Первое хирургическое отделение в основном занималось лечением заболеваний, связанных с опорно-двигательным аппаратом, поэтому его часто называли отделением ортопедии.
Будни Кириу Кадзусэ, как врача-интерна, были забиты до отказа разнообразной и рутинной работой. Утро обычно начиналось с обхода вместе со старшим врачом: нужно было узнать о состоянии вверенных ему пациентов и выполнить назначения. Это включало перевязки, выписку направлений на анализы и тщательное документирование всех наблюдений в истории болезни.
После обеда, если не было особых распоряжений, Кириу либо пропадал в ординаторской за учебой, либо его вызывали в операционную в качестве ассистента — обычно для выполнения базовых задач: держать крючки или зашивать кожу. Хоть это и называлось «ассистированием», на деле это была тяжелая физическая работа «на подхвате».
Когда Кириу Кадзусэ толкнул дверь ординаторской, он увидел группу врачей в белых халатах, которые столпились у стола и оживленно болтали.
— Кириу-кун, сюда!
Из-за рабочего стола у стены высунулся интерн примерно его возраста и помахал рукой. Это был Танака Кэндзи. Он, как и Кириу, стажировался в первой хирургии, но пришел на год раньше, поэтому считался «сэмпаем».
— Доброе утро, Танака-сэмпай.
Кириу подошел и бросил сумку на свободный стул рядом.
— Какое там «доброе утро», уже почти полдень, — Танака указал на настенные часы. — Ты сегодня припозднился. Я уж грешным делом подумал, что ты проспал.
— Задержался в административном отделе, — коротко бросил Кириу.
— А-а, по тому самому делу, — Танака мгновенно всё понял. Он пригнулся пониже к столу и зашептал: — Ну как, всё выложил?
— Да, просто сказал правду.
— Ц-ц... Ну, эта женщина сама виновата. Слышал, родственники пациента подняли страшный шум, на сестринский отдел сильно давят. Похоже, на этот раз ей конец.
Танака похлопал его по плечу.
— Кстати, еще кое-что. — Он словно вспомнил о важном деле и выудил из папки на столе документ. — Это новый пациент, поступил вчера по скорой. Перелом дистального отдела лучевой кости. Предварительный диагноз — открытая репозиция и внутренняя фиксация. Профессор Мидзутани лично назначил тебя ответственным за предоперационную подготовку. Проведи осмотр при поступлении, оформи историю болезни и все анализы.
Кириу Кадзусэ слегка удивился:
— Мне?
Предоперационная подготовка только кажется простой, на деле же это целая цепочка действий: сбор анамнеза, физикальный осмотр, назначение и отслеживание результатов анализов, информирование о рисках операции, подписание согласия и многое другое. Несмотря на наличие лицензии, интерны — особенно первого года — обычно бегали на побегушках у старших коллег. Редко кому доверяли вести предоперационную подготовку пациента самостоятельно.
К тому же... Он не только выставил любовницу Мидзутани Мицумасы дурой, но и донес на неё. В такой ситуации стоило молиться, чтобы Мидзутани не начал вставлять ему палки в колеса, а тот вдруг доверяет ему пациента?
Скорее всего, это ловушка. Стоит Кириу допустить малейшую оплошность на любом этапе — и у профессора будет легальный повод выписать ему взыскание или вовсе вышвырнуть из отделения, отправив куда-нибудь на Хоккайдо считать снежинки.
— Тебе поручили только подготовку, а не саму операцию, — Танака потянулся, так что его кости громко хрустнули.
Кириу не стал ничего объяснять. Он взял историю болезни и прошел в свой угол. Его стол был самым маленьким в ординаторской, он втиснулся впритык к шкафу с архивами — каждый раз, когда кому-то требовалась старая папка, Кириу приходилось вставать и отходить.
Сев на стул, он раскрыл дело. Пациент — Судзуки Шинья, сорок три года. Упал со строительных лесов во время работы. Диагноз: оскольчатый перелом дистального метаэпифиза левой лучевой кости.
Кириу достал рентгеновский снимок и поднес его к люминесцентной лампе на потолке. Кость над лучезапястным суставом разлетелась на несколько фрагментов. Самый крупный кусок был смещен к тыльной стороне ладони, образуя некрасивую деформацию.
Стандартная процедура здесь — ORIF (Open Reduction Internal Fixation). Нужно разрезать кожу и мышцы, обнажить место перелома, собрать костные обломки в единое целое и намертво закрепить их специальной металлической пластиной и винтами, пока кость не срастется.
Звучит как обычное плотницкое дело. Но человеческое тело гораздо сложнее любого дерева. Нервы и сосуды в операционном поле переплетаются в сложный узел, и одно неосторожное движение может привести к необратимым последствиям. Сложность этой операции была выше средней.
Палата находилась на шестом этаже стационара. В стандартной трехместной палате на койке у окна лежал мужчина средних лет. Его левая рука была зафиксирована гипсовой лонгетой и подвешена на косыночной повязке. Лицо пациента казалось восковым от боли и тревоги.
Рядом сидела женщина, вероятно, жена, и вытирала его лицо полотенцем. Глаза её были красными от слез. Тут же стояла девочка-подросток в школьной форме.
Кириу Кадзусэ подошел к кровати, вежливо кивнул родственникам и перевел взгляд на больного.
— Здравствуйте, Судзуки-сан. Я ваш лечащий врач, Кириу Кадзусэ.
— Здравствуйте, доктор, — мужчина попытался приподняться.
— Лежите, не нужно двигаться, — Кириу мягко придержал его за плечо и придвинул табурет.
Он начал стандартный опрос для сбора анамнеза:
— Кроме руки, вас еще что-то беспокоит? С какой высоты вы упали? Страдаете ли хроническими заболеваниями? Давление, диабет? Есть ли аллергия на лекарства?
Судзуки Шинья отвечал на вопросы, а жена негромко дополняла его слова. Закончив опрос, Кириу перешел к осмотру. Он проверил чувствительность и подвижность каждого пальца, чтобы исключить повреждение нервов. Затем нащупал пульс на лучевой артерии — кровоснабжение было в норме.
Закончив, он снова закрепил повязку.
— Доктор, всё очень серьезно? — с тревогой спросила госпожа Судзуки. Её дочь тоже напряженно уставилась на врача.
— Судя по рентгену, у него оскольчатый перелом. Кость раздроблена на несколько частей.
— И... Что же делать? Нужна операция?
— Да, в данном случае без операции не обойтись. Даже если кости срастутся сами, они не встанут на место, и рука потеряет свои функции, — пояснил Кириу.
При слове «операция» госпожа Судзуки заметно побледнела.
— После операции... Рука будет работать как прежде? — Судзуки Шинья не боялся ножа, но эти руки были его единственным средством к существованию. Если рука не восстановится, жизнь всей его семьи может рухнуть.
— Мы приложим все усилия, — помолчав, ответил Кириу.
Это был единственный честный ответ. Стандартная операция по открытой репозиции травматична и неизбежно ведет к некоторой тугоподвижности суставов. Вернуть руке прежнюю гибкость и силу после такого перелома невероятно трудно.
— Я понял. Спасибо вам, доктор, — на лице Судзуки отразилось разочарование, но он всё же кивнул.
Кириу дал еще несколько предоперационных указаний насчет режима питания и покинул палату. Он видел слишком много моментов, когда медицина была бессильна, и давно научился отделять эмоции от профессии.
В этом мире не было спасителей. И он не считал, что обладает силой им стать.
Обновлено: 20.02.2026