Нежная ткань, ласкающая кожу, невиданная доселе мягкость и свежий, приятный аромат вместо привычной затхлости.
'Ах, как же это прекрасно. Так хорошо, что мозг, кажется, вот-вот растает от наслаждения.'
Даже осознание того, что утро настало и пора вставать, не могло омрачить моего настроения. Но ненадолго – в голове мелькнула вполне резонная мысль.
'Но откуда в моей комнате кровать?' – едва подумав об этом, я резко распахнула глаза и подпрыгнула, как ошпаренная.
'Где это я…'
Комната просторнее моей прежней студии, посредине широкая кровать, на потолке роскошная хрустальная люстра, да и прочая мебель выглядела богато и изысканно.
Вид этот был смутно знаком, но я уже поняла, что это явно не моя комната. И тут воспоминания о вчерашнем дне всплыли в сознании, словно обрывки сна.
Встреча с Анастасией и наша беготня вокруг да около.
Потом – встреча с дворецким и возвращение «домой».
'Ах, точно. Вчера я вселилась в тело злодейки из романа.' – Я тупо уставилась на комнату.
Затем снова плюхнулась на кровать, такую широкую, что по ней можно прокатиться три раза и не упасть.
'Вау, вот это я встречаю поистине беззаботное утро.'
Когда я была по уши в долгах, утро никогда не было временем отдыха. Вечно приходилось вскакивать с постели под оглушительный звон будильника, умываться и бежать на работу, даже если спать хотелось до смерти.
Но сейчас всё иначе.
Почему?
'Потому что я вселилась в роман!' – Я тихо взвизгнула от восторга и швырнула в воздух подушку, лежавшую рядом. Она тут же рухнула обратно, прямо мне в лицо, но я не обратила внимания.
Вообще-то, название романа я не помнила. Я всегда читала много книг, да и была из тех, кто не запоминает каждое название.
И не только это. Содержание тоже вспоминалось с трудом. Я всегда читала перед сном и засыпала, так что воспоминания были смутными, словно туманный сон.
Помнила я лишь то, что героиню зовут Анастасия, что у нее много потенциальных любовных интересов…
…и что Рене Блэр, в чье тело я вселилась, была безнадежной, просто невыносимой личностью.
'Рене Блэр'.
Женщина, к которой прилипли всевозможные уничижительные прозвища вроде «главная злодейка Королевства Кониа» или «несравненная сумасбродка». Она безжалостно тиранила всех – и героиню, и герцогов, и даже родного старшего брата.
Замахнуться на собеседника было для нее делом обычным, язвительные оскорбления – нормой, а стоило ей появиться на званом вечере, как она тут же устраивала скандал…
'Что и говорить – она и впрямь была не в себе.
И в итоге эта самая Рене Блэр однажды бесславно погибла на одном из таких вечеров от руки незнакомца.'
– Из-за чего она погибла?..
Может, она кого-то ударила по щеке?
'Она стольких успела отхлестать, что я уж и не вспомню, кто именно стал той самой последней каплей.'
Так или иначе, раз уж я оказалась в теле Рене Блэр, чья судьба – смерть, мне полагается впасть в отчаяние. Или по крайней мере быть настороже в ожидании грядущей кончины.
Но у меня не выходило.
Предстоящая смерть казалась мне такой незначительной.
'Ведь Рене Блэр – одна из самых богатых и влиятельных персон в Королевстве Кониа!
Настолько богата, что, как бы безобразно она себя ни вела, никто не смел и пальцем тронуть?'
Даже король Конии был вынужден относиться к Рене Блэр с особым вниманием – все из-за ее состояния.
'Богатая…' – Одна только мысль об этом заставляла меня трепетать от восторга.
В прошлой жизни я надрывалась, пытаясь расплатиться с долгами, а в этой я – несметная богачка. Должно быть, сам Господь сжалился надо мной.
– Ха-а… И чем же я займусь с сегодняшнего дня? – Испустив сладостный вздох, я погрузилась в приятные раздумья.
'Первым делом следовало отказаться от отвратительного поведения.
Нужно перестать бить служанок, прекратить являться без приглашения на званые вечера и устраивать там сцены.
И еще…'
Размышляя об этом, я снова вспомнила Анастасию, с которой познакомилась вчера.
Серебристые волосы, сияющие и струящиеся, золотистые глаза, словно намазанные медом.
Спокойный, робкий нрав и лицо, распухшее от слез, отчего она казалась еще более беззащитной.
Героиня Анастасия была персонажем, к которому я с первой же встречи прониклась симпатией и необъяснимой нежностью.
'Я непременно хочу подружиться с Анастасией…'
Пусть даже мы не станем близки, я хотела изменить то ужасное впечатление, которое успела произвести.
– М-м…
'Верно, с сегодняшнего дня — завязываю со злодейством.
Буду ко всем относиться хорошо. А вдруг? Вдруг, стоит мне показать свою исправившуюся сторону, все потенциальные любовные интересы, как это часто бывает в романах о попаданцах в тела злодеев, влюбятся в меня?'
Я уже вовсю строила воздушные замки, как вдруг—
Раздался тихий и сдержанный стук в дверь.
Я резко поднялась с кровати и уставилась на массивную дверь.
'Видимо, это горничная пришла – утро же.'
Недолго подумав, обращаться ли к ней на «ты» или же начать использовать «вы» в рамках своего перевоплощения, я в итоге выбрала первое.
– Кхм-кхм, входи!
Я слегка нервничала. Ведь едва я пообещала себе завязать со злодейством, как мне предстояло встретиться с человеком, который знал Рене Блэр.
Дверь с скрипом отворилась, и вошла горничная. Юная девушка с аккуратно убранными в прическу темными волосами.
Она, казалось, решительно не желала показывать свое лицо, шла мелкими шажками, низко опустив голову, и остановилась передо мной.
'М-м, что делать?'
Пока я раздумывала, как же себя вести, то заметила, что она вся дрожит. Зрелище, дающее четкое представление о том, кем для нее была Рене Блэр.
'Что бы я ни делала, плохое впечатление вряд ли изменится так легко.'
В этот момент снаружи донесся приглушенный, протяжный звон, похожий на звук колокола.
Я было собралась не придавать ему значения и снова сосредоточиться на горничной, но в тот же миг—
Дилинь.
[Сегодняшняя миссия
‘Дать пощечину прислуживающей горничной.’
Принять / Отказаться]
Прямо перед моим носом зависло безумное полупрозрачное окно.
'……Что это такое?' – Я напрочь забыла, что собиралась заговорить с горничной, и просто тупо уставилась на возникшее перед глазами видение.
На нем были написаны странные символы, но я без труда, нет, будто это мой родной язык, прочитала.
'Дать пощечину… горничной?' – Я протерла глаза, поморгала, но странная штука перед глазами не исчезала.
Я украдкой перевела взгляд поверх полупрозрачного окна. Горничная по-прежнему стояла, опустив голову, не шелохнувшись.
'Не выходит, придется спросить у нее, что это такое.'
Чтобы привлечь ее внимание, я прокашлялась:
– Кхм-кхм!
Раздался хриплый звук, будто бы прокашлялся человек, куривший десятилетиями.
'О, стыд-то какой…!
Но ради того, чтобы она подняла голову…'
Однако горничная оказалась крепким орешком. Она так низко наклонила голову, словно на полу было что-то невероятно интересное.
– Кхе-кхе, кхм-кхм!
В конце концов я закашлялась так, будто вот-вот выплюну легкие, и наконец-то добилась ее взгляда.
'Пожалуй, она подняла голову, чтобы удостовериться, что этот звук и впрямь издает человек, но какая разница. Главное – результат.'
Я тут же указала на зависшее в воздухе полупрозрачное окно с видом «что это?».
Но сколько я ни тыкала пальцем в окно, горничная лишь испуганно переводила взгляд с моего пальца на мое лицо и обратно.
'Неужели это окно вижу только я?' – подумала я, хмурясь.
И тогда горничная сделала вид, будто только что испытала шок, и…
Бам!
Будто кто-то толкнул ее сзади, она неожиданно рухнула на колени. Но и этого ей было мало. Не остановившись на этом, она ударилась головой о пол.
Я была так потрясена, что не могла вымолвить и слова, лишь смотрела на нее, как вдруг из горничной послышался безжалостно дрожащий голос.
– П-простите, мисс! Я недотепа, не смогла понять вашу волю! Прошу прощения!
Ошеломленная, я по-дурацки смотрела на нее сверху вниз, а потом поспешно сползла с кровати. И, ухватив горничную за руку, потянула ее:
– К-какое прощение? Вставай сначала. Хватит, вставай!
– Простите! Простите, мисс! Умоляю, успокойте свой гнев…
– Я не в гневе! Всё нормально, вставай!
– Простите, мисс! Успокойте свой гнев…
– А, сказала же, сказала же, что не злюсь!
Она повторяла одно и то же, словно попугай, и я, выведенная из себя, закричала на нее. Горничная вздрогнула и снова принялась дрожать.
'Ой!' – только тогда я поняла, что разозлилась сильнее, чем следовало.
'Ну, и что мне делать-то?! Что ни скажи – она дрожит от страха, да еще и падает на пол в поклоне!
Успокойся.'
В груди было тяжело и душно, будто я сожрала десять бататов…!
'Но если я буду кричать и злиться таким образом, то сменить репутацию будет невозможно.'
Поэтому я изобразила улыбку, будто и не кричала вовсе. Но горничная вдруг прикрыла лицо руками.
Без малейших сомнений, она разрыдалась. Я окаменела и не могла ничего сказать, лишь смотрела на нее.
Ведь утешать плачущего – всегда трудное дело.
– П-простите. Простите, что плачу.
Услышав неожиданные извинения горничной, моя и без того стесненная грусть сжалась еще сильнее.
– Нет… Почему ты плачешь?… Потому что я тебя пугаю?
Мне начало казаться, что дело по смене моего имиджа в глазах окружающих затягивается. Я вздохнула и задала прямой вопрос, но, к удивлению, горничная опустила руки и покачала головой.
– Тогда почему плачешь?
– Э-это…
– Это что?
Она покрутила руками, поглядывая на мою реакцию, и наконец ответила.
– Я п-подумала… что мисс… с самого утра… м-меня не ударила… п-по-похоже, впервые…
– ……
– П-просто… не верится…
Глядя на нее, осторожно бормочущую своим ползучим голоском, я с горечью осознала.
'А.
Предстоит очень долгий путь…'
Обновлено: 19.02.2026