещё и втягиваешь в это Ванван? Разве я так тебя воспитывала? – Тётя, ты действительно забавная. – Сю Юй сделала шаг вперёд, встала перед Ин Цзыцзин и усмехнулась: – Ты её не рожала и не воспитывала. Как ты смеешь такое говорить? Даже собаки знают, что нужно нырнуть в воду, чтобы спасти щенков, а ты попыталась ударить её, как только она вошла в дверь. Ты хуже собаки. – Почему я не... – Чжун Маньхуа собиралась возразить, но замолчала. Она права. В глазах посторонних Ин Цзыцзин всего лишь приёмная. Хотя на самом деле она моя биологическая дочь, но эта девушка настолько плоха, что если окружающие узнают правду, я потеряю лицо. Лицо – достоинство, гордость. – Для родителей естественно бить своих детей. – Чжун Маньхуа презрительно улыбнулась: – Кто ты такая, чтобы влезать в дела семьи Ин? – Бум! Как только эти слова прозвучали, бутылка с минеральной водой пролетела мимо лица Чжун Маньхуа. Женщина была так напугана, что её ноги обмякли и она упала на диван. Сю Юй замерла. Неужели папа Ин защищает меня? Ин Цзыцзин подняла голову и бесстрастно сказала: – Следи за своим языком. Чжун Маньхуа не могла поверить, что Ин Цзыцзин осмелилась на неё напасть. Гнев, печаль и обида – всё это в одно мгновение хлынуло в её сердце, и она покраснела: – Для кого я это делаю? Разве не для тебя? Ты знаешь, сколько семья Ин должна заплатить за то, что ты кого-то избила? Только тогда Сю Юй поняла, зачем пришла Чжун Маньхуа. Она была так зла, что рассмеялась. – Как насчёт этого? – Она передала телефон директору отдела нравственного воспитания. – Давайте прямо сейчас позвоним родителям Цзян Рана, чтобы узнать, действительно ли они хотят, чтобы папа Ин извинилась перед ними. Директор отдела нравственного воспитания пришёл в себя и поспешно взял телефон. Номер уже был набран. Выражение его лица дрогнуло. Прежде чем он успел подумать о том, как Сю Юй получила номер родителей Цзян Рана, звонок был соединён: – Здравствуйте, здравствуйте…    Цзян Ран вернулся в свою квартиру. С отвратительным выражением лица, которое украшали пластыри, он пинком распахнул дверь. Как только он вошёл, его встретило бледное лицо с яркими, как у призрака, глазами. Цзян Ран был почти до смерти напуган, но, присмотревшись, парень ошеломлённо застыл на месте:  – Мама? Призраком оказалась госпожа Цзян, Цзян Хуапин, в косметической маске на лице. Она бросила на сына беглый взгляд: – Сколько раз тебе говорить, что я всё ещё молода, зови меня сестрой. Цзян Ран: –…Мама, ты можешь перестать быть такой пугающей? Сегодня я получил серьёзные физические и психологические травмы, а мать их только усугубила. Госпожа Цзян была очень холодна: – Нет. – … Цзян Ран сдался, он собирался уснуть и забыть позор этого дня, но прежде чем он двинулся с места, парень услышал, как его мать спросила: – Тебя избили? Спина Цзян Рана мгновенно напряглась: – Мама, откуда ты знаешь? – Мне позвонили из школы. – Цзян Хуапин потрясла телефоном: – Ох, тебе действительно нравится портить хороший отдых своей матери. – Помолчав, она задумчиво добавила: – По телефону сказали, что тебя избила девушка. – …Да… – Цзян Ран совершенно не хотел этого признавать. В глубине души он ненавидел человека, который рассказал об этом его матери. Цзян Хуапин радостно зааплодировала: – Отличная работа! Цзян Ран: – ??? Она точно моя родная мать??? – Я давно хотела, чтобы кто-нибудь научил тебя, паршивца, уму-разуму. – Цзян Хуапин сняла маску: – Можно считать, что я этого дождалась. – Мама!!! – Цзян Ран сходил с ума, – Может хватит? Помолчи уже! – Тс-с-с, что ещё я могу сказать? Ты такой грубый. – Цзян Хуапин встала и сказала: – Пойдём. Цзян Ран был ошеломлён: – Куда мы идём? – В школу. – Госпожа Цзян грациозно взяла свою сумку. – Я собираюсь поблагодарить маленькую девочку за то, что она помогла мне дисциплинировать моего сына.   – Госпожа Ин, госпожа Цзян скоро будет здесь. – Директор отдела нравственного воспитания совершенно не испытывал к Чжун Маньхуа симпатии: – Вы вдвоём можете обсудить этот вопрос должным образом. Я действительно никогда не видел такого родителя. Хотя меня называют мастером истребления, потому что я вылавливал щенячью любовь, как я мог поднять на кого-то руку? Щенячья любовь – это неофициальный термин для обозначения чувств романтической или платонической любви, часто испытываемых в детстве и раннем подростковом возрасте. – О чём тут говорить? – Чжун Маньхуа была крайне смущена и рассержена. Она не хотела раздувать скандал, поэтому потянулась, чтобы взять девушку за руку: – Ин Цзыцзин, пойдём со мной в дом семьи Цзян, чтобы извиниться. Сю Юй тут же достала из-за спины игрушечную булаву: – Что ты делаешь? Чжун Маньхуа замерла. Директор отдела нравственного воспитания: – ??? Можно ли это пронести в школу? Как охрана её пропустила? Как раз в тот момент, когда Чжун Маньхуа собиралась разозлиться, дворецкий, ожидавший снаружи кабинета, внезапно открыл дверь и нетерпеливо сказал: – Мадам, госпожа Цзян здесь. – Ин Цзыцзин, посмотри, что ты наделала! Ты заставила её прийти к тебе лично! – Лицо Чжун Маньхуа потемнело, она была очень зла: – Немедленно встань передо мной и извинись! Дверь открылась и вошла женщина в ципао. Ципао – так же известное как «чонсам», маньчжурское женское платье обычного во времена династии Цин покроя; позднее, в несколько измененном виде – традиционное в Китае женское платье, длинное, приталеное, со стоячим воротником и широкой правой полой. Чжун Маньхуа поспешно встала и подобострастно сказала: – Здравствуйте, я плохо воспитывала ребёнка, пожалуйста... Цзян Хуапин прошла мимо, даже не взглянув на неё, и Чжун Маньхуа поперхнулась своими словами. Цзян Хуанпин подошла к девочке и взяла её за руку: – Ты Ин Цзыцзин, верно? Большое тебе спасибо. Бей его, пожалуйста, почаще, ему пора узнать, что мир не так прост, как он думает.