Глава 16 — Глава 15. Тепло перед бурей.

Утро вползло в квартиру серым светом, просачиваясь сквозь потрёпанные шторы. Канэки лежал неподвижно, боясь пошевелиться — Тоука сладко сопела во сне, прижавшись к нему всем телом, её тёмные волосы разметались по его груди, а рука обнимала крепко, словно не хотела отпускать. Её дыхание тёплое, ровное, с лёгким всхлипом — редкий миг покоя после ночи объятий и шёпота страхов. Ему хотелось, чтоб этот миг длился вечно: ради неё он готов был разорвать тени Аогири, забыть голод кагуне, стать человеком снова. Но записка в кармане жгла — "Присоединяйся или Антейку падёт". Он осторожно провёл пальцами по её щеке, и она шевельнулась, глаза приоткрылись: "Канэки... ещё пять минут?" Он улыбнулся, целуя её в лоб. Они выскользнули из квартиры, держась за руки, Токио просыпалось под туманом и редкими лучами солнца. Улицы пахли мокрым асфальтом и кофе из уличных ларьков — обыденность, маскирующая хаос гулей. Тоука шла ближе обычного, плечо к плечу, иногда бросая взгляды: "Не думай о записке. Йошимура что-нибудь придумает". Канэки кивал, но кагуне под кожей трепетало — слежка ощущалась, красные глаза мелькали в отражениях витрин. Они петляли переулками, избегая патрулей CCG, пока знакомый силуэт кафе не показался впереди. Дверь Антейку скрипнула, выпуская аромат свежей выпечки — иллюзия нормальности. ​ Внутри — напряжённая тишина. Йошимура за стойкой чистил чашки, взгляд тяжёлый: "Вы вовремя. Все уже здесь". В подвале собрались все: Нишики курил, скрестив руки, Хинами прятала глаза, Ёмо стоял у стены с ножом в пальцах. "Засада вчера — не случайность, — буркнул Нишики. — Кто-то сдал нас после рейда Амона. Аогири шлёт 'приглашения', CCG рыщет". Тоука сжала кулак Канэки: "Мы не отдадим Канеки". Йошимура кивнул: "План прост — затаимся, но Канэки, твой выбор решит всё". Канэки шагнул вперёд, разглаживая смятую записку: "Уже решил. Записка указывает место — заброшенный склад на окраине, полночь. Я пойду туда один. Скажу, что сдаюсь, готов присоединиться к ним ради силы". Тишина взорвалась шепотом. Нишки фыркнул: "Решил сдохнуть?" Тоука сжала ладонь Канеки еще сильнее " Ты совсем рехнулся и в этом твой план?" Нет, засада для них, — Канэки сжал челюсть, глаз вспыхнул красным. — Я симулирую, что сдаюсь: сниму маску опущусь на колени перед Джейсоном. Как только они расслабятся — отправлю смс вам. Вы бьёте: Тоука с крыльями прорываешь стену, Нишики берёшь фланг змеиным хвостом, Ёмо прикрывает тыл. Тоука... ты со мной в тени". Тоука кивнула, пальцы сплелись с его: "Я с тобой". Хинами всхлипнула: "А если они почуют подставу?" Йошимура улыбнулся горько: "Тогда вмешаюсь я". Йошимура разложил карту: "Склад окружён переулками — идеально для засады. Нишики разведал: внутри гуль чью личность мы не установили, но его способности на способности Тоуке', Нико и Джейсон садист. Ударьте жёстко, без пленных". Нишики затушил сигарету: "Горе для Аогири". Дождь хлестал по крышам Токио, превращая переулки в реки крови и грязи. Полночь. Канэки стоял у ржавых ворот заброшенного склада, сердце стучало как барабан. Записка скомкана в кармане, маска сдвинута набок — знак слабости. "Я пришел к вам", — произнёс он в темноту, голос дрожал ровно настолько, чтобы поверить. Двери заскрипели, выпуская запах гнилой плоти и сигаретного дыма. ​ Внутри — сумрак, освещённый тусклыми лампами. Парень в капюшоне скалился у входа, Нико хихикал в углу, он был одет странно, одежда больше подошла бы какой-то девушке... А на импровизированном троне из ящиков восседал Джейсон — Ямори, король пыток Аогири. Его кагуне лениво покачивалось, глаза щурились: "Полугуль... опоздал. На колени". Канэки опустился, голова низко — телефон в рукаве готов к сигналу. Ямори наклонился, ноздри раздулись. "Знакомый запах... до боли. Бесит". Он хохотнул, вставая — двухметровая туша надвинулась. "Пахнешь той сучкой Ризе. КАК ЖЕ МЕНЯ ЭТО БЕСИТ! ТЫ ЕЁ КАНИБАЛ?? Забудь, мне нужно чтоб ты мне доказал свою силу, Аогире не нужны слабаки, а если мне не понравится, то станешь моей личной игрушкой... Я научу тебя считать заново, научу отнимать тебя от тысячи семь" полупустой склад залился оглушительным смехом, даже Канеки стало не по себе.