В гостиной у Лань Шань горела белая лампа — совсем не такая, как у Цяо Фэна. В этом холодном свете его лицо казалось ещё бледнее: без единой краски, даже губы побелели. Черты лица в свете проступали резче, худоба бросалась в глаза. Длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, словно крылья, опустившиеся от усталости. Он выглядел слабым и несчастным.
Лань Шань подпёрла подбородок рукой и с подозрением спросила:
— Эй, Цяо Фэн, из тебя всю энергию дементор высосал?
— А? — он растерянно раскрыл рот, но, сообразив, что она имеет в виду, тут же смутился и опустил голову. — Нет…
— Тогда чего ты такой бледный?
— Я…
Он только рот открыл, как вдруг в дверь постучали:
— Есть кто дома? Доставка!
Лань Шань вскочила, расплатилась с курьером и вернулась с бумажным пакетом и стаканом колы. Цяо Фэн взял стакан, провёл пальцами по холодному картонному боку, слегка встряхнул и услышал звонкий стук льдинок.
— Я же говорил, такие штуки пить нельзя, — нахмурился он. — Мало того, что еда помойного разряда, так ещё и ледышек туда бухнули. Для желудка очень вредно.
— О, ты прямо копия моей мамы, — фыркнула Лань Шань, ставя пакет на стол и доставая картонную коробочку с бургером.
Один бургер и стакан колы — вот и весь её ужин. Цяо Фэн в этот момент вдруг остро ощутил, насколько несчастна жизнь Лань Шань без него. Стоит ему не готовить, как соседка питается какой-то дрянью. С одной стороны, жалко, с другой… в груди зародилось крошечное, совершенно неуместное чувство довольства.
Раскрыв упаковку с бургером, Лань Шань заметила, что Цяо Фэн таращится на её ужин и смутилась:
— Хочешь попробовать? А, ты же наверняка уже поужинал, я и забыла.
Цяо Фэн облизнул губы и серьёзно сказал:
— Ужинал. Но сейчас снова проголодался.
— Да кто ж сразу после ужина опять голодный, — пробормотала Лань Шань и протянула ему бургер. — Делим пополам? Я всё равно такой не очень люблю.
Цяо Фэн поднялся, взял бургер и спокойно сказал:
— Пошли.
— Куда? Эй! Ты что, всё заберёшь? Мне хотя бы картошечку оставь! Жестокий ты человек…
Он склонил голову и улыбнулся:
— Ко мне. Я приготовлю тебе что-нибудь повкуснее.
— По рукам! — оживилась Лань Шань и вскочила.
— И колу прихвати.
— Ты ж её запретил!
— Для курицы в коле сгодится.
Так Лань Шань снова оказалась у соседа дома. Казалось, всего несколько дней не заходила, а на душе было так, будто они не виделись целую вечность. Знакомая гостиная вызвала лёгкое волнение.
Цяо Фэн забрал у неё из рук стакан:
— Отдыхай, я пойду на кухню. Скоро всё будет готово.
Лань Шань расположилась на диване. В гостиную величаво вошёл Шрёдингер — кот-евнух, неизменно высокомерный и относящийся к ней как к пустому месту. С той самой истории с мышкой он даже не поворачивал головы в сторону Лань Шань. Но сегодня, быть может потому, что видел её впервые за долгое время, всё же удостоил соседку взглядом.
Лань Шань помахала рукой:
— Привет.
Шрёдингер подошёл, обнюхал её ноги, а потом раз — и запрыгнул к Лань Шань на колени. Она не верила своим глазам. Осторожно протянула руку и погладила хвостатого по голове. Кот улёгся на спину, задрал лапы и стал играть с её пальцами.
Лань Шань была в восторге.
«Надо же! Разлука и впрямь сродни новому медовому месяцу? Ну, не совсем… но похоже».
Она поиграла с котом, повеселела. И тут, подняв голову, совершенно случайно заметила под журнальным столиком коробочку из-под таблеток. Не удержавшись от любопытства, Лань Шань отшвырнула в сторону Шрёдингера и вытащила находку. Держа её в руках, помчалась на кухню.
— Цяо Фэн, ты что, болен?
К этому времени он уже опустил куриные крылышки в сковороду: кола весело зашипела, обволакивая мясо, и сладкий карамельный аромат быстро наполнил кухню. Цяо Фэн склонился над разделочной доской, нарезая овощи, и, услышав сказанное, ощутил неожиданную теплоту в груди. Однако головы не поднял:
— Угу. Просто простуда.
«Простуда? Да он выглядит так, будто его переехал поезд! Теперь ясно, почему Цяо Фэн был таким бледным», — Лань Шань вспомнила, как игнорировала его последние два дня из-за обиды, и сердце кольнуло виной. Подойдя к раковине, она вымыла руки, встала рядом и произнесла:
— Ты же болен. Зачем готовишь? Приляг, отдохни.
Цяо Фэн слегка качнул головой:
— Ничего. Болезнь почти прошла. Только ты не стой тут.
— А вот и постою! Сегодня готовлю я! — бодро подняла голову Лань Шань, откинув волосы.
Его взгляд задержался на белоснежных ломтиках лотоса на разделочной доске, и в глазах мелькнуло странное, трепетное выражение. Казалось, он смотрел не на овощ, а на возлюбленную. Тихо произнёс:
— Я не вынесу этого.
Лань Шань будто громом поражённая застыла на месте и с изумлением уставилась на него.
Цяо Фэн и сам понял, что ляпнул лишнее. Обернувшись к ней и заметив круглые глаза с немым вопросом, поспешил добавить:
— Эти продукты — результат долгого труда. Тратить их попусту нельзя.
«Твою ж дивизию! Так он, оказывается, за лотос переживает?! Но зачем же так нежно смотреть на него?!»
Лань Шань смутилась, потёрла нос и тихо пробормотала:
— Но, Цяо Фэн, ведь я всё это время только и делаю, что ем и пью у тебя задаром. Совсем совесть мучает. Может, скажешь, чем я могу отплатить?
— Тебе ничего не нужно делать.
— Ну, я же буду чувствовать себя обязанной…
Цяо Фэн задумался и ответил:
— Раз ты так хочешь рассчитаться, копи долг. Когда придёт время и мне понадобится помощь, я обращусь к тебе.
Лань Шань кивнула:
— Ладно. Только не забудь обратиться. Всё, что смогу сделать — сделаю, не откажу.
— Хорошо.
По её разумению, такое соглашение скорее выгодно ей: у Цяо Фэна ведь и так всё есть, а если чего и недостаёт, вряд ли она сумеет помочь. Значит, в ближайшее время можно продолжать «есть задаром». Совесть грызёт, но остановиться всё равно невозможно…
За ужином Лань Шань спросила о болезни Цяо Фэна. Услышав, что завтра ему снова на капельницу, сразу заявила:
— Давай я пойду с тобой.
Цяо Фэн, конечно, этого хотел, но замялся:
— Не стоит. Тебе же на работу.
— Ничего. Попробую смену поменять, а если не получится — у Лао Вана отгул возьму. Завтра понедельник, всё равно особой загруженности нет.
— Всё же не надо. Твой начальник может быть недоволен.
Лань Шань с важностью хлопнула себя по груди:
— Не переживай. Я — главный боец нашего отдела. Лао Ван и пикнуть не посмеет.
Цяо Фэн усмехнулся, уголки губ дрогнули, в глазах блеснул смех:
— Вот молодец.
И правда, слова хоть и звучали нагло, но не были пустым бахвальством. Лао Ван особенно ценил её: в отделе числилось два руководителя группы, и Лань Шань была одной из них. Она добивалась таких стабильных результатов, что её зарплата на тридцать, а то и на сорок процентов превышала доход коллег. Разумеется, находились те, кто ворчал про «работает красотой», но Лань Шань никогда не пользовалась подобными приёмами, и потому в основном ей просто завидовали.
В тот вечер у Цяо Фэна разыгрался аппетит. Он умял половину бургера, прикончил всю тарелку рисовой каши и накинулся на курицу и лотосовые корни. Лань Шань смотрела на соседа и качала головой:
— Ты что, голодал несколько дней? Ты точно больной? Только не говори, что такая бледность всего лишь от голода!
Цяо Фэн только улыбнулся и ничего не ответил.
После ужина Лань Шань позвонила Хао Минь, узнала, что та завтра свободна, и попросила поменяться сменами. Хао Минь была её подчинённой и однажды облила Лань Шань супом. Теперь, когда появилась возможность загладить вину и проявить услужливость, она возразить не посмела.
Так всё и решилось: в тот вечер пара наконец примирилась и провела время на редкость спокойно.
Ночью Лань Шань приснился дивный сон: розовые лепестки падали дождём, а она в это время прижимала мужчину к земле и рьяно сдирала с него одежду. Сначала он кричал «Не надо!», но вскоре уже взывал «Не останавливайся!». Трудоголичка Лань Шань и вправду не остановилась, всю ночь стаскивая с него одежду.
К утру Лань Шань чувствовала себя так, будто и вправду вкалывала, не покладая рук. Откуда взялся сон с этим бесконечным раздеванием, она не понимала. Лица того бедолаги вспомнить не удавалось — лишь то, что весь он был в чёрном, стройный и с длинными ногами.
А ещё голос… мягкий, бархатный.
Утром они с Цяо Фэном позавтракали вместе, потом немного поиграли и только после этого отправились в больницу. В понедельник пациентов было немного, и Лань Шань удалось выбить для Цяо Фэна койку. Удивительное совпадение — ту самую, что и в первый раз. Сосед по палате всё ещё лежал на своём месте. Завидев, что теперь белолицый сердцеед привёл к себе ослепительную красавицу, мужчина сразу же скривился.
Пока Цяо Фэн сидел под капельницей, Лань Шань решила его развлечь — достала планшет, и они начали играть вдвоём. Но удовольствие было сомнительное: у Цяо Фэна ум острый, реакция молниеносная, и любую сетевую «убивалку» он проходил с лёгкостью, будто игра не требовала усилий. Соперник, напротив, оказывался в плачевном положении.
В конце концов Лань Шань включила стратегический режим онлайн-баталий и передала планшет Цяо Фэну. Тот, играя под её ником, разгромил противников подчистую, заставив весь сервер стонать и проклинать судьбу. Лань Шань же расплывалась в самодовольной улыбке и вовсю важничала.
Цяо Фэн играл вяло, почти машинально двигая пальцами, и даже в таком состоянии громил всех без исключения.
Лань Шань спросила, во что он обычно играет, и ответ её поразил:
— Если я впервые открываю какую-нибудь игру, то сначала могу понаблюдать за её системой видеонаблюдения.
«Разве можно быть таким бессовестным?» — подумала Лань Шань.
— Но это же неправильно, — покачала она головой.
— Я не взламываю. Просто смотрю. А найдя уязвимость, могу либо устранить её, либо оставить предупреждение.
«Да уж, прямо великий праведник…»
На обед еду снова доставил ассистент У Вэня. После звонка Цяо Фэну заказ был рассчитан на двоих. В этот момент телефон зазвонил. Это был сам У Вэнь, но обращался он не к брату, а к Лань Шань.
Девушка ответила:
— Господин У?
— Лань Шань, спасибо.
Она сразу поняла, что речь об уходе за братом, и улыбнулась:
— Да ерунда.
— Ты, наверное, за эти дни натерпелась, — тяжело вздохнул У Вэнь.
— А? — Лань Шань не поняла.
— Я знаю брата: с виду спокоен, но, если заведётся, — попробуй потом переубеди. Чтобы он склонил голову и попросил прощения, легче уж эту голову совсем с плеч снести. Упрямый до невозможности: скажешь идти на восток — потащится на запад... В общем, спасибо, что терпишь.
Лань Шань нахмурилась:
— Минуточку. Мы точно об одном и том же Цяо Фэне говорим? Мой-то очень даже сговорчивый. Вчера сам извинился. Мы уже всё обсудили, так что не волнуйся.
— …
И тут У Вэнь понял: рядом с женщинами брат один, а с ним — совсем другой. Горечь этого открытия вырвалась из груди отчаянным, яростным воплем:
— Цяо Фэн, твою ж мать!
Крик был такой, что сам Цяо Фэн услышал и спокойно сказал в трубку:
— Твоя мать – моя мать.
У Вэнь не выдержал и оборвал разговор.
Ассистент оказался на редкость догадливым: сунул телефон в карман и тут же исчез из палаты.
Стоило Лань Шань раскрыть два огромных термос-бокса, как глаза её загорелись, ладони сами потёрлись в предвкушении:
— Ого, да тут пир горой!
Цяо Фэн к этому дню почти оправился, так что мог вдоволь поесть. Лань Шань разложила еду, положила ему рис и протянула тарелку. Но он не взял — просто открыл рот.
Лань Шань опешила:
— Ты что, хочешь, чтобы я тебя покормила?
Сидя с открытым ртом, он кивнул.
В нормальной ситуации Лань Шань бы точно не повелась на такие глупости, но, ничего не поделать, ведь сосед болеет, поэтому она взяла рис с овощами и начала кормить с ложки.
Цяо Фэн с удовольствием уплетал еду, когда сбоку донёсся язвительный голос:
— Руками есть не научился?
Разумеется, это оказался сосед по палате. В понедельник его девушка на работе, и он остался в полном одиночестве. А напротив — красавец с красавицей, сидят да милуются. Мужчину перекосило от досады, и он с удовольствием припомнил Цяо Фэну его же слова. Но тот с самым наглым видом приподнял бровь:
— Ага. Не научился.
Сосед даже не ожидал настолько наглого ответа и в сердцах фыркнул.
Лань Шань удивлённо покосилась:
— Ну и зачем тебе зубами скалиться во время еды?
— Не обращай внимания, — спокойно сказал Цяо Фэн. — Продолжим.
Пара снова погрузилась в радостный процесс кормления.
Сосед зло дёрнул одеяло и отвернулся к стене. А Цяо Фэн, пережёвывая, всё же бросил на него холодный, торжествующий взгляд. На лице так и читались два слова: «жизнь удалась».
Бедный мужчина в конце концов натянул одеяло до самого носа, прикусил уголок и притих.
Обновлено: 17.01.2026