Глава 2 — Глава 2

Перевод: Asfiel Редактура: Astarmina — Что? Хильдегарт, не поняв слов Либ, переспросила, но та лишь плотно сжала губы, явно не желая повторять сказанное. В итоге Хильдегарт не стала допытываться. То, что она не понимала сестру, уже давно стало обыденностью. Либ была всего лишь глуповатой старшей сестрой, о которой приходилось заботиться, и Хильдегарт не считала себя обязанной полностью понимать её речи. Вместо этого Хильдегарт попыталась увести Либ на своё место. Люди смотрели на её сестру с насмешкой. Лучше будет отвести её к стене и рассказать что-нибудь из новостей светской жизни, чтобы она вела себя тише. Но в этот самый момент странный звук разорвал шумную атмосферу приёма. По правде говоря, каждый мог опознать этот звук, но именно потому, что он раздался там, где его не должно было быть, его можно было назвать «странным». Это был выстрел. — Ааа! — Что происходит?! Вместе с выстрелом с потолка сорвалась люстра, разлетевшись на осколки и драматично, но ужасающе закончив свой век. Люди в панике с криками бросились к стенам. Хильдегарт напряглась и крепче схватила Либ за руку. «Что, чёрт возьми, происходит?» На приёме точно был запрещён пронос оружия, так откуда вдруг выстрел? Более того, на сегодняшнем приёме присутствовал сам император! Вместо безмятежной Либ, Хильдегарт быстро осмотрелась и вскоре обнаружила источник выстрела. В центре зала, перед разбитой вдребезги люстрой, словно заявляя о своём авторстве, стоял какой-то мужчина. Коричневая кожаная куртка и тёмно-синие брюки из габардина выглядели неуместно лёгкими и непринуждёнными для этого зала, но в руке он держал пистолет — оружие, которое ещё не было широко распространено и которое она не ожидала увидеть. Из-за надвинутой на глаза серой шерстяной шляпы его лицо было не разглядеть, и они даже не могли предположить, сколько ему лет. Его одежда была настолько обыденной, что на городских улицах его можно было бы и не заметить, но сейчас, когда он стоял с пистолетом в руке, излучая устрашающую ауру даже со спины, все взгляды были прикованы к нему. Нет, люди смотрели на него вовсе не из-за его одежды. Человек с пистолетом на приёме, где присутствует император — тут можно представить только один сценарий. Попытка покушения на императора! — Защитите Его Величество! Не только Хильдегарт поняла ситуацию. Рыцари, окружавшие императора, действовали быстрее всех. В обстановке, где злоумышленник естественно вытягивал руку с пистолетом, словно тренировавшийся специально для того, чтобы поразить императора, а рыцари пытались его остановить любой ценой... Тем, кто оказался лицом к лицу с нападавшим, был не кто иной, как герцог Лартман. Герцог Лартман, один из ближайших советников императора, только что беседовал с ним. Известный своими превосходными навыками фехтования, он первым бросился к злоумышленнику, обогнав рыцарей. Он быстро выхватил меч, но... Всё произошло в одно мгновение. Герцог Лартман успел мощным взмахом меча свалить злоумышленника на пол. Однако даже упав, тот вытянул руку и выстрелил в герцога. Пол под ними начал пропитываться кровью. Все аристократы в бальном зале были в замешательстве от внезапно разыгравшейся драмы. Некоторые в панике ринулись к выходу, другие, поняв, что нападавший обезврежен, стали приближаться к месту происшествия. Никто точно не понимал, что происходит, но было ясно одно: и герцог Лартман, и злоумышленник умирали. — Герцог!.. И именно в этот момент Либ вырвалась, прежде чем Хильдегарт успела её остановить. Не обращая внимания на то, что наступает на подол платья, Либ подбежала и опустилась на колени перед герцогом Лартманом. Рыцари, контролировавшие ситуацию, увидев святую Хильдегарт, следующую за Либ, расступились. — Г-герцог... вы в порядке?.. — Сестра, отойди! Хильдегарт поспешно схватила Либ. Любому было очевидно, что герцог Лартман был при смерти. «Если использовать божественную силу...» Но осмотрев состояние герцога, Хильдегарт пришлось крепко стиснуть губы. Её божественной силы не хватило бы для исцеления такой фатальной раны. Другими словами, любому было ясно, что надежды нет. — Герцог... нет... Прозрачные слёзы Либ капали на пол. Когда она, дрожа, жалобно плакала, распростёртый на полу герцог Лартман пошевелился. — Госпожа Гамельсбот?.. — Да, герцог. Это я... Поскольку Либ мешала, Хильдегарт не смогла сдержать гнева и в конце концов закричала: — Сестра, что вы делаете?! Уступите место, чтобы врачи могли подойти! В ответ тёмно-розовые глаза Либ уставились на Хильдегарт так зловеще, будто она смотрела на нечто ничтожное. Взгляд был настолько холодным, что никто бы не поверил, что это та же девушка, которая только что шептала слова любви. — Если придут врачи, они спасут его? — Это... — Даже твоя святая сила не может его спасти, так ведь, Хильдегарт? Пока Хильдегарт, не в силах ответить на этот прямой вопрос, кусала губы, Либ вытащила кинжал, закреплённый на поясе герцога. — Герцог... — Сестра, что вы делаете?! Хильдегарт в ужасе воскликнула, но Либ лишь крепче сжала рукоять. Несмотря на оружие в руке, её лицо оставалось таким же спокойным, словно она держала веер или букет цветов. — Герцог, всё будет хорошо... Вам придётся немного пострадать, но это ничего... Когда вы вернётесь назад, вы не умрёте. Либ прошептала, держа кинжал дрожащей рукой, словно тот был слишком тяжёл для неё. — Мир без вас не имеет смысла... Герцог, запомните... — Что вы делаете... Опустите это!.. Пока герцог Лартман хриплым голосом пытался остановить её, Либ пропела почти нараспев: — Я буду любить вас в любой временной линии. Кто мог поверить тому, что произошло дальше? Либ высоко подняла кинжал и вонзила его себе в горло. — Кхх... Когда Хильдегарт смахнула попавшую ей в глаза кровь, Либ уже лежала на полу, истекая кровью. — Ааааа! Сестра! Сестра Либ! — Что за... кхх... Кровь фонтаном била из её горла, тело на полу судорожно дёргалось, а затем замерло. Даже герцог Лартман, который сам готовился встретить смерть, был потрясён, а Хильдегарт от внезапного поворота событий была близка к обмороку. Именно в этот момент... Бум, бум, бум. Мир начал сотрясаться. БУМ! БАБАХ! Императорский дворец начал разрушаться. ГРРРР! Загрохотал гром, засверкали молнии. Всё начало превращаться в руины. И тогда раздался голос: — КТО ПОСМЕЛ ПРИЧИНИТЬ ВРЕД МОЕМУ ДИТЯ? — А... ааа... Хильдегарт, узнав обладателя этого голоса, рухнула ниц. «Святая» Хильдегарт слышала этот голос раньше. — Божество... — МОЁ ДИТЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ БОЛЬШЕ В ЭТОМ МИРЕ? С этими словами всё стало разрушаться. Сквозь обвалившиеся стены дворца Хильдегарт увидела то, чего никогда не должна была видеть. — Ааа... Лес, охваченный огнём, который, казалось, никогда не погаснет; молнии, бьющие с такой силой, словно стремились уничтожить все здания; земля, трескающаяся и разверзающаяся, как при землетрясении; люди, кричащие и бегущие, но встречающие свою смерть. А за всем этим... — МИР, В КОТОРОМ НЕТ ДИТЯ, КОТОРОЕ Я ЛЮБЛЮ, НЕ НУЖЕН. В небе появился символ религии, почитаемой их врагами и считавшейся империей еретической, и... — ГДЕ НАШЕ ДИТЯ? Вдалеке показался образ божества, в которое верили учёные с Востока, и... — КТО УБИЛ ДИТЯ, КОТОРОЕ МЫ ЛЮБИМ? Послышалась музыка, которую использовали для жертвоприношений язычники из-за моря. Вера Хильдегарт начала рушиться. Вместо единого бога, в которого она верила, стали слышны голоса десятков, нет, сотен божеств. — ЧТО ЕСТЬ В ЭТОМ МИРЕ? — КТО УБИЛ МОЁ ДИТЯ? — ГДЕ МОЁ ДИТЯ? — ВЕРНИТЕ. — ЭТОТ МИР БОЛЬШЕ НЕ НУЖЕН! — МИР, В КОТОРОМ НЕТ ДИТЯ, КОТОРОЕ Я ЛЮБЛЮ, НЕ НУЖЕН! С этими словами мир начал вращаться в обратном направлении. В мире есть вещи, которые человеческий разум не в состоянии постичь, но есть и истины, которые люди неизбежно осознают благодаря откровению. Это был последний случай. Другими словами, любой человек, видящий это зрелище, осознавал, что эти огромные существа, которых невозможно описать человеческим языком, любили одну девушку. Только теперь Хильдегарт поняла тяжесть того, что до сих пор несла Либ. Да, именно так. — К-как можно... как эти существа... Боги были разгневаны смертью Либ. «Ложная святая» или «настоящая святая» — это не имело значения. Не имело значения, каким образом она использовала божественную силу. Либ была не просто человеком, которого можно было назвать всего лишь «святой». — Как она могла одна справляться с этим... Только теперь Хильдегарт поняла слова, которые говорила Либ. «Я несу бремя любви богов». То, что обычный человек никогда не смог бы вынести. Либ Гамельсбот всё это время в одиночку выдерживала любовь богов. Значит, странное поведение Либ Гамельсбот всё это время... В мире есть вещи, которые невозможно понять взглядом постороннего.