**Глава 131. Ну ты и хитрюга**
— Ты использовала меня, — уверенно произнесла Ван Сяомэй.
Чжао Сянлань ответила равнодушным тоном:
— Вино пила? Мясо ела? Ты получила свою долю удовольствия, так чего теперь причитаешь? Не ты ли сама советовала мне не бояться её?
— Я советовала тебе дать отпор, а не губить её репутацию! — вспылила Ван Сяомэй.
Чжао Сянлань лишь презрительно хмыкнула. Хэ Юаньфан уже с ума сходил от желания завести бабу. Легко давать советы, когда не живёшь с таким в одной комнате. Каждый сам за себя в этом мире. Если Чжан Яньцю не понимает очевидного и продолжает строить из себя невесть что, то пусть пожинает плоды.
— Не я лишала её чести, — отрезала она. — Так что не надо вешать на меня лишнего. — Даже если у неё и были свои мотивы, без чужого «участия» ничего бы не вышло.
Ван Сяомэй не нашлась что ответить. Она в гневе отступила на пару шагов. В ту ночь она осознала: люди могут быть куда страшнее зверей, и Чжао Сянлань — одна из тех, кто готов сожрать тебя живьём.
Крики Чжан Яньцю собрали изрядную толпу. Пришёл и Староста, и другие деревенские активисты. Казалось, половина деревни сбежалась посмотреть на представление. Почти у каждого в руках была керосинка или фонарик, так что тесный задний двор был залит ярким светом.
Староста, увидев Чжан Яньцю и доску с гвоздями, в которую намертво впилась её нога, непроизвольно втянул воздух сквозь зубы.
— Чжицин Чжан, это что ещё за новости? — спросил он.
Чжан Яньцю, обливаясь холодным потом, била крупная дрожь — то ли от боли, то ли от холода.
— Хэ Юаньфан... он... он хотел меня изнасиловать! — пролепетала она прерывистым голосом. — Я бежала, звала на помощь и... наступила на это.
«Изнасиловать?» — Староста на мгновение задумался. Значит, дебоширил? Последние дни деревня и так полнилась слухами. Ли Дашань клялся, что не подходил к дому чжицинов. Кто же тогда ошивался здесь по ночам? Самым очевидным кандидатом был Хэ Юаньфан, живший в том же доме.
Однако, вспоминая всегдашний кроткий и простодушный вид парня, люди сомневались. Слухи оставались лишь слухами.
Припомнив все сплетни, Староста внимательно посмотрел на стоящего в стороне Хэ Юаньфана. Тот, не теряя времени, уже вовсю сочинял оправдание, прокручивая в голове десятки вариантов.
Приняв вид глубоко оскорблённого и напуганного человека, Хэ Юаньфан дрожащим пальцем указал на Чжан Яньцю:
— Да как ты можешь?! Это же ты сама сказала мне, что чувствуешь вину перед чжицином Линь и хочешь извиниться! Сказала, чтобы я пошёл с тобой, мол, надо обсудить нашу свадьбу... Принесла зерно, чтобы обменять его на деньги для торжества. И теперь ты несёшь такое?!
Он выглядел так, будто весь его мир только что рухнул. Жители деревни посмотрели на землю — и верно, там лежал мешок, из которого высыпалось немного муки. Подозрения в адрес Хэ Юаньфана тут же поутихли.
Чжан Яньцю уставилась на мешок, лишившись дара речи. Когда он успел его сюда притащить?!
Хэ Юаньфан смерил её зловещим взглядом и вдруг, словно его озарило, взревел:
— Ах, вот оно что! Я всё понял! Ты хочешь расторгнуть помолвку? Сожрала всё моё зерно, а теперь, когда отдавать нечем, решила сделать из меня козла отпущения? И всё ради того, чтобы крутить шашни с Чжао Цзяньшэ?!
Он бросил яростный взгляд на учётчика Чжао Цзяньшэ, стоявшего в толпе.
— Я же видел вас пару дней назад! Вы о чём-то шептались за стогами сена! — кричал он, изображая праведный гнев. — Я подошёл спросить, что происходит, а она соврала, будто ногу подвернула. Какой же я был дурак, что поверил вам! Вы сговорились, чтобы подставить меня! Это вы... вы открывали двери по ночам? Вы хотите моей смерти!
Его речь была сбивчивой, но для сельских жителей всё «прояснилось». В их головах выстроилась логичная картинка: Чжан Яньцю и Хэ Юаньфан собирались пожениться, но девица передумала, связалась с учётчиком, их чуть не застукали в сене, и они решили избавиться от законного жениха. А ночным гостем, выходит, был учётчик? Чтобы потом свалить всё на Хэ Юаньфана.
Вспоминая прошлые «подвиги» Чжан Яньцю, сельчане охотно поверили в эту версию. Они смотрели на неё с нескрываемым отвращением. «Ну и стерва...» — читалось в их глазах.
Чжао Цзяньшэ никак не ожидал, что, придя поглазеть на скандал, сам станет его героем. Первым делом он глянул на Старосту. Увидев его побагровевшее лицо, учётчик замахал руками:
— Враньё! Ни в каком сене я с ней не валялся! Ты на меня напраслину возводишь!
Хэ Юаньфан, как подобает «честному человеку», лишь задыхался от возмущения, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент какая-то старушка негромко прошамкала:
— Ой, а ведь я и впрямь видела, как этот Чжао Цзяньшэ с чжицином Чжан миловался...
Тихий голос в воцарившейся тишине прозвучал как гром среди ясного неба. У Чжао Цзяньшэ голова пошла кругом. Да, было дело, но когда?! Он знал, что Чжан Яньцю труслива, и пару раз позволял себе лишнего, зная, что она не пикнет. Какое-то время он зажимал её в углах, но потом, когда её репутация скатилась на дно, а сама она подурнела от худобы, он потерял к ней интерес. Кто же знал, что это вылезет боком именно сейчас?
— Да я... я не... — его оправдания звучали жалко.
У Старосты брови едва не улетели на затылок от гнева. «Паршивец! Позорище на весь род Чжао!»
Чжан Яньцю от ярости едва не задохнулась.
— Лжёшь! — взвизгнула она. — Стала бы я по-твоему специально класть эту проклятую доску у двери Линь Юйчжу, чтобы самой же на неё наступить? Если бы всё было так, как ты говоришь, зачем мне вести тебя к ней?!
— Да ты сама эту доску и подложила заранее! — Хэ Юаньфан картинно задрожал всем телом. — Какая же ты тварь... На что только не пойдёшь, чтобы меня извести!
— О, я знаю, что это! — раздался голос другой тётки из толпы. — Это «стратагема горькой плоти»! Сама себя покалечила, чтобы поверили!
Линь Юйчжу стояла в стороне, едва сдерживая желание закатить глаза. «Серьёзно? Мои доски теперь — часть её хитроумного плана? Логика просто зашкаливает». Ей было даже интересно, что ещё этот сказочник Хэ Юаньфан наплетёт.
Внезапно учётчик, словно ужаленный, закричал:
— Ах ты, гадюка! Ты ведь сама ко мне липла, хотела, чтобы я тебе трудодней побольше приписал! Я тебе отказал, вот ты и затаила злобу! Специально меня подставила! Теперь-то я понял, зачем ты меня в сено тащила! Староста, она меня использовала! Я и в общежитие-то ни разу не заходил, никакие двери не толкал! Да они вдвоём сговорились, чтобы меня подставить!
Поняв, что история со стогом сена всё равно всплыла, учётчик решил перевернуть её в свою пользу. Сельчане переглядывались. «Что же это получается? Чжан Яньцю и Хэ Юаньфан разыгрывают спектакль? Но зачем?»
— Видать, она на два фронта крутила, — зашептались в толпе. — Ну и чёрная душа у девки.
Линь Юйчжу с нескрываемым восхищением посмотрела на учётчика. «Ну ты и хитрюга!» — подумала она.
Хэ Юаньфан, почуяв смену настроения, мгновенно сменил тактику. Он внезапно опустился на землю и закрыл лицо руками, всхлипывая:
— Я все деньги ей отдавал... Сам голодал, лишь бы ей зерна побольше было... И всё равно ей мало? За что она так со мной?!
Мужчины в толпе засопели. «Значит, чжицин Чжан его обобрала, а теперь выкинуть хочет?» Народ начал закипать. Как можно так издеваться над честным парнем?!
Обновлено: 10.07.2026