Глава 24 — Глава 24.

Двор казался пустым, лишь на вершине мусорной горы стоял щуплый парень. Широкая соломенная шляпа скрывала лицо, на теле висела грубая роба, на ногах — стоптанные кеды «Освобождение». В руках он держал длинные железные щипцы. Услышав крик, парень глянул вниз и ловко, словно обезьяна, спустился с кучи хлама. Подойдя к машине, он спросил: — У Фань? Ты чего тут? — Дело есть, ясное дело! Знакомься, это мой друг Ли Ху. Ли Ху, это Дун Син, — представил нас У Фань. Только теперь я разглядел лицо Дун Сина. Самое обычное, обветренное, с шелушащейся кожей, но глаза — живые, цепкие. Я кивнул в знак приветствия, но Дун Син проигнорировал меня, обращаясь только к У Фаню: — Что случилось? У Фань быстро обрисовал ситуацию с А-Фа и Инь Чэнем. Дун Син кивнул: — Дом Юаньюаня? Знаю. Езжайте, я сейчас подойду. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к своей каморке. — Погнали, — скомандовал У Фань и направил машину к дому Юаньюаня. — Твой друг... он вообще нормальный? — с сомнением спросил я. Этот Дун Син не производил впечатления человека, способного решить наши проблемы. — Не ссы, он кремень! — уверенно заявил У Фань. —...Может, ну его? Там Ци Цзюнь и целая армия! — даже если этот Дун Син крут, что он сделает в одиночку? — Лишние руки не помешают. К тому же он местный, дома и стены помогают! — У Фань продолжал рулить, и вскоре мы оказались у цели. Деревня была тесной. У Фань, знавший местность, припарковался под большим деревом поодаль. Издалека было видно: старый дом Юаньюаня окружён. Двадцать с лишним человек, разношёрстная толпа с оружием в руках. Сам дом представлял собой жалкое зрелище: маленькая черепичная хибара без двора, крыша поросла травой, окна выбиты. Внутри мелькали силуэты А-Фа и остальных. Я сразу узнал Ци Цзюня. Когда я видел его в последний раз, ему было чуть за двадцать. Сейчас он приближался к тридцати. Одет с иголочки: рубашка, брюки, туфли — ни пылинки. Выглядел как успешный бизнесмен. Юношеская дерзость сменилась тяжёлой, зрелой уверенностью. Неизвестно откуда взяв стул, он вальяжно сидел перед входом, закинув ногу на ногу. — Ну что, надумали? Выходите, сдавайтесь по-хорошему. Мне скоро тридцатник, лень мне кулаками махать! Из дома донёсся крик Инь Чэня: — Не ври! Чжоу Сянъян правда умер? Ци Цзюнь лениво ответил: — Зачем мне врать? Мёртв, холодный уже, в морге лежит. Думаешь, сбежишь? Поехали со мной, остальных я трогать не буду. Инь Чэнь помолчал, потом снова заорал: — Хватит чесать языком! Иди говори с моим боссом! Ци Цзюнь расхохотался: — С твоим боссом? С Хун Вэйцзюнем? А ты думаешь, кто сдал нам ваше место? — Кто? — голос Инь Чэня дрогнул. — Вы забились в такую дыру, кто бы вас нашёл так быстро? — глумился Ци Цзюнь. — Для Хун Вэйцзюня вы — обуза. Если вас повяжут менты, ему платить. А если мы вас прикончим — он сэкономит кучу бабок! Он, конечно, слил инфу через третьи руки, но если включить мозг, всё очевидно. — Пиздёж! — взревел Инь Чэнь. — Брат Цзюнь не такой! Он говорил, что я пойду в гору вместе с ним! Он не мог меня предать! — Какой же ты наивный щенок, — вздохнул Ци Цзюнь, вставая. — Посмотри на себя. Хун Вэйцзюнь продавал даже тех, с кем бизнес начинал, а ты кто? Мелочь пузатая. «Не предаст»... Сказали пару ласковых, ты и уши развесил. Короче, выходишь или нет? — Брат Цзюнь! Я позвоню Брату Цзюню! — Инь Чэнь, прижавшись к окну с ножом в одной руке, другой лихорадочно тыкал в телефон. Разумеется, безуспешно. Хун Вэйцзюнь не брал трубку. Тогда Инь Чэнь попытался набрать меня. — По-хорошему не хотите, значит? Вынуждаете, — Ци Цзюнь, хоть и повзрослел, но жестокости не утратил. Он махнул рукой, давая команду на штурм. Внутри дома приготовились к бою. Я выскочил из укрытия, крича на бегу: — Брат Цзюнь! Брат Цзюнь! У Фань хотел подождать Дун Сина, но времени не было. Четверо против двадцати — это бойня. Пришлось импровизировать. Услышав крик, Ци Цзюнь обернулся: — Кто там? Я бежал с улыбкой на лице, изображая старого знакомого, чтобы усыпить его бдительность. В пару прыжков я оказался рядом и молниеносным движением схватил его за плечо. Другой рукой я выхватил кинжал (тот самый, из офиса Вэй Ляна) и прижал лезвие к его горлу. — Ли Ху! — прошипел я. Из дома донеслись радостные вопли: — Брат Тигр! — Брат Тигр, ты пришёл за мной! Я знал, что Брат Цзюнь меня не бросит! — вопил Инь Чэнь, озираясь в поисках моей «армии», но видя только меня одного. Я не ответил ему. Глядя в глаза Ци Цзюню, я сказал: — Отпусти моих братьев, идёт? Благодаря сплетням, имя «Ли Ху» в последние дни гремело в городе. Они могли не знать меня в лицо, но слышали точно. — Так ты и есть Ли Ху? — даже с ножом у горла Ци Цзюнь оставался невозмутимым, лишь скосил глаза вниз. Его люди начали смыкать кольцо вокруг нас. — Брат Цзюнь, не будем усугублять, — сказал я. Меня трясло от адреналина, но заложник давал мне шанс. Увидев это, Инь Чэнь, Юаньюань, А-Фа и А-Цай выбежали из дома и встали за моей спиной. У Фань так и не вышел — он ввязывался в драку только тогда, когда был уверен в победе. — Хех, говорят, ты людей убиваешь? И нашего Брата Ханя грозился прикончить? Правда, что ли? — в голосе Ци Цзюня зазвучала насмешка. — Хочешь проверить? — я чуть надавил лезвием. Тонкая струйка крови поползла по его шее. Я постарался сделать взгляд максимально безумным. В больнице этот трюк сработал с Вэй Ляном. Но Ци Цзюнь был птицей другого полёта. Моя угроза лишь развеселила его. В его глазах читалось презрение и... какое-то больное любопытство. — А давай, проверь... Давай, убей меня. Я всё равно жить устал. Но если ты меня не кончишь сейчас, твоим щенкам конец. Я смотрел на него зверем, а он на меня — как на клоуна. Вдруг я вспомнил Лао Фу. Тот тоже провоцировал меня, когда я выгонял его с ножом. И я тогда сорвался. Сейчас меня снова накрыло. Я не выносил этого взгляда. Не выносил, когда меня ни во что не ставят! — Твою мать! Я заорал, схватил его за волосы и занёс нож для удара в живот. Вз-з-з... Р-р-р... Тр-тр-тр... Вдруг со всех сторон раздался оглушительный рёв моторов. Я оглянулся и увидел с десяток транспортных средств: микроавтобусы, мотоциклы, сельскохозяйственные трициклы, даже ручной трактор. На кузове тарахтящего трицикла, развеваясь на ветру, стоял Дун Син, сжимая в руке сверкающий серп!