Глава 20 — Глава 20. Су Ли? Всего лишь ступенька для Сун Цяня

Секта Меча Зеленых Гор, Утес Холодной Луны. Сун Цянь стоял на краю обрыва. Его белые одежды яростно развевались на ветру. Прямые, словно клинки, брови, виски, тронутые ранней сединой, и глаза — черные, как сама ночь, глубокие и пугающе холодные. Дзынь — Звук меча, покидающего ножны, прорезал ночную тишину. Жилистая правая рука крепко сжала трехфутовый клинок, тонкий, словно крыло цикады. Взгляд юноши стал острым, а само тело в стремительном движении превратилось в призрачную, едва уловимую тень. Клинок рассекал воздух безупречными, отточенными движениями, заставляя сталь издавать едва слышный гул. В лунном свете серебристые росчерки сплетались в плотную, непроницаемую сеть. — Седьмая ступень Пути Бесстрастного Меча — Состояние Не-Я. Движения Сун Цяня становились всё быстрее, натиск — яростнее. Аура Боевого мастера вырвалась наружу. Его сердце билось медленно и мерно. В этот миг он напоминал совершенную машину для убийства, где каждое движение выверено до миллиметра тысячами тренировок. Швах! Один взмах меча — и огромный валун в десяти шагах раскололся надвое. Срез был гладким, словно зеркало. Остаточное намерение меча разошлось волнами, заставляя окрестные деревья дрожать. — Неплохо. Твоё искусство меча снова продвинулось вперед. Старческий голос раздался из-за спины. Из ниоткуда появился седовласый старец. Сун Цянь не обернулся, лишь слегка склонил голову: — Учитель. Этим старцем был не кто иной, как нынешний глава Секты Меча Зеленых Гор — Цзянь Учэнь. Мастер старой закалки, Полубог восьмого ранга, стоящий одной ногой на пороге становления Богом Войны. Несмотря на свои семьдесят, Цзянь Учэнь сохранял орлиный взор и прямую, как сосна, спину. Намерение меча, исходящее от него, было в три раза острее, чем у Сун Цяня. — Твои приемы стали искуснее, но состояние духа всё еще топчется на месте. Путь Бесстрастного Меча, которому ты следуешь, всё еще недостаточно бесстрастен. Цзянь Учэнь равнодушно взглянул на ученика и подошел к расколотому валуну. Он провел пальцем по гладкому срезу, его лицо оставалось бесстрастным. — Ты всё еще печешься о своей семье? На пути меча самое опасное — идти против собственного сердца. Сун Цянь помолчал мгновение и тихо ответил: — Да. — Путь Бесстрастного Меча требует полного отречения от семи чувств и шести желаний. Я больше десяти лет возглавляю Секту Меча Зеленых Гор и не мог найти достойного преемника для своего пути. У тебя отличный талант. Раз уж ты выбрал мой путь, докажи свою решимость. Ну же! Покажи мне все Девять Форм Бесстрастного Меча! Сун Цянь глубоко вдохнул, и его взгляд снова стал ледяным. Взмах запястья — и меч описал в воздухе изящную дугу, после чего стиль боя резко сменился. Атаки обрушились на учителя подобно снежной буре. Девять Форм — самые свирепые приемы в этом стиле, каждый из них бил точно в уязвимое место, не оставляя пространства для маневра. Тени меча летали в воздухе. Сун Цянь наносил удар за ударом. Первая форма, вторая, третья... Когда он перешел к восьмой, Цзянь Учэнь внезапно атаковал сам. Он соединил два пальца, выпуская струю сгущенного намерения меча прямо в лоб ученику. Сун Цянь инстинктивно выставил блок. Ему удалось отразить выпад, но ритм Девяти Форм был безнадежно сбит, а из движений исчезла та пугающая отрешенность. В глазах Цзянь Учэня промелькнуло разочарование. Он бросил ученику жетон и отвернулся. — Даю тебе последнюю возможность навестить родных. Вернись в секту до заката. После этого ты навсегда разорвешь все мирские связи и посвятишь себя изучению Пути Бесстрастного Меча. Не разочаруй меня снова. Постичь Дао, вознестись! Это уровень за пределами девятого ранга Бога Войны — мечта миллионов и его единственная цель в жизни. Став Святым, он получит доступ к невообразимым ресурсам и откроет перед собой бескрайний мир. При этой мысли сердце Сун Цяня на миг забилось быстрее. Он принял жетон пропуска, поклонился в сторону, где исчез учитель, и, взмыв в ночное небо, покинул Утес Холодной Луны. ... Когда Сун Цянь окончательно скрылся из виду, на утесе появились две фигуры: Цзянь Учэнь и старец, выглядевший как истинный небожитель. Тот лениво обмахивался мухобойкой (даосским веером-хвостом), держа в другой руке гадальное зеркало. Отряхнув пыль с одежд, он неспешно произнес: — Ты уверен, что это сработает? Моё гадание предсказывает твоему любимому ученику кровавую катастрофу в этой поездке. — У Бюро Правопорядка нет причин атаковать его, значит, Сун Цянь столкнется с этим Су Ли. И эта «кровавая катастрофа»... Лицо Цзянь Учэня не дрогнуло, взгляд оставался спокойным: — Всего лишь пятиранговый Боец. Неизвестно где раздобыл артефакт и возомнил, что может безнаказанно громить семью Сун. Его храбрость достойна похвалы, но безрассудство — типичная черта неудачников. — Впрочем, мне это даже на руку. Лучший способ отсечь чувства — уничтожить их источник. У Сун Цяня выдающийся талант, он должен быть сосредоточен только на мече. — Когда они встретятся, он узнает о гибели своего клана. Ужас и ненависть станут тем топливом, которое поможет ему завершить последнюю из Девяти Форм и одним махом прорваться на восьмой ранг Полубога. Цзянь Учэнь коснулся рукояти своего древнего меча на поясе, который, казалось, был готов вырваться на волю в любой миг. — Если бы Су Ли не уничтожил семью Сун, это сделал бы я сам, лишь бы довести состояние Сун Цяня до нужного предела. — Что же до этого Су Ли... Он не более чем ступенька, ниспосланная небесами на пути Сун Цяня. Двадцатипятилетний мастер пятого ранга — его судьбе не суждено коснуться истинного Дао. Он — никто, и бояться его не стоит. ... Чэнь Синцзянь невольно хмыкнул: — Твоему ученику еще «повезло» с наставником. Придумать такую подлость... А ты не думал, что будет, если он не справится с Су Ли? У Бойца пятого ранга против Гроссмейстера седьмого есть хоть призрачный шанс на победу? Цзянь Учэнь промолчал мгновение, а затем перевел тему: — А ты? Секта Беспредельного просила тебя помочь в гадании, чтобы вычислить источник той недавней ауры. Тебе есть дело до пустой болтовни, но нет желания заняться делом? Чэнь Синцзянь лениво протер рукоять мухобойки краем рукава. — Гадатель из Секты Беспредельного по силам мне не уступает. Если уж нам двоим нужно объединиться, чтобы прозреть цель, то как думаешь, насколько опасна эта цель? — К тому же та аура пришла из Байши, а там сейчас неспокойно. Люди из Бюро Цзяннани на месте. И возглавляет их не кто-нибудь, а сам заместитель начальника Ли Чанлун — тот самый, что был главной силой при разгроме Секты Беспредельного. Если они зовут меня на помощь сейчас, чую я, добром это не кончится. При упоминании Ли Чанлуна оба мастера заметно изменились в лице, и воцарилось странное, тяжелое молчание. Воспоминания о том, как Ли Чанлун когда-то, использовав запретные техники, вызвал одновременно Ледяного и Громового Драконов и в одиночку подавил трех Полубогов восьмого ранга, всё еще свежи в их памяти. Этот кошмар преследовал «стариков» до сих пор. ... Бай Цянь и представить не мог, что в Бай Унэне пробудятся дремавшие звериные инстинкты. И уж тем более он не ожидал, что тот свяжется с Культом Бога Зверей. Это преступление было сродни государственной измене. Члены этого культа считались террористами высшего разряда, и их полагалось уничтожать на месте без суда и следствия. Цзян Сюэюэ тайно доставила мэра на место сразу после объяснений Ли Чанлуна. Чувствуя ледяной холод за спиной, Бай Цянь ощущал, как его кровь буквально застывает в жилах. Гроссмейстер Гроссмейстеру рознь — перед лицом самой молодой гениальной Гроссмейстерши страны, да еще и со своими старыми травмами, он чувствовал, что чистота его энергии крови не стоит и мизинца этой девушки. ... Лицо Бай Цяня было искажено горечью. Девушка бесцеремонно ворвалась в его спальню, и всего пары серебряных игл хватило, чтобы уложить десяток его охранников спать мертвым сном. Затем она направила иглы на него — те с легкостью пробили защитный артефакт и замерли в паре дюймов от его глаз. — Иди за мной. Лишь три холодных слова сорвались с губ девушки. В тот миг мэр Бай вспомнил ночь своего назначения. Образы того, как он клялся сделать Байши процветающим городом, всё еще стояли перед глазами. Он и не заметил, как его клятвы развеялись по ветру вместе с чередой глупых и преступных решений. — По совокупности четырех деяний — ты приговариваешься к смерти. Мэр Бай, тебе есть что сказать напоследок? Ледяной голос Ли Чанлуна вернул его в реальность. Каждое обвинение, прозвучавшее из уст Полубога, было подтверждено неоспоримыми фактами. Бай Цянь понимал — снисхождения не будет. Шаги Смерти уже звучали за его спиной. Смешно. Его первоначальное желание усыновить Бай Унэна было попыткой заглушить боль от потери любимой и стать лучшим правителем. В итоге всё вышло ровно наоборот: потакание монстру сделало его соучастником кровавых злодеяний. "Каким же я был идиотом... Как я мог забыть, что Бай Унэн — монстр? Тварь, чей удел — убивать и пить человеческую кровь, чья натура — вечная жажда хаоса?" Если бы его дорогая Цин была жива и увидела его сейчас, она бы в нем разочаровалась. Он предал не только её память, но и свой народ. Бай Цянь горько усмехнулся и медленно закрыл глаза. — Я признаю вину и готов принять кару. Серебряная игла зависла в руке Ли Чанлуна. Хоть такой человек и не заслуживал сочувствия, он всё же был главой города. За старые заслуги Ли решил оказать ему последнюю милость. — Бай Цянь, ты достоин смерти за всё то зло, которому потворствовал. Но за годы твоей службы на посту мэра я дарую тебе легкую смерть. Тебе не придется гнить в застенках. Ли Чанлун взмахнул рукой. Игла со свистом сорвалась с ладони, пронзая плоть. Короткий звук рассекаемого воздуха — и всё было кончено.