Глава 37 — Возвращение домой

Глава 37. Возвращение домой. Как гостеприимный хозяин, Цзян Нань отлично принял гостей. Но им всё равно пора было уходить. Потому что это был не их мир и не их дом. Сайтама, погостив два дня, вернулся обратно, чтобы продолжить свою жизнь героя. Каждый день сражаться с монстрами и покупать товары со скидкой. Пусть еда там была не такой вкусной, как у Цзян Наня, Сайтама всё равно любил свой дом. Цугикуни Ёриити тоже отправился назад. По возвращении он планировал открыть додзё для обучения искусству меча в землях клана Убуяшики. У каждого были свои дела. Цзян Нань не настаивал, ведь в конечном итоге каждый должен идти своим путем. — – … — – … Настал новый день. Прогуляв два дня, Цзян Нань снова отправился в школу. — Доброе утро, Като! Мэгуми Като слегка подняла голову и одарила его мимолетной улыбкой. — Доброе утро, Цзян Нань. Время шло, и вскоре прозвенел звонок на урок. Едва войдя в класс, Шизука Хирацука сразу заметила Цзян Наня. Как и ожидалось, сегодня Цзян Нань получил от неё «железный кулак любви». — А Шизу-тян сегодня всё так же сурова, — Цзян Нань показал большой палец. К счастью, Шизука не стала слишком сильно его донимать. Так начались уроки по разным предметам. Скучные занятия в конце концов сменились физкультурой. Хорошо всё-таки, что у японских учителей физкультуры крепкое здоровье и они редко болеют. В прошлой жизни физрук Цзян Наня мог проболеть целый семестр. Урок физкультуры. — Разбились на пары! — Проревел учитель. Темой сегодняшнего занятия был теннис. Хатиман Хикигая уже приготовился устроить поединок в одиночку против стенки. Для Цзян Наня с его силой играть в теннис было всё равно что баловаться – обижать детишек было совсем не весело. Разве что сыграть с кем-то интересным. Например, с Хатиманом Хикигаей. Как только началась свободная практика, Хатиман подошел к учителю. Под предлогом плохого самочувствия он выбил себе право тренироваться отдельно. Цзян Нань молча наблюдал за этой сценой. «Всё в духе Хати. Наверняка в голове опять целый ворох оправданий и кривых истин». Раз с Хатиманом сыграть не вышло, придется развлекаться самому. Цзян Нань прислонился к стене, лениво подбивая ракеткой мяч. Затем он начал вращать ракетку, отбивая мяч ребром обода – круглый снаряд слушался его беспрекословно, словно приклеенный. Неподалеку одна милая девушка [?] увидела это и замерла в изумлении. Она никогда не видела, чтобы кто-то контролировал мяч настолько ювелирно. — Всё-таки скучновато! Цзян Нань легким движением кисти отправил мяч в полет. Тот описал идеальную параболу и точно приземлился в корзину для мячей в нескольких десятках метров от него. Цзян Нань даже не обернулся, словно заранее знал результат. После этого он решил уйти и найти место поинтереснее. У лучшего ученика параллели всегда были свои привилегии. Учитель физкультуры просто сделал вид, что ничего не заметил – в конце концов, Цзян Нань слыл известным проблемным подростком. Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Цзян Нань обернулся и увидел симпатичную девчушку [?]. Белые волосы, в руках ракетка. Кожа бледная и нежная, на лице робкая улыбка. «Такой милашка – точно парень». Цзян Нань помахал рукой, показывая, что заметил его. Сайка Тоцука – очаровательный мальчик, нежный ангел. Человек, который едва не заставил Хатимана Хикигаю сменить ориентацию. Будь Сайка Тоцука девушкой, другим героиням в этой истории ловить было бы нечего. Сайка на мгновение растерялся, но затем тоже помахал в ответ. Это было простое приветствие. Они учились в одном классе, пару раз перекидывались фразами и здоровались, так что считались обычными знакомыми. В обеденный перерыв. Цзян Нань стоял у окна, глядя во двор. Хатиман Хикигая сидел там вместе с Юи Юигахамой. «Судя по времени, Хати уже должен был заметить странности в поведении Данго-тян. Подростки – это сплошные проблемы, особенно с этим характером Хатимана, который терпеть не может добрых девушек». Три главных иллюзии жизни: «я смогу», «я дам сдачи» и «я ей нравлюсь». Однажды из-за доброты одной девушки Хатиман решил, что она в него влюблена, и признался ей. В итоге он получил жестокий отказ. Чтобы больше не чувствовать боли, Хатиман превратился в мастера самопожертвования. Он решил, что юность – это дерьмо, и возненавидел добрых девушек, потому что их доброта создавала у него ложные иллюзии. В этот момент подошла Мэгуми Като, закончившая свой обед. Она двигалась так бесшумно, что её трудно было заметить. Но Цзян Нань учуял её сразу. — Поела, Като? Мэгуми кивнула и перевела взгляд на пакет молока в руках Цзян Наня. — Это всё, что у тебя на обед? Цзян Нань посмотрел на молоко. — На самом деле мне не обязательно есть. Это просто маскировка, чтобы не выглядеть слишком странным в глазах окружающих. Мэгуми лишь подумала, что у Цзян Наня опять обострился синдром восьмиклассника. — Почему ты всегда замечаешь меня первым? Она облокотилась на подоконник и задала вопрос, который давно её мучил. — Потому что ты мой друг! Если я не буду замечать собственных друзей, то грош мне цена как человеку, — совершенно естественно ответил Цзян Нань. — Вот как? — Отозвалась Мэгуми. — Но многие мои друзья порой меня совсем не замечают. — Ну… может, я особенный? — Хмыкнул Цзян Нань. — Скажем, я твой лучший друг. Мэгуми слегка улыбнулась: — Лучший друг? У меня не так много друзей, так что не обманывай меня. — Конечно. Если совру – буду щенком! Казалось, Мэгуми была рада это слышать. — Но мне кажется, что лучшие друзья должны называть друг друга как-то более близко, чем обычные знакомые. Цзян Нань на секунду задумался о местных правилах приличия. — Мэгу-тян? — Прошу любить и жаловать, Цзян Нань, — ответила Мэгуми. — – … — – … Будучи попаданцем, Цзян Нань мыслил категориями своей прошлой жизни. Его не слишком заботили запутанные японские формальности. Мэгуми Като стояла у окна и, проследив за взглядом Цзян Наня, увидела внизу Хатимана Хикигаю и Юи Юигахаму. Они о чем-то весело болтали. Юи даже шутливо стукнула Хатимана кулачком по плечу. — Похоже, у них хорошие отношения, — заметила Мэгуми. Цзян Нань отхлебнул молока: — Да. Вот только Хати слишком добрый и при этом слишком умный. — Между ними что-то произошло? — Спокойно спросила она. Цзян Нань кивнул: — Кое-что случилось. Но я во всём разберусь. В конце концов, я же добрый и жизнерадостный парень. Цзян Нань тепло улыбнулся. Мэгуми больше ничего не сказала, продолжая молча смотреть вниз. — Кстати, Като, что ты думаешь о нашем клубе? Не присмотрела себе другой? Мэгуми немного подумала и ровным голосом ответила: — В других клубах у меня нет знакомых. К тому же я не самый заметный человек. В Клубе волонтёров мне вполне уютно. Цзян Нань усмехнулся: — Наш президент та ещё язва. Поначалу я боялся, что она тебе не понравится. Мэгуми осталась верна своей мягкой манере: — На самом деле Юкиношита хороший человек. Пусть она говорит резковато, но если пообщаться подольше, понимаешь, что с ней легко ладить. Цзян Нань допил молоко до последней капли. — Это радует. Ну что ж, раз я вернулся с «отгула», надо бы доложиться президенту. (Конец главы)