Глава 16 — Глава 16. Идём в Сыцзяофан

**Глава 16. Идём в Сыцзяофан** Вернувшись в усадьбу, Чэнь Сяоцянь даже не успела дойти до своих покоев. Пройдя по крытой галерее, она вся обмякла и опустилась на пол, покрытая холодным потом. — Госпожа, я же говорил, чтобы вы без нужды не ходили в резиденцию правительницы, а вы не послушались… — с опаской в голосе принялся утешать её Цзы Жуй. Он был личным слугой Чэнь Сяоцянь, и как он мог не знать, была ли его госпожа на самом деле беременна? Когда Чэнь Сяоцянь впервые соврала про свою беременность, он уже тогда перепугался, а теперь её раскусила сама правительница… Хорошо ещё, что та не стала выяснять отношения дальше. — Каждый шаг даётся с таким трудом, — с горечью вздохнула Чэнь Сяоцянь. — Говорят, что быть рядом с властителем — всё равно что с тигром. А у меня рядом целых два: самец и самка. С правительницей Хуаюаня ещё куда ни шло, но что делать с этим Хань Шо? Он прямо как ходячая бомба с часовым механизмом. Сказав это, она вдруг хлопнула себя по бедру, озаренная новой мыслью. — Нет, так дело не пойдёт. Надо его к Чэнь Чучу пристроить. — Госпожа, что вы такое говорите?.. — Цзы Жуй поразился этим внезапным словам. Чэнь Сяоцянь радостно захлопала в ладоши, размышляя вслух. — Доведу историю до счастливой развязки — и смогу вернуться домой! Однако, произнеся это, она снова погрузилась в мучительные раздумья, от которых не находила выхода, и нахмурила брови. — Но сейчас сюжет забуксовал… Цзы Жуй ничего не понимал и в недоумении спросил: — Госпожа, о чём вы? Чэнь Сяоцянь взглянула на стоящего рядом Цзы Жуя, и её глаза вдруг загорелись. — Цзы Жуй, а в ваши времена как называют людей, которые пишут сценарии? Цзы Жуй не понял. — Что такое «сценарий»? Чэнь Сяоцянь подумала. — Ну, пьесы, истории. Бровь Цзы Жуя дёрнулась. — Сочинитель пьес? — Да, да, именно! — обрадовалась Чэнь Сяоцянь, ударив в ладоши. — Как их ещё называют? Сказители? Цзы Жуй поспешно ответил: — Рассказчик, актёр в заурядно-бытовой драме-цзацзюй, исполнитель арий в опере — все они… Тут он запнулся, словно ему не хватило слов. Чэнь Сяоцянь не обратила на это внимания и продолжила за него: — …все они используют тексты, написанные сочинителями пьес? Цзы Жуй молча кивнул. — Здорово! — обрадовалась Чэнь Сяоцянь. — С точки зрения преемственности ремесла, все они мои прапрадеды-основатели! Цзы Жуй, казалось, уже привык к такой манере Чэнь Сяоцянь сначала сказать, а потом подумать, и спросил: — Госпожа хочет послушать историю? — Нет-нет-нет, — Чэнь Сяоцянь покачала перед его лицом указательным пальцем. — Я хочу найти себе нескольких помощников-советников! — Советников? Чэнь Сяоцянь усмехнулась. — Да, именно помощников-советников! Решила — сделала. Как только Чэнь Сяоцянь приняла это решение, она тут же потащила Цзы Жуя в самый большой чайный дом города Хуаюань. В чайном доме Чэнь Сяоцянь сидела за столом, лакомясь фруктами, пока Цзы Жуй привёл трёх господ-сказителей. Цзы Жуй почтительно доложил Чэнь Сяоцянь: — Госпожа, сочинители пьес. Трое лучших в столице. Услышав это, Чэнь Сяоцянь с ног до головы оглядела всех троих. Спустя мгновение она, поглаживая подбородок, с улыбкой спросила: — Господа, где вы служите? Услышав изначально, что их вызывает Третья принцесса, все трое сильно перепугались и шли сюда дрожа от страха. Теперь же, увидев, что Чэнь Сяоцянь улыбается и, кажется, не собирается гневаться, они слегка успокоились и заодно вытерли со лба холодный пот. Господин А первым шагнул вперёд и сказал: — Этот ничтожный раб рассказывает истории в чайных домах. Господин Б тут же добавил: — Этот ничтожный раб показывает театр теней на площади Тяньцяо *(Прим.: букв. «Небесный мост», традиционное место народных увеселений, представлений и базаров)*. Самый робкий господин В, увидев, что остальные двое уже ответили, тоже нехотя шагнул вперёд и осторожно произнёс: — У этого ничтожного раба есть собственный театр. Чэнь Сяоцянь цокнула языком от восхищения: — И здесь есть своя иерархия, совсем как у нас. Сказав это, она кивком указала на три стула, стоявшие неподалёку, давая понять, что господа могут сесть. Цзы Жуй, видя это, тактично удалился и заодно прикрыл за собой дверь. Увидев, что все ушли и кроме них осталась лишь эта самая Третья принцесса, о жестокости которой ходят легенды, у всех троих снова выступил холодный пот. Господин А, с трудом вытирая пот рукавом, спросил: — Госпожа… для чего вы изволили призвать нас, ничтожных… Чэнь Сяоцянь усмехнулась и сказала: — Вот в чём дело. У меня есть один вопрос, в котором я не могу разобраться, и надеюсь, что вы, господа, укажете мне путь. Итак… Она не договорила, взяла стоявшую рядом фруктовую тарелку и выложила на стол банан, яблоко и апельсин, начав ими водить. Чэнь Сяоцянь сказала: — Я написала историю. Главный герой — вот этот банан, героиня — это яблоко, а второстепенная женская роль — апельсин. Изначально банан похитили на свадьбе, чтобы выдать за апельсин, и в первую же брачную ночь он отравил апельсин. А потом с яблоком, то есть не с фруктами, а с людьми, после периода любви и ненависти, они в конце концов соединились… Господин А дал оценку: — Шаблонная история. Ничего выдающегося. Нужно просто следовать канону. Чэнь Сяоцянь поспешно кивнула, соглашаясь: — Именно! Но сейчас всё иначе. Сейчас этот апельсин в ту ночь не умер! Он остался. Господин Б оценил: — Неожиданный поворот. Нарушение шаблона. Даёт удивительный эффект неожиданности. Этот ничтожный раб специализируюсь на комедиях и часто использую этот приём. Чэнь Сяоцянь на мгновение задумалась, а затем снова нахмурилась и сказала: — Но мне не нужен неожиданный поворот, и не хочу я ничего удивительного. Я хочу просто сделать шаблонную историю, чтобы банан и яблоко поскорее стали парой. Господин В дал оценку: — Тогда апельсин — это препятствие. Этот ничтожный раб советует Третьей принцессе действовать решительно, как острый нож, разрубающий клубок шёлка, и упрощать сложное. Сказав это, господин В изобразил жест, означавший убийство. Чэнь Сяоцянь вздрогнула от испуга, тут же схватилась за свою шею и съёжившись, проговорила: — Э-это… настолько жестоко? Неужели… её обязательно нужно убить? Всё-таки это живая душа… Господин А сказал: — Когда мы пишем пьесы, мы руководствуемся тремя принципами мастерства: чёткий ритм сюжета, точные драматические конфликты и безжалостное удаление лишних побочных линий. Госпожа, линия апельсина явно лишняя, её нужно вырезать. Господин В снова сделал жест отсечения головы. — Этот ничтожный раб специализируюсь на трагедиях, часто пишу о жизни и смерти, разлуках и встречах, любви и ненависти, запутанных отношениях — это хорошо воспринимается. Услышав их слова, сердце Чэнь Сяоцянь упало, и она с видом готовой расплакаться от отчаяния проговорила: — Слишком уж просто и грубо. Неужели нет никаких технических приёмов, чтобы обойти это более окольным путём? Тут она провела рукой по столу, словно обходя апельсин, и прикрыла его ладонью, защищая. Господин А, глядя на Чэнь Сяоцянь, спросил: — Тогда у госпожи есть какое-нибудь мудрое решение? Чэнь Сяоцянь на мгновение задумалась, и вдруг её осенило. — Как вы думаете, если устроить одну отдельную сцену, где он снова спасёт красавицу, или, может, красавица спасёт героя? Господин В в недоумении спросил: — Как Третья принцесса хочет устроить эту сцену? Услышав это, Чэнь Сяоцянь снова задумалась, и вдруг её глаза ярко загорелись. — Точно! Вот что нужно сделать! — Госпожа? Чэнь Сяоцянь уже было не до объяснений. Она резко вскочила с места и зашагала к выходу, на ходу выкрикивая: — Цзы Жуй! Цзы Жуй! Быстрее, возвращаемся в усадьбу к Хань Шо, идём в увеселительное заведение «Сыцзяофан»! — Госпожа? Эй, подождите меня! **____________** *Рекомендую также прочитать милый рассказ «**Уход за моим милым питомцем**»*