Лес шумел, качаемый ночным ветром.
— Когда-то жил один многообещающий учёный, полностью посвятивший себя исследованию песнопений.
На небольшом холмике, с которого можно было наблюдать за всем вокруг, стояли две фигуры.
— У него была подчинённая, нанятая на должность ассистента. Девушка была совершенно бестолковой, вечно куда-то спешащей растяпой. Её звали Лейн. Первое время учёный считал девушку лишь обузой, называл занудой и мозолью на глазах. Случалось даже, что он выговаривал ей это прямо в лицо.
Первой из этих фигур был высокий парень с длинным копьём на плече.
— Однако Лейн день за днём приходила к нему. Не обращая внимания на изумленный взгляд учёного, она с улыбкой продолжала помогать ему в исследованиях.
Вторая, стоящая рядом с ним фигура была невысокой. Выражение её лица было скрыто натянутым капюшоном тёмно-фиолетового плаща.
— Понемногу их отношения изменились. Лейн делала всё из рук вон плохо, и никто не мог бы, даже очень льстя, назвать её способной, но она была невероятно светлой. Когда случались неудачи, она проявляла поразительное рвение, а в случае успеха радовалась вместе с тем ученым. Естественно, его тоже начало тянуть к девушке. Так бывает, когда получаешь то, чего у тебя никогда не было.
Капюшон медленно поднялся. Однако никто из пары даже не шелохнулся. Это ветер принялся снимать капюшон с головы второй фигуры.
— Учёный хотел, чтобы их отношения продолжались и дальше, пусть и не высказывал этого. Прошёл месяц, год, текли тихие, спокойные деньки. Но…
Слова вылетали одно за другим, но на мгновение они были прерваны, наконец, сдувшим капюшон порывом ветра.
— Вскоре внезапная трагедия разлучила их.
На свет явились чарующие симметричные губы и сияющие глубоким цветом, будто смоченные слёзами, чёрные глаза. По абсолютно нейтральным чертам лицам, было невозможно определить парень это или девушка.
— Всё началось с искры, возникшей после обрыва небольшого проводка. Однако та маленькая искорка не пропала, а воспламенила окружающую пыль, затем огонь охватил находящиеся поблизости химические реагенты… В конце концов всё пришло к самому худшему — пожару всей лаборатории. В этом происшествии учёный лишился правой руки, а Лейн ушла туда, откуда уже не возвращаются.
— Это был достаточно известный случай, Ксео? — спросил первый парень, повернувшись к собеседнику.
— Нет. Потому что происшествие случилось в совсем крошечной лаборатории.
Собрав в руку упавшие на плечи на листья, Ксео медленно опустил веки.
— Учёный потерял правую руку, свою гордость и статус, и даже любимого человека. Потерявший буквально всё мужчина бесцельно блуждал по континенту. Возможно, он искал подходящее место, чтобы умереть и последовать за Лейн. Однако, в некой пустоши он встретился с одним стариком. Тот нёс на себе груз абсолютно такого же прошлого. Имя этого старика… Джошуа.
Ксео выпустил листья из руки, и их снова унёс ветер. А затем шумный лес и трава у ног намертво замолкли.
— Старик сочувствовал истории мужчины и обратился к нему с предложением, чтобы они, оба потерявшие возлюбленных, вместе попробовали отыскать нечто, чем могли бы гордиться их погибшие… С того дня, старик и мужчина как безумные погрузились в исследования. Они не хотели чего-то этим достигнуть, а только лишь старались убежать от скорби по утраченным любимым. Это было полное безумия упорство.
Казалось, будто всё вокруг прислушивается к голосу Ксео.
— Лишившись всего, они стали искать такую сущность, которую никогда не смогут потерять. Абсолютную вечную святость. Её можно назвать чем-то бесконечно близким к богу. Но в отличие от бога, этим двоим требовалось максимально конкретное основание. Такое, которое можно увидеть глазами и до которого можно дотронуться рукой, можно ощутить в реальности.
Наконец, Ксео медленно поднял веки.
— И им стал истинный дух-король, увенчанный именем Laspha [Хозяин].
Выдохнув оставшийся в лёгких воздух, Ксео повернулся к стоявшему поблизости парню.
— Ты ведь хотел услышать, как появился на свет побеждённый по имени Мишдер, верно, Арвир?
— Но тогда почему он привязался к ребятам из Тремии? — спросил высоченный парень, Арвир, воткнув копьё в землю и сложив руки на груди.
— Потому что он наткнулся на мальчика с девушкой, в которых увидел собственное прошлое.
Наблюдая за Келберкским исследовательским институтом влажными чёрными глазами, Ксео провёл пальцем по губам. После чего на них неизвестным образом оказалась нанесена помада цвета Ночи.
— Невероятно чистый мальчик, который сосредоточенно занимается песнопениями цвета Ночи. Слабый, неловкий ребёнок. А рядом с ним — поддерживающая его алая девушка. Тебе не кажется, что они похожи? Нейт с Клюэль и Мишдер с Лейн. Учёный и песнопевец… Пусть ситуация Нейта иная, чем у Мишдера, его отношения с Клюэль очень сильно напоминают те, что были у той другой пары.
— Мне сложно подобрать подходящее выражение… Получается, Мишдер сравнивает их с прошлым собой и завидует им?
— Нет… Мне кажется, он просто хочет узнать ответ, — покачал головой Ксео и продолжил не моргая вглядываться в Келбекрский институт. — Он нашёл свою любовь, а затем был разлучён с ней. Он хочет узнать ответ на свой вопрос: действительно ли Ластихайт, которого он выбрал после этого, есть по-настоящему желанная для него вещь.
— Потому-то он так зациклен на этой паре?
— Это его трагедия, полная злобы, возмущения, даже ненависти к самому себе. Можно, наверное, назвать неизбежностью то, что он, потерявший всё и опустошённый, добрался до песнопений Пустоты.
Пространство вокруг Ксео медленно исказилось в направлении Келберкского института. Уловив это краем глаза, Ксео вновь натянул капюшон.
— Ластихайта запечатала Армаририс. Но если воспользоваться чешуёй Царабеля, катализатором с таким же атрибутом песнопений Пустоты, как и она, то возможно…
— Снять печать с Ластихайта?
— Нет, скорее всего, создать призрака. Но может оказаться так, что это ещё большее зло, чем призыв настоящего истинного духа.
Посмотрев в указанном Ксео направлении, Арвир испустил вздох, напоминавший горькую усмешку. В вышине над Келберкским институтом из прошедших по небу разломов нарисовался странный канал.
— И ради того, чтобы всё это объяснить, ты специально сходил в Тремию, так ведь?
— Я не стал рассказывать им всё. Но я дал необходимый фрагмент пазла. Остальное зависит от них самих.
— Мда… А ведь если бы кое-кто должным образом приручил бы истинного духа Пустоты, то этой проблемы не возникло бы вообще. Вроде бы шесть лет назад один раз всё прошло успешно.
Арвир ткнул Ксео в бок древком копья.
— Прекрати… мне же щекотно!
— Ну так что?
— Случившееся на Царабеле Гештальлоа нельзя назвать успешным. Возникшая тогда Армаририс отвергла меня, прирождённого песнопевца, и выбрала десятилетнюю девочку — Клюэль. Подобно тому, как Ева и Армадеус не признают за песнопевца никого кроме Нейта, Армаририс не собиралась признавать никого помимо Клюэль.
Ксео посмотрел на свою правую руку. На тыльной стороне ладони был виден маленький ожог в форме цветка. Этот шрам появился шесть лет назад из-за Гештальлоа [Дня разрушения ветром] и не исчезал с тех пор. Одновременно он был свидетельством восстания Армаририс против Ксео.
— Из-за восстания истинного духа против песнопевца и случилось Гештальлоа. Наблюдавший за ним с континента Джошуа отправился на Царабель и встретился с Армаририс. Испугавшись её, Джошуа призвал Ластихайта, однако тот сразу же оказался запечатан. Лишившись короля побеждённых, Джошуа произвёл очистку «яиц», чтобы противостоять Армаририс. Спустя некоторое время эти «яйца» передали в академию Тремия… Это и стало началом.
Ксео спрятал руки в одежде.
— «Яйца» вышли из-под контроля во время состязания. Примерно в этот же период, переговоривший с Джошуа Мишдер тоже решил вторгнуться в хранившую «яйца» Тремию. В результате Клюэль попала в условия, когда не могла не воспользоваться скрытой внутри неё силой, что и разбудило Армаририс. Если конфликт с истинным духом продолжится, то тело Клюэль не выдержит. В таком случае возможно не только исчезновение настройщика песнопений Пустоты, которые являются изначальными песнопениями, но и то, что вслед за ними все пять цветов песнопений покинут наш мир.
— Значит, наш расчёт на то, что ребята в Келберке смогут это предотвратить?
Натянув капюшон посильнее, Ксео слабо улыбнулся.
— Одному лишь Рассвету это, наверное, не под силу.
— Ладно, что будем делать? Только не говори, что сдаваться.
Арвир вернул копьё себе на плечо.
— Я сказал в Тремии всё, что должен был сказать. Остальное решится тем, какой путь выберут настройщица и вместилище. Если возобладает clue-l-sophie neckt [Та кто нарушила алый завет], то все песнопения во главе с песнопениями Пустоты исчезнут. Но если случится другой вариант…
Прозрачный взгляд Ксео был устремлён к далёкому исследовательскому институту.
— Если его голос достигнет Клюэль…
Обновлено: 09.04.2026