Глава 2 — Глава 2

Глава 2 Когда он свернул с Тисовой Ветви на дорожку, ведущую к шлюзу номер четыре, он сразу заметил уже знакомого полосатого орбитокота. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это тот самый кот — у него была та же окраска и те же странные пятна вокруг оптических сенсоров. Теперь кот завис у стыковочного кольца, отделяющего его жилой модуль от соседнего. — Пшел вон! — громко произнес мистер Дурсль. Но кот не шелохнулся. Более того, он очень строго посмотрел на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, все орбитокоты себя так ведут?» Затем, собравшись с духом, он вошел в шлюз, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с ее дочерним дроном, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хотю!». Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в крио-капсулу, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойного анабиоза и пошел в рекреационный отсек включить головизор. По одному из каналов как раз заканчивались межгалактические новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении космических сов по всей обитаемой зоне. Хотя космические совы обычно активны в темное время суток и практически никогда не показываются при искусственном освещении, сегодня поступали сотни сообщений от жителей станций, которые с самого рассвета в разных точках зоны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом космической погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных колоний, как Кентавр, Йорк и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо ожидаемых магнитных бурь, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал плазменные фейерверки по случаю приближающегося Дня Основания. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается космической погоды — сегодняшний вечер обещает быть повышенный уровень радиации…» Мистер Дурсль застыл в своем гравитационном кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в антигравитационных мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров… Миссис Дурсль вошла в рекреационный отсек с двумя чашками энергетического чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была главной в модуле. — Совы… падающие звезды… по станции ходят толпы странно одетых людей… — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она… Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их эмбрион — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как криогенная жидкость. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, примитивное имя. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальный отсек. Но как только миссис Дурсль ушла в дезинфекционный душ, мистер Дурсль активировал голографическое окно и выглянул в космос. Орбитокот все еще зависал у стыковочного кольца и смотрел на станцию, словно кого-то ждал. Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого. Дурсли легли в свои крио-капсулы. Миссис Дурсль быстро погрузилась в анабиоз, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Альфа Центавра-стрит. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся… Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности. Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом. Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а зависший у его стыковочного кольца орбитокот спать совершенно не собирался. Он зависал неподвижно, как сервисный дрон, и, не мигая оптическими сенсорами, смотрел в конец Альфа Центавра-стрит. Он даже не шелохнулся, когда на соседнем уровне громко сработала система разгерметизации, и не моргнул глазом, когда над его головой пронеслись две космические совы. Только около полуночи будто окаменевший кот наконец ожил. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрел кот — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто телепортировался из другого сектора. Кошачий хвост дернулся из стороны в сторону, а оптические сенсоры сузились. Никто на Альфа Центавра-стрит никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая пол антигравитационная мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор. Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кота, взирающего на него с другого конца улицы. Странно, но вид кота почему-то развеселил его. — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряный огнетушитель. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял огнетушитель и щелкнул. Ближний к нему модуль искусственного освещения тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул огнетушителем — и следующий модуль погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Альфа Центавра-стрит погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — оптических сенсоров неотрывно следившего за Дамблдором кота. И если бы в этот момент кто-либо активировал внешний обзорный экран — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. Дамблдор засунул свой огнетушитель — точнее, гаситель — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к шлюзу номер четыре. А дойдя до него, прислонился к стыковочному кольцу рядом с котом и, даже не взглянув на него, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Он улыбнулся и повернулся к полосатому коту, но тот уже исчез. Вместо него у стыковочного кольца стояла довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих оптических сенсоров. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел орбитокота, который зависал бы столь неподвижно. — Станешь тут неподвижным — целый день просидеть у стыковочного кольца, — парировала профессор МакГонагалл. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула.