Насладившись чаепитием, Элма незаметно свернула беседу и покинула Юлиану. Лукас и горничные последовали за ней.
Ну и странная ситуация. Лукас шел спасать новенькую горничную, совершившую какую-нибудь страшную ошибку, а в итоге ему подали великолепный чай и сладости, а сейчас сопроводили в замок.
Четыре человека молча шли по коридору. Они просто не знали, как заговорить, до сих пор шокированные произошедшим.
Но тут Ирэн, шедшая позади всех, внезапно состроила решительное лицо, подбежала к Элме и схватила ту за руку:
— Э-Элма!
— Да? — она повернулась и невозмутимо ответила.
Ирэн немного разозлилась из-за такого отношения новенькой, но тут же успокоилась.
— Прости меня за… Ну, за сегодня. Я просто завидовала.
— Не стоит извиняться, я работала не ради этого.
— О чем ты? Сколько в мире горничных, способных выполнить работу четырех человек за полдня? Сколько способных подать настолько прекрасный чай, что даже вторая королева не сдержит эмоций? И эти сладости были такими вкусными, я думала, что умру прямо там!
Она принадлежала к типу прямолинейных людей, сразу же атакующих тех, кто им не нравится, но прелесть Ирэн была в том, что так же честно она выказывала уважение.
Она сильнее сжала руку, которой держала Элму, и с повлажневшими глазами сказала:
— Вот почему… с этого момента, как горничные с одного этажа… давай поладим! Позаботься обо мне!
Когда она поняла, что сейчас сказала, то покраснела как помидор и отвернулась.
Когда Ирэн предлагала дружбу этой загадочной девушке, было ясно, насколько она без ума от Элмы, даже в сравнении с принцем Лукасом.
— О, хорошо.
Лукас приподнял бровь, а Герда улыбнулась Элме, так просто принявшей предложение дружбы.
— Ох, Элма, ты такая способная, что даже страшно!
Когда разговор закончился, Герда сказала это и сложила руки у груди.
— Твои языковые и хозяйственные навыки так хороши, но что еще лучше, так это проницательность. Сложно с первого раза понять вкусы госпожи Юлианы.
— Вовсе нет. Я просто прямо спросила, какие чай и молоко она предпочитает.
— Да что ты говоришь! Госпожа считает, что горничные должны во всем соблюдать идеальную чистоту, уметь поддержать интеллектуальную беседу и подавать прекрасные блюда. Даже не зная этого, ты умудрилась пройти по всем критериям.
Как и ожидалось от главной горничной, она видела не только следствие, но и причину. Лукас мысленно кивнул. По видимому, перед Юлианой Элма показала себя с совершенно другой стороны. Совсем не та полунемая девочка, с которой он беседовал в тюрьме.
Чистоплотная, элегантная и умная — другими словами, идеал Юлианы.
«Подстраивается ли она под ситуацию, манипулируя другими? Или я слишком много думаю…»
Она могла быть скучной для бабника, оживленной перед потенциальным покровителем и спокойной с прямолинейной коллегой.
Он взглянул на девочку с закрывающими пол-лица толстыми очками, сейчас скромно отвечающую. Присмотревшись, Лукас понял, что черты лица у нее были более чем приятными.
— Эй, не говори так. Я действительно впечатлена тем, как ты смогла узнать, что нравится госпоже Юлиане.
— Я поняла это, просто взглянув на ее лицо.
— Да? Ты правда можешь сказать, каков человек, просто глядя на него?
— Даже если так...
Заинтересованная в способностях Элмы Герда продолжала задавать вопрос за вопросом. Но внезапно девочка замолчала и зашарила по карману передника, будто вспомнила о чем-то.
— Ах да, госпожа главная горничная.
— Что такое?
— Я верну вам это от имени Ганса, мальчика-садовника.
— Зачем ты?..
Элма вытащила брошь с крупным камнем медового цвета, такого же, как глаза Герды.
Утром Герда подарила ее Гансу, плачущему из-за того, что он не мог заплатить за лекарство для больной матери.
— Во время вашего разговора он намеренно сократил дистанцию, чтобы создать чувство близости. К тому же все те пять секунд, которые Ганс рассказывал о болезни, его глаза неотрывно смотрели на вас, вероятно, чтобы убедиться, что вы поверили в эту историю. И видя как вы пустили слезу, он неосознанно приподнял верхнюю губу. Это выражение презрения.
Хотя она нашла еще несколько незначительных знаков, Элма молча поправила перемычку очков.
— Я была уверена, что он обманул вас, и предъявила ему.
*П.п.: Т.е. обвинила в нарушении правил, понятий.*
— Что? Э? Что?..
— За базар отвечать надо. Вот что.
— ...За базар?
Кажется, Элма случайно употребила какой-то жаргон.
— Что? О каком базаре ты говоришь… Нет, стой, откуда ты смотрела?
— С четвертого этажа общежития горничных.
— Э?! Что у тебя за глаза вообще?!
Из-за такого количества непоняток глаза Герды стали черно-белыми.
*П.п.: Японское выражение, означает крайнее удивление.*
Ирэн восхищенно вздохнула, а Лукас нахмурился:
— Такие глубокие познания… Тебя обучали с… святые?
Очевидно, он хотел сказать «стражи», но быстро перефразировал в «святые».
«Не стоит говорить при Ирэн, что Элма выросла в тюрьме».
Грешники точно не могли никого обучить, так что, вероятно, ее учил какой-то добросердечный страж. Для Лукаса это был скорее риторический вопрос, но Элма неожиданно стала отрицать.
— Нет. Тот страж был обычной нелетающей свиньей. Искусству чтения мимики меня обучил мой «ленивый» отец.
— ...Свиньей? «Ленивый» отец?
— Мой «ленивый» отец.
Она отвечал серьезно, но странными словами.
Когда Лукас попытался задать уточняющие вопросы, Элма склонила голову и парировала.
— То есть ты говоришь...
За очками было плохо видно, но, похоже, Элма нахмурилась
— Но разве навык чтения мимики не легко развить, просто играя в разные игры? На воле что, такому не учатся?
От такого невинного вопроса Лукас и горничные одновременно удивленно открыли рты.
