Глава 3

Таким образом, я пыталась сказать ему, чтобы он был осторожен и не наступил на стекло, но внезапно ребенок растеряно сказал: - Ну, мне очень жаль.… А? Это была всего лишь одна бутылка с зельем, однако он был настолько испуган, как будто совершил ужасную ошибку. Кроме
того, это была не только его вина, так что он не должен был извиняться.
Я даже непроизвольно моргнула из-за абсурдности этой ситуации, после
чего с легким смущением посмотрела на него. Прошло уже два месяца с
тех пор, как он переехал жить ко мне. Первое, что я узнала о ребенке,
было то, что он был слишком застенчив. Когда он проводил время с
Эдмундом, то выглядел немного более оживленным, однако, когда дело
касалось меня, он всегда пугался, от чего я чувствовала себя очень
неловко. Несмотря на то, что я не проявляла по отношению к нему никакой
агрессии, когда мы оставались наедине, он всегда держал рот на замке,
как будто был преступником, и всегда отводил взгляд. Так же мы с
ним очень редко разговаривали, потому что я не знала, о чем говорить с
ребенком его возраста. И вот, впервые за несколько дней, я вновь
решилась с ним заговорить. - За что ты извиняешься? За то, что сделал что-то не так? Я
хотела сказать ему, что он не должен извиняться за этот несчастный
случай, потому что это была не только его вина, но мальчик вдруг
задрожал, а потом поднял руки над головой в умоляющем жесте. - Я был не прав! Мне очень жаль! Прости меня, пожалуйста! Я была так смущена, что невольно взяла его за руки. Ребенок застыл на месте. - Что ты сейчас делаешь? Я
хотела спросить его, зачем он это делает, но в итоге он просто замолк.
Затем я внезапно вспомнила совет Эдмунда о том, что должна относиться к
нему вдвое мягче, чем к другим людям, из-за того, что у меня был слишком
пугающий вид. Я с трудом заставила себя изобразить на лице подобие
улыбки, приподняв уголки рта, и снова спросила: - Что ты делаешь? Несмотря на все мои усилия, выражение лица ребенка стало таким, как будто он сейчас лишиться чувств. - Почему бы тебе не сказать мне, за что ты извиняешься, Тита? Тита - так мы стали называть его. Мальчик очень странно реагировал, когда мы
называли его Арпеном. Поэтому я на всякий случай спросила, как его
зовут, и тогда он застенчиво ответил - Титан, слегка покраснев. Эдмунд и
я попытались скрыть свое смущение, искренне удивившись, когда услышали
его слова. Тита - это звукоподражание, используемое для описания
появления искр фейерверков или пламени, оно никак не могло быть именем
ребенка, унаследовавшего драгоценную кровь императорской семьи. Было ли
такое упоминание в оригинальной книге или нет, я, честно говоря, не
помнила. Затем Тита сказал, что это имя дала ему его мать. После этого
мы с Эдмундом понимающе переглянулись. Узнав, что это имя дала ему мать,
которая была простолюдинкой, нам стало все понятно. Мы решили
называть его Тита, поскольку так называла его мать, и оно ему было
белее привычным, чем имя - Арпен, от которого так и веяло императорской
семьей. - Ну же, скажи мне. Я пыталась говорить в осторожной, ласковой манере. Затем я снова улыбнулась мальчику. Однако лицо Тита побелело, когда он увидел мою улыбку. Как будто он увидел привидение. - Я… Т-ты собираешься превратить меня в лягушку? Зубы Титана застучали. - Что? Когда
он задал мне самый нелепый вопрос, который я когда-либо слышала, я
подумала, что Тита решил подшутить надо мной. Однако в выражении его
лица не было и намека на шутку, его маленькое тельце дрожало, что явно
свидетельствовало о том, что он сильно напуган. Я нахмурилась, мгновенно
забыв о совете Эдмунда. - О чем ты говоришь? На маленьком личике застыло отчаяние. - Ну, мне мама сказала, что ведьмы превращают маленьких непослушных мальчиков в лягушек…. В
его воображении, казалось, уже разворачивалась яркая сцена, как его
превратили в лягушку. И уже через пару секунд, не на шутку перепуганный
Тита, внезапно опустился передо мной на колени. - Что ты делаешь? Почему ты встаешь передо мной на колени? А что, если ты поранишь колени осколками от стекла? Я пыталась заставить Тита подняться, но он продолжал опускаться на колени. - Простите меня, Ваша Светлость. Пожалуйста, не превращайте меня в лягушку! Я не хочу быть лягушкой…. Из его больших глаз покатились крупные слезы. Как, черт возьми, я оказалась в такой ситуации?! Зачем мне превращать тебя в лягушку? Конечно,
этого маленького мальчика я могла бы хоть сотню раз превратить в
лягушку, если бы я захотела. Но с чего бы мне делать такую неэффективную
вещь? Что за чушь наговорила ему мать? Я решила сначала
убрать осколки от бутылки, вместо того, чтобы успокаивать плачущего
Титана. Я не хотела, чтобы мальчик пострадал из-за этого недоразумения. - О Боже, что тут произошло? Внезапно
на другом конце коридора появился Эдмунд. Когда он увидел эту нелепую
сцену, то широко раскрыл рот и ошарашенно уставился на нас. - Я ничего не сделала, а мальчик вдруг начал плакать. Вместо того, чтобы ответить мне, Эдмунд немедленно подошел к Титу. - Титан почему ты плачешь? - М… м-мистер Эдмунд… я просто не хочу превратиться в собаку или лягушку… Эдмунд
погладил Титана по голове и повернулся ко мне. В его глазах мелькнул
легкий упрек. Почему-то я почувствовала себя сейчас настоящей злодейкой. Эй, ты несправедлив ко мне, я же ничего не сделала! - Ваша Светлость, вы сказали, что превратите Титу в лягушку? - Ты что, сомневаешься в моих словах? -
Вы должны следить за своими словами в присутствии ребенка. Кроме того,
как вы объясните то, что он сейчас стоит на коленях перед вами? -
Он сам решил это сделать, я тут ни при чем. Фуххх… но, даже если бы я
захотела кого-то превратить в лягушку, что в этом такого? В любом
случае, я владелица этого дворца, поэтому могу делать то, что считаю
нужным. На самом деле, я никогда бы так не сделала, но чувствуя,
что меня не несправедливо обвиняли, эти слова вырвались сами по себе.
После этого всхлипывания стали еще громче и печальнее. Эти звуки
почему-то странно раздражали мой слух. - Хорошо, я ошибалась! Прости меня, больше никаких упоминаний о лягушках. - Ваша Светлость. Эдмунд окликнул меня, как будто предостерегая. Это была невыносимая ситуация. - Хорошо, хорошо. Я не превращу тебя в лягушку. Так что, пожалуйста, перестань плакать, ладно? Ох, что я говорю? Я же с самого начала не собиралась этого делать. Что вообще мне делать с маленькой лягушкой? Тита наконец посмотрел на меня, хотя на его лице все еще оставалось грустное
выражение. Я попыталась положить конец этой суматохе, предупредив
ребенка, чтобы он не двигался. - И не двигайся, иначе можешь
пораниться об осколки стекла. Понимаешь? А, если нет, тогда я превращу
тебя в жабу, а не в лягушку. В очень, очень уродливую жабу. И я буду
вечно кормить тебя только мухами! Прежде чем прозвучали последние слова, Эдмунд быстро закрыл Титу уши руками. - Разве я не говорил вам уже много раз, что вы должны вести себя очень ласково, когда разговариваете с Титой? - Что еще я могу сделать, чтобы быть еще более ласковой к нему? Я действительно стараюсь изо всех сил. Эдмунд даже не обратил внимания на мою жалобу, и как ни в чем не бывало, заговорил с Титой. -
Не плачь, Тита. Её Светлость просто пошутила. Так что тебе совсем не
нужно её бояться. Ох, а давай мы попросим Её Светлость почитать тебе
сказку на ночь. Держу пари, тебе очень понравится слушать ласковый голос
госпожи. Эдмунд, который практически вынес мне сейчас смертный
приговор, хитро подмигнул мне. Я растерялась на миг, не зная, что теперь
делать. - Ну, я сегодня… - Правда…? Тита посмотрел на меня с надеждой. Когда я увидела его глаза, в которых еще стояли слезы, я не могла сказать ему «нет». Разве смотреть на меня такими глазами это не против правил? Эдмунд ухмыльнулся мне, когда понял какие мысли сейчас крутятся у меня в голове. - Конечно. Ну же, будь смелее и попроси Её Светлость. - Ум… Ваша Светлость, не могли бы вы почитать мне сказку на ночь…? - Хорошо. Ответ
пришел сам собой. Я запоздало подумала, что пришла сюда только, чтобы
отдать зелье Эдмунду, но я уже не могла взять свои слова обратно. - Зачем ты это сделал? Как только Титан вернулся в свою комнату, я решила выяснить, что задумал Эдмунд. -
Что это еще за чтение сказки?! Тита же меня боится. И как только я с
ним начинаю разговаривать, он начинает плакать. Я даже старалась
смягчить свои слова улыбкой, но это не сработало. - Не могли бы вы показать мне эту улыбку? Я
лучезарно улыбнулась Эдмонду, как раньше улыбалась Титу. Однако лицо
Эдмунда мгновенно посуровело, а через мгновение он сказал: - Я бы предпочел, чтобы вы и дальше оставались бесстрастной. Я сделаю вид, что никогда этого не видел. Может быть, мне убить его?