Глава 38 — Глава 36. Гром: Акустический Тюнинг и Проблема с Табуретками

Для большинства орочьих кланов идеальный сын — это тот, кто может голыми руками оторвать голову грифону, рыгнуть алфавит и считать до десяти, используя пальцы поверженных врагов. Гром, к большому разочарованию своего отца, вождя Кровопускателя, мог только последнее, да и то сбивался после семи. Он не был самым сильным. Он был самым... ритмичным. Его дар (или проклятие) проявился в первой же битве. Пока его сородичи издавали хаотичный боевой клич, Гром подметил, что удары мечей о щиты создают отличный ритм в размере четыре четверти, а хруст ломаемых костей — прекрасное перкуссионное сопровождение. Он так увлекся анализом «композиции боя», что чуть не пропустил летящий в голову топор. Отец, увидев, как сын отбивает такт ногой, стоя посреди кровавой бойни, понял, что вождя из него не выйдет. Так Гром был отправлен в «ссылку» — работать вышибалой в таверне «Хмельной Дракон», чтобы «хоть какая-то польза была». Владелец таверны, одноглазый гном по имени Фистул, дал ему простые инструкции: «Видишь драку — разнимай. Не можешь разнять — выкидывай. Главное, чтоб табуретки целы остались. Они дороже, чем большинство посетителей». Именно здесь Гром нашёл своё призвание. Барные драки были для него симфонией. Возглас пьяного эльфа, опрокинувшего пиво на бородатого дварфа, — это было вступление, адажио. Звон разбитой кружки — резкий удар тарелок, фортиссимо. А затем начиналась основная часть: глухие удары кулаков (бас-барабан), визги (соло на флейте-пикколо) и, конечно же, его любимое — треск ломаемой мебели (крещендо). Проблема была в том, что Гром, вместо того чтобы останавливать драки, часто замирал, закрыв глаза, и шептал: «О да, какой переход! Гениально!» — пока очередной стул не разлетался в щепки о чью-то спину. Фистул был в ярости. — Гром! Я тебе за что плачу?! Ты должен останавливать это, а не рецензии писать! Однажды ночью, когда все разошлись, Гром остался в пустой таверне. Он подошёл к кухне, взял две поварёшки и начал свой первый сольный концерт. Пустые бочки из-под эля гудели низко и протяжно. Перевёрнутые котлы звенели, как гонги. А связка серебряных ложек, подвешенная на верёвке, издавала нежный, мелодичный перезвон. Он играл часами, выбивая ритмы боёв, стук дождя по крыше, храп Фистула. Он вкладывал в эту музыку всё, что не мог выразить словами: свою тоску, свою непохожесть на других орков, свою тайную мечту. Когда он встретил Мишу, он увидел в нём не просто шута. Он увидел артиста. Шутки Галустяна были непредсказуемым, хаотичным, но невероятно живым ритмом. И Гром впервые в жизни почувствовал, что нашёл свой идеальный аккомпанемент. Ему больше не нужно было выбивать ритм на чужих головах. Теперь он мог быть молчаливым, но верным барабанщиком в самой безумной рок-группе Арантии.