Шорох метлы размеренно разносился по маленькому одинокому дворику.
Девушка в грубой одежде служительницы работала так усердно, словно от чистоты каменных плит зависела её жизнь. Не прошло и часа, как исчезли последние листья, а на земле не осталось ни пылинки.
Она довольно осмотрелась, спрятала метлу и поспешила к выходу.
— Уже закончила?
Дорогу ей преградила ученица в зелёном. Судя по одежде и надменному взгляду, она принадлежала к внешнему двору.
— В последнее время ты прямо летаешь. Куда
Шорох метлы размеренно разносился по маленькому одинокому дворику.
Девушка в грубой одежде служительницы работала так усердно, словно от чистоты каменных плит зависела её жизнь. Не прошло и часа, как исчезли последние листья, а на земле не осталось ни пылинки.
Она довольно осмотрелась, спрятала метлу и поспешила к выходу.
— Уже закончила?
Дорогу ей преградила ученица в зелёном. Судя по одежде и надменному взгляду, она принадлежала к внешнему двору.
— В последнее время ты прямо летаешь. Куда
Шорох метлы размеренно разносился по маленькому одинокому дворику.
Девушка в грубой одежде служительницы работала так усердно, словно от чистоты каменных плит зависела её жизнь. Не прошло и часа, как исчезли последние листья, а на земле не осталось ни пылинки.
Она довольно осмотрелась, спрятала метлу и поспешила к выходу.
— Уже закончила?
Дорогу ей преградила ученица в зелёном. Судя по одежде и надменному взгляду, она принадлежала к внешнему двору.
— В последнее время ты прямо летаешь. Куда