Глава 26 — Глава 26.

Надежды на Хун Вэйцзюня не осталось, и Инь Чэнь закономерно обратился ко мне. — Сдавайся, — дал я самый разумный совет. — Ты не хотел его убивать. Это хоть и не чистая самооборона, но и не умышленное убийство. Если явишься с повинной, проявишь раскаяние — скостят срок. А я постараюсь по своим каналам похлопотать. Хоть у меня и не было такого влияния, как у Хун Вэйцзюня, за три года в тюрьме я всё же обзавёлсь кое-какими связями. Но, честно говоря, как ни старайся, меньше «десятки» ему не светило — всё-таки труп есть труп. А-Фа и остальные молчали, явно не в восторге от моего предложения, но ничего лучше никто придумать не мог. У Фань курил одну за другой. Инь Чэнь утёр лицо и сказал: — Брат Ху, я послушаюсь тебя. Я кивнул, тихо угукнул и протянул ему телефон, чтобы он сам позвонил. Инь Чэнь взял трубку, долго мялся, не решаясь, а потом бросил: — Брат Ху, я в туалет схожу. Он вышел из машины и встал на обочине, расстёгивая штаны. Юань Юань вышел следом и встал рядом, о чём-то с ним переговариваясь. Застегнувшись, Инь Чэнь вдруг обернулся: — Брат Ху, спасибо за заботу, но я не буду сдаваться. Не хочу провести лучшие годы жизни в клетке! Мы с Юань Юанем уходим. Может, свидимся ещё. Договорив, они с Юань Юанем прыгнули с насыпи и со всех ног рванули через дикое поле! Разумеется, я не стал их догонять. Убедить его сдаться было моим долгом как законопослушного гражданина. Отпустить его было моим долгом как «старшего брата», у которого есть принципы и совесть. Хотя «старшим братом» я пробыл всего один день. Сидя в машине и глядя на удаляющиеся фигурки, я не чувствовал ни отвращения, ни злости — только щемящую жалость и тоску. В голове билась одна мысль: я обязан упечь Хун Вэйцзюня за решётку! — Ну и ладно. У нас видеорегистратор есть. Когда менты нагрянут, докажем, что мы его уговаривали сдаться, а не укрывали беглого преступника, ха-ха! — У Фань покрутил висящий на стекле прибор. Кто бы мог подумать, что в его развалюхе есть такая штука! Примерно через час нас нагнали несколько патрульных машин и забрали в участок. Регистратор У Фаня действительно спас положение. Мы и правда убеждали Инь Чэня сдаться, так что показания у всех совпали. Плюс тайная работа Хун Вэйцзюня — и через несколько дней нас выпустили. В день освобождения Хун Вэйцзюнь лично приехал за нами на «Ленд Ровере» за два миллиона и повёз в дорогой ресторан. А-Фа и А-Цай видеть его не желали и под благовидным предлогом смылись, так что за столом остались только я и У Фань. За ужином Хун Вэйцзюнь сиял, лицо его раскраснелось от выпитого. Инь Чэнь убрал одного из лучших бойцов Ху Вэньханя и исчез, не взяв ни копейки. Минимальные затраты — максимальная прибыль. — Эх, если бы мои олухи хоть немного поучились у Инь Чэня, — расплывался в улыбке Хун Вэйцзюнь. Я знал, о чём он думает: мечтает, чтобы все работали как Инь Чэнь — за гроши совершали великие дела. Потрясающая рентабельность. Инь Чэнь действительно прославился. Чжоу Сянъян, крупная фигура в криминальном мире, пал от его руки. Сам парень исчез, но легенды о нём поползли по Сянсяню. Он стал кумиром для сотен мелких хулиганов. Некоторые даже начали использовать его имя, козыряя фразами вроде: «Да ты знаешь, что Инь Чэнь мой брат?» или «Хочешь, чтобы Инь Чэнь вернулся и пришил тебя?». Но они видели лишь внешний блеск, не замечая горечи и боли, скрытых за этой славой! Будь у Инь Чэня выбор, он бы никогда не пошёл по этому пути. Думая о том, как Инь Чэнь скитается, голодает и мерзнет, скрываясь от полиции, пока Хун Вэйцзюнь здесь, с лоснящейся от жира рожей, жрёт деликатесы и травит байки, я закипал от ярости. Хотелось перевернуть стол! Честное слово, если бы я не был информатором, хрен бы я стал прислуживать этой бессердечной твари! — Кстати, кроме смерти Чжоу Сянъяна, ещё и Ци Цзюнь тяжело ранен, до сих пор в больнице валяется! Ху Вэньхань разом лишился двух генералов, у меня душа поёт! — Хун Вэйцзюнь был в отличном настроении и выглядел помолодевшим. — Хе-хе, Ци Цзюня порубил мой друг! — гордо вставил У Фань. — Да? Тот самый Дун Син? — оживился Хун Вэйцзюнь. Оказывается, он уже всё разузнал. — Ага, мой друг. У него пункт приёма металлолома, в город редко выбирается, всё больше по окрестным сёлам работает! — У Фань довольно потирал руки. — Ха-ха, талантливый парень! — одобрительно кивнул Хун Вэйцзюнь. В тот день, когда полиция въехала в Таоюань, обе стороны разбежались. Заявлять никто не стал, а копы приехали за Инь Чэнем, так что на деревенскую драку махнули рукой. В итоге каждый зализывал свои раны сам. Разница была лишь в том, что Ци Цзюнь лежал в больнице, а перебинтованный Дун Син уже снова собирал утиль. Очевидно, что Ци Цзюнь не посмеет мстить. Каким бы крутым боссом он ни был в Сянсяне, против целой деревни мужиков не попрёшь! Перед ужином я попросил У Фаня узнать, как там Дун Син, и передать ему тридцать тысяч юаней. Но деньги вернули нетронутыми — сказали, не нужно. У Фань не растерялся и оставил их себе. Деньги у него утекали как вода, он не просто щипал перья с пролетающего гуся, он этого гуся целиком проглатывал. Весь вечер У Фань лебезил перед Хун Вэйцзюнем, подливал вино, подносил сигареты, всем видом показывая, что хочет работать под его началом. Я же постоянно его подкалывал. Он говорил, что может работать, я спрашивал: «Кем? Языком? Ублажать баб ты мастер». Короче, настроение У Фаню я испортил основательно. После ужина мы с У Фанем спустились проводить Хун Вэйцзюня. — Ли Ху, ты больной, что ли? Я просто хочу устроиться к Брату Цзюню, чего ты ко мне прицепился? — набросился на меня У Фань, стоило машине босса отъехать. — Ты с ума сошёл? Ты же знаешь, что он за человек! Инь Чэня он подставил, а ты к нему лезешь? — я знал, что он это скажет, поэтому ответил резко. — А ты чего тогда с ним? Чего сам не уйдёшь? — парировал У Фань. — У меня выхода нет! — Какого выхода? Ну-ка расскажи! —... — Я не знал, что ответить. Про информатора рассказывать было нельзя. — Ли Ху, скажи честно, ты просто боишься, что я поднимусь? — вдруг ляпнул У Фань. —...Ты пьян, — нахмурился я. Раньше он во мне не сомневался. — Я тебя спрашиваю! Боишься, что я стану круче тебя?! — У Фань вдруг схватил меня за воротник. Глаза его налились кровью, алкоголь явно ударил в голову. — Если перепил, иди домой проспись, а? — я закатил глаза. — Да пошёл ты! Братство — дерьмо! Когда тебе нужна была помощь, я всегда был рядом! А сейчас мне тяжело, и ты, сука, помочь не хочешь?! Мне завтра жрать нечего будет! — взревел У Фань и вдруг замахнулся кулаком мне в лицо. — Ты что за чушь несёшь? Я тебе только что тридцать кусков отдал, это все мои сбережения, мать твою! — церемониться я не стал и пнул его в живот. У Фань мне не соперник, он тут же полетел на землю вверх тормашками. — Тридцать штук? Да мне на зубок не хватит! — он быстро вскочил и снова бросился на меня. Мы сцепились на пустой улице под тусклым фонарём и от души подрались. Я поставил ему фингал, а он разбил мне нос. — Ли Ху, больше мы не братья! — крикнул У Фань так, что в соседнем доме зажёгся свет в подъезде. И, хромая, побрёл прочь. Его сутулая спина в свете фонаря выглядела бесконечно одинокой.