Прошло полгода с тех пор, как клан Зенин в очередной раз затянул пояса ради своей извечной цели: доминирования над остальными великими семьями. В узких коридорах храма, пропитанных запахом старого дерева, шепот о выкупе детей звучал всё чаще. Это была привычная схема: подбирать «дворняжек», как их презрительно называли, и лепить из них что-то полезное. Если у ребёнка обнаруживался намёк на талант, его отмывали, откармливали и вбивали в голову одну простую истину: «Ты живёшь ради клана». Репутация и деньги — вот что двигало Зенин. Особенно деньги. Золото открывало двери, которые не открыть даже самым острым проклятым клинком: подкуп чиновников, расширение территории храма, закупка редкого оружия. Всё ради того, чтобы когти клана вцепились в этот мир ещё глубже.
Тодзи как обычно валялся в углу, больше похожий на полутруп, чем на человека. Его тело ныло от побоев, а одежда пропиталась застарелым запахом крови и пота.
К нему подошёл один из бойцов отряда Кукуру, долговязый парень с усталыми глазами и сутулыми плечами. Его звали Хару, но парень никогда не утруждал себя запоминанием имён. Тот остановился в паре шагов, кашлянул, будто собираясь с духом, и выдал ровным, но каким-то вымученным голосом:
— Освобождай место. Его займёт другой ученик.
Тодзи лениво приподнял голову, опираясь на локоть. Его тёмные длинные волосы закрывали лицо, но острый взгляд всё же скользнул по собеседнику.
— А мне куда? — голос его был хриплым, скучающим, будто он спрашивал о погоде.
— Командующий распорядился перевести тебя в заброшенную кладовую. Маленькую, ту, что у дальнего крыла.
Парень чуть прищурился, пытаясь понять в чём подвох.
— Почему только меня? Здесь же места хватит ещё на пару человек.
Хару замялся, опустив глаза. В его взгляде мелькнуло что-то странное: «Жалость? Сочувствие?» Как будто он смотрел не на человека, а на побитого щенка, которого вот-вот выгонят под дождь. Тодзи это заметил, и от этого внутри кольнуло раздражение. Он отвёл взгляд в сторону и буркнул:
— А… вот как.
Для отряда Кукуру парень давно стал чем-то вроде ходячей проблемы. Его кровать — если этот драный матрас вообще можно было так назвать — была вся в бурых разводах крови, а запах, что от него исходил, заставлял остальных морщиться и отворачиваться. Он не то чтобы нарочно пропускал душ, но когда его вытаскивали из дисциплинарной ямы или приносили избитого до полусмерти, сил на что-то большее, чем доползти до угла, не оставалось. Каждый раз, как его тушка появлялась в общей комнате, разговоры стихали, сменяясь либо шёпотом, либо гробовой тишиной.
«Бельмо на глазу, — как выразился бы кто-то из стариков клана. — Ошибка природы».
Он никому не рассказывал о том, что теперь видел проклятия. Эти уродливые тени стали для него такими же реальными, как запах сырости в храме. Может, это было побочным эффектом тех побоев, что вытеснили из него последние крохи человечности, а может, он всегда чувствовал их, но отказывался признавать их существование.
Тодзи молча поднялся, сгрёб свой потрёпанный футон под мышку и побрёл искать своё новое «жилище».
Кладовая оказалась даже хуже, чем он ожидал. Маленькая — слишком мягкое слово. Это была щель между стенами, заваленная всяким хламом: сломанные копья, какие-то обугленные деревяшки, куски ткани, что давно сгнили от сырости. Воздух внутри был тяжёлым, влажным, с привкусом плесени. По углам шныряли мелкие букашки, а из щелей в полу тянуло холодом.
— Сколько хлама… — пробормотал он равнодушно, бросив футон на пол и оглядевшись.
Несколько часов ушло на то, чтобы разгрести этот бардак. Тодзи работал молча: выкидывал мусор за порог, оттирал грязь куском тряпки, найденной тут же. Навык уборки у него был, кроме того он даже умел держать дом в порядке, но в последние годы руки привыкли больше к крови, чем к тряпкам.
Закончив, он оглядел своё новое пристанище: голые стены, потрескавшийся пол, тонкий слой пыли, который всё равно оседал снова. Не дворец, конечно, но ему было плевать. Он бросил футон прямо на пол, не утруждая себя аккуратностью, рухнул на него и почти сразу провалился в сон. Сквозь тонкие стены доносились далёкие голоса членов клана, но парень их уже не слышал. Ему было всё равно.
* * *
К концу дня, когда солнце уже провалилось за горизонт, дверь в маленькую кладовую Тодзи скрипнула. Кто-то бесцеремонно шагнул внутрь, даже не удосужившись постучать. Тусклый свет луны, пробивавшийся сквозь щели в стенах, выхватил силуэт высокой фигуры, нависшей над спящим парнем.
— Он живой вообще?..
Парень лежал на боку, поджав колени и спрятав руки под себя. Его дыхание было таким тихим, что грудь едва шевелилась. Кожа, холодная и бледная, делала его похожим на мертвеца.
Над ним склонилась блондинка с острым языком и ещё более острым взглядом, её длинные волосы слегка колыхнулись, когда она опустилась на колени рядом с ним. Протянув руку, она осторожно коснулась его шеи, нащупывая пульс. Её пальцы были тёплыми, а движения уверенными несмотря на то, что от парня разило застарелой кровью и сыростью. Рваная одежда, грязные пятна на ткани — всё это её, похоже, ни капли не волновало.
Девушка всегда была странной: там, где другие отворачивались от Тодзи с презрением, она видела что-то своё.
Со стороны это выглядело почти комично: Юки прилегла рядом с ним, будто собираясь обнять, её лицо оказалось так близко, что дыхание шевелило его волосы.
И тут Тодзи резко распахнул глаза. В следующую секунду его рука метнулась к её горлу, пальцы сжались, а сам он рывком перевернул её на спину и навис сверху. В темноте сверкнул его взгляд — дикий, звериный, как у загнанного волка — но через мгновение он моргнул, узнал её и расслабил хватку, хотя не убрал руку полностью.
— А, дылда? — хрипло выдохнул он.
— Цугумо Юки я! Запомни моё имя уже, наконец! — рявкнула она, пытаясь вывернуться из-под него.
— Чего надо? — парень убрал руку и сел, скрестив ноги. Его тон был ровным, почти сонным, как будто он всё ещё не проснулся до конца.
Девушка выпрямилась, отряхивая пыль с колен, и посмотрела на него с какой-то смесью любопытства и упрёка.
— Видела, как ты тащился по территории с этим драным футоном, вот и решила проведать. Над тобой снова издеваются, да? Члены этого клана — простаки, стоит только грудью повертеть, и они выкладывают всё как на духу. Как ты вообще живёшь в таких условиях?
Тодзи замер, глядя на неё пустым взглядом. Её слова повисли в воздухе, но до него, кажется, их смысл не доходил. Издевательства? Для него это было не что иное как обыденность, как ветер, что гудел в щелях кладовой или как боль в рёбрах после очередной тренировки. Он даже уловил тёплую нотку в её голосе, то искреннее желание помочь, которое Цугумо так старалась скрыть за своей резкостью. Он лишь пожал плечами и буркнул:
— Со мной всё в порядке. Завтра рано вставать, дай поспать.
С этими словами он равнодушно отвернулся и улегся калачиком на своём футоне. Резким движением он потянул ткань на себя, и Юки, не ожидавшая этого, покатилась кубарем в сторону, едва не врезавшись в стену. В кладовой раздался её возмущённый возглас:
— Ах ты, засранец!
Она вскочила, схватила его за плечо и с силой развернула к себе.
— Ну уж нет! Дай я поменяю тебе бинты! И что это за футон? На нём спать — всё равно что на камнях лежать. Я принесу тебе новый, нормальный.
Тодзи нахмурился, пытаясь вырваться из её хватки. Его голос стал ниже, в нём зазвучало глухое недовольство:
— Отстань…
Однако Юки не собиралась сдаваться. Она вцепилась в него ещё сильнее, почти крича:
— Ах ты, упрямый осёл, быстро повернулся ко мне!
Он сопротивлялся, бурчал что-то невнятное, но в итоге сдался: не потому, что хотел, а потому что сил спорить уже не было. Юки тут же принялась за дело: ловко размотала старые бинты, морщась от вида заживающих синяков и порезов, и начала накладывать новые. Её движения были быстрыми, но аккуратными, а сама она то и дело бросала на него сердитые взгляды, будто он был виноват в том, что она вообще здесь.
С тех пор как парень переселился в эту дыру, Цугумо стала захаживать к нему всё чаще. Сначала это были короткие визиты: проверить, дышит ли он вообще, принести воды или кусок хлеба. Однако со временем её забота стала заметнее: она таскала ему еду, меняла бинты, даже приволокла однажды сменную одежду, которую где-то раздобыла. И, что удивительно, Тодзи начал восстанавливаться быстрее. Его тело, привыкшее к боли и холоду, словно оттаивало под этим странным, непривычным вниманием.
Впрочем, слухи в клане Зенин распространялись быстро. Когда бойцы отряда Кукуру заметили, что «дылда-лекарь» слишком часто ошивается у этого бродяги, шепотки переросли в сплетни: «Что она в нём нашла? Позорится из-за какого-то отброса».
Мнение о Юки в глазах клана поползло вниз, но её это, кажется, не волновало. Она продолжала приходить, упрямо таща за собой свою заботу, словно вызов всем, кто осмеливался её осуждать.
* * *
Тренировочная площадка клана Зенин гудела от стука деревянных мечей и редких выкриков. Тодзи как обычно отбывал свои часы в отряде, механически отрабатывая удары. Его движения были резкими, точными, но в глазах не было ни капли интереса, только усталость и что-то похожее на глухое раздражение. Вокруг него младшие ученики пыхтели и морщились от боли, получая синяки, а он казался почти неуязвимым.
К нему подошёл Оги Зенин, младший брат Наобито, невысокий, но жилистый мужчина с острым взглядом и вечно недовольным выражением лица. Он руководил тренировками отряда Кукуру.
— Тодзи. Глава назначил тебе задание. Вместе с членом элитного отряда отправишься зачищать заброшенное здание якудзы в Токио, там засели проклятия.
Парень опустил деревянный меч и вытер пот с лица тыльной стороной ладони. Его тёмные глаза скользнули по мужчине, но он ничего не ответил, только едва заметно кивнул.
Позже Тодзи предстал перед самим Хироши в главном зале храма. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом благовоний и старого пергамента. Один из помощников протянул парню оружие, «Убийцу демонов», небольшой кинжал с потёртой рукоятью. Лезвие поблёскивало в тусклом свете, а ближе к концу виднелись два круглых выреза. Не самое мощное проклятое оружие, но для низшего проклятия сгодится.
Парень взял кинжал в руки, повертел его и, подняв взгляд на главу, спросил:
— Я же не вижу проклятия.
— Мне всё равно. Если ты в отряде Кукуру, значит, способен хотя бы с низшим проклятием справиться. Или ты совсем бесполезен?
Слова главы прозвучали как упрёк, но за ними крылось большее. Последние месяцы о Тодзи ходили слухи, которые даже Хироши не мог игнорировать. Говорили, что парень несмотря на своё жалкое существование стал сильнее — один на один он уже мог одолеть любого в отряде. Шептались, что он предугадывает атаки ещё до того, как они начинаются, будто у него вырос третий глаз. Дисциплинарная яма, побои, голод — всё, что должно было его сломать, лишь делало его живучее, а ещё эта девчонка-лекарь, Цугумо Юки, что крутилась вокруг него, как муха над падалью. Из-за неё на парня обратили внимание даже элитные бойцы клана.
Отброс, который должен был сгнить в углу, вдруг стал чем-то большим.
На самом деле, задание в Токио было не просто проверкой. Глава давно устал от живучести этого мальчишки и решил покончить с ним раз и навсегда. Он подговорил шамана второго ранга бросить Тодзи в бою с проклятием. Прямое убийство было против правил клана: слишком много вопросов, слишком много свидетелей, но если парень погибнет «случайно», во время стычки с проклятием, никто не станет копаться в деталях. Тем более ему уже шестнадцать… возраст, когда другие давно выполняли задания и доказывали свою ценность.
* * *
Заброшенное здание якудзы стояло на окраине Токио. Его стены, некогда покрытые яркой краской, облупились, обнажая серый бетон, а выбитые окна зияли чёрными провалами, будто пустые глазницы. Тишина давила, но недолго: вскоре из глубины здания донёсся низкий утробный рык.
Шустрые проклятия второго ранга выскочили из тени. Это были твари с длинными кривыми конечностями и мордами, похожими на разорванные маски. Их тело сотрясалось от голода, а из пасти торчали острые неровные зубы.
Однако, вместо того чтобы броситься на «воплощение бесполезности», проклятия замерли, поводя головой, а затем рванули к Комуро. Шаман второго ранга, пышущий проклятой энергией, был для тварей как маяк в ночи: яркий, притягательный и живой.
— Тодзи! Помоги, чёрт тебя дери! — заорал он, пытаясь отбиться от толпы тварей. Его лицо побелело.
Однако парень не двинулся с места. Он выбросил проклятый кинжал, который потенциально мог привлечь внимание проклятий, и расположился на дереве. Смотря на происходящее с холодным любопытством, он рассмеялся с какой-то дикой, почти безумной ухмылкой:
— Что такое, не справляешься, шаман? — выкрикнул Тодзи, растягивая слова с издёвкой. — А я думал, ты элита! Какая жалость, оказывается, люди — такие хрупкие создания!
Мужчина попытался что-то ответить, но его голос захлебнулся в хрипе, когда одно из проклятий вцепилось ему в горло. Кровь брызнула на землю, смешиваясь с пылью, а твари продолжали рвать его тело, урча от жадности. Последнее, что он услышал, был этот смех: резкий, безжалостный, как удар ножа.
Тодзи спрыгнул вниз, подошёл к месту, где валялся «Убийца демонов», и подобрал его, стряхнув пыль с лезвия. Он бросил взгляд на останки Комуро:
— Случайное стечение обстоятельств, да?
* * *
Дорогие читатели, если вам понравилась данная работа - не забывайте прожимать лайки и оценки на главной странице фанфика и писать свои комментарии! Именно от вашего актива зависит в каком темпе будет писаться и выходить работа)
Больше глав здесь: https://boosty.to/whier
Обновлено: 18.01.2026