Глава 28

На следующий день Эдмунд, войдя в столовую, заговорил необычно взволнованным голосом: - Ваша Светлость, вы уже видели? У него могла быть только одна веская причина для волнения. Но я притворилась, что ничего не знаю. - Видела, что? - Камелия за одну ночь расцвела! О Боже, я уже и не надеялся, что когда-нибудь увижу еще хоть разок что-то, что может расцвести. - Зачем ты поднимаешь такой шум только из-за каких-то цветов? - Потому что, как только я вижу цветы, мое сердце начинает биться как сумасшедшее. Наверное, я даже омолодился, благодаря этому. - Шутливо сказал Эдмунд, неся приготовленную им еду. Похоже завтраку он тоже уделил немало внимания, поскольку все блюда пахли намного восхитительнее, чем обычно. - О, может тогда мне заполонить весь Ледяной дворец Камелиями? Вероятно, так, ты быстрее всего сможешь стать опять молодым юношей. - Нет уж, спасибо. Вы ведь хотите увидеть, как я буду пугливо шарахаться от Камелий, а не омолаживаться, не так ли? - Какой сообразительный. А что плохого в том, чтобы немного испугаться? Как по мне, так уж лучше быть напуганным, но молодым, чем невозмутимым и дряхлым. - Что значит «дряхлым»? Я все еще достаточно молодо выгляжу среди своей возрастной группы! На самом деле Эдмунду было около 70 лет, но он выглядел так, как будто ему было 50 с небольшим. Вероятно, он входил в ту группу людей, которые медленно стареют, благодаря своим генам, но у него и над ними было преимущество, поскольку он так же употреблял немалое количество моих лечебных зелий. - В любом случае, ты, кажется, и правда помолодел. Сегодня ты энергичнее, чем обычно. - Ваша Светлость, вместо того, чтобы смеяться надо мной, вы лучше бы сходили к Камелии. Это действительно удивительно. Такое ощущение, как будто она специально ждала вашего дня рождения, чтобы расцвести. - Неужели я похожа на впечатлительную девушку, которая придет в восторг, увидев цветы? Я солгала, не моргнув и глазом. Я была уверена на все сто процентов, что он будет смеяться надо мной, если узнает, насколько я была поражена и как много раз я поблагодарила Титу ночью. Да, я скорее умру, чем позволю ему прознать про это. - Что ж, Ваша Светлость всегда были самой достойной и лучшей среди людей этой страны. Наверное, мне не следовало говорить что-то настолько нелепое в присутствии человека, который старше, чем сама история этой империи. Разве Ваша Светлость сможет понять трепет сердца молодого юноши при виде распустившихся цветов? Когда он неуместно громко рассмеялся, в столовую вошел Тита. Прошлой ночью он поздно лег спать, так что сейчас глаза у него слипались. - Пахнет восхитительно. Было забавно, и в тоже время, жалко наблюдать, как он морщит свой носик, улавливая аппетитный запах еды, пока шел к столу все еще сонный с полуприкрытыми глазами. Эдмунд сразу же заговорил с ним, как только увидел его состояние. - Тита, разве у тебя неудобная кровать? Ты выглядишь сонным. - Нет… - Пробормотал Тита и сильно покачал головой. Однако, затем он широко открыл рот и сладко зевнул. - Или ты поздно лег спать? - С улыбкой спросил Эдмунд. Тита потер глаза и снова покачал головой, пытаясь стряхнуть с себя сон. - Нет, это не так. Но Эдмунд, естественно, не попался на ложь семилетнего малыша. - Тогда почему ты до сих пор не можешь проснуться? - Эдмунд, когда ты соизволишь накрыть на стол? С таким слугой немудрено умереть с голоду. Я поторопила Эдмунда, чтобы он еще больше не смутил сонного Титу. - Те, кто даже не чувствуют голода, не могут умереть от него. - Мне не терпится поесть. Еду же просто нужно поставить поближе ко мне, верно? Вся еда, стоявшая на столе, переместилась ближе ко мне, когда я поманила её пальцем. Эдмунд, увидев спонтанное перемещение еды по столу, хмуро посмотрел на меня и сказал: - Вы не можете ставить блюда, как вам вздумается. Есть правила этикета, касающиеся размещения блюд на столе. - Не имеет значения, как они расставлены, если для них уготован только один путь. Лучше садись за стол. Затем я взяла тарелки Титы и Эдмунда, и сама наложила для них еду. - Кажется, завтра солнце взойдет с запада. – Сказал Эдмунд со смехом, принимая из моих рук тарелку. Затем я поставила тарелку перед Титой, однако он чуть не клюнул в неё носом, как будто заснул раньше, чем сам понял. - Кстати, Тита, Камелия ночью расцвела. Может, сходим посмотреть на неё после ужина? – Внезапно обратился к нему Эдмунд. - О, правда? Реакция Титы на слова Эдмунда была весьма неубедительной, впрочем, как и его ответ. - Неужели вы вдвоем уже видели Камелию? Эдмунд, уловив нашу странную реакцию, прищурился и посмотрел на нас обоих. - Конечно же, нет. Я солгала даже бровью не повела. На самом деле, не имело значения, если бы он поймал нас на том, что мы смотрели на Камелию без него. Пока он не знал о моих вчерашних постыдных словах и смущающих поступках, у меня не возникло бы проблем. Более того, Эдмунд, скорее всего, похвалил бы Титу, узнай, что он сначала показал мне Камелию. Но обещание, есть обещание. Поскольку я уже пообещала сохранить это в тайне, я решила идти до конца. - Зачем бы мне смотреть на Камелию темной ночью, когда не было ни одного намека на то, что она зацветет? - И правда. Ваша Светлость наверняка проигнорировала бы это, даже если бы вас предупредили месяцем раньше. Интересно, почему же тогда мне так неуютно? - Кто знает? Могу только предположить, что все дело в чувствительном сердце молодого юноши, которое мне не дано понять. Я посмотрела на Титу, и украдкой подмигнула ему, чтобы Эдмунд ничего не заметил. Тита, поняв, что я имею в виду, игриво рассмеялся. Это был самый восхитительный и веселый день рождения за все мои 200 лет пребывания в теле Клете.